Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Корабельный доктор.

Чем отличается психически больной человек от здорового? У каждого из нас,
есть какие-то черты, которые в гипертрофированном виде свойственны сумасшедшим.
Очевидно, по этому у нас иногда здоровые сидят в психушке, а больные бродят
по улицам. И где та планка за которой начинается безумие, вам не сможет
ответить даже врач-психиатр. Особенно, если пациент человек не буйный.
Корабельный доктор, был толстеньким невысоким человеком лет 40,
с круглым веселым лицом. Венчик седых волос обрамлял колоритную загоревшую
лысину. Крепенькое брюшко упруго нависало над короткими ножками. Доктор
улыбался. Он улыбался постоянно. И это ужасно раздражало замполита. Потому что
на политзанятиях доктор улыбался тоже, придавая оттенок комичности пламенным
речам комиссара. Может быть поэтому, а может просто не любил замполит хороших
людей, но при каждом удобном случае он старался сделать доктору гадость.
И должность ему это позволяла. Но доктор был очень добрым человеком, он любил
людей, животных и даже замполита, что приводило последнего в бешенство.
К сожалению, с некоторых пор, доброта доктора стала переходить рамки
разумного. Похоже, что многолетняя служба и несочетаемость внутреннего мира
с окружающей действительностью все-таки внесли разлад в его психику.
К странностям на флоте привыкли - у каждого свои тараканы в голове,
но некоторая неадекватность действий доктора могла боком выйти в море.
Это становилось очевидным даже тем, кто к доктору благоволил. Первым
нашумевшим «звоночком» была акция по прикормке крыс. Доктор получал на базе
отраву, которую должен был замешивать с пшенной кашей и разбрасывать по углам
отсеков и возле норок. А крысы должны были ее есть и подыхать стаями. Однако
крысы ели, но не подыхали, а становились толще. Шерстка их лоснилась,
а в бусинках глаз прибавлялось наглости. Вредительскую деятельность доктора
пресек бдительный замполит. Оказалось, что доктор кормил крыс вареной кашей,
а отраву потихоньку выносил с корабля. Вторым «звоночком» была вакцинация
матросов - мотористов «прививкой от крыс». После нее, по мысли доктора,
матросы и крысы должны были полюбить друг друга. История получила огласку
и командир решил не испытывать судьбу перед выходом на боевое дежурство.
Он отправил доктора на обследование в госпиталь, выделив сопровождающим
самого бесполезного человека на корабле - замполита.
Когда они прибыли в госпиталь, там творился обычный флотский бардак.
Никого из нужных врачей на месте не было. Поскольку доктор здесь был своим
человеком, то предложил замполиту отдохнуть на скамеечке, а сам обязался
быстро найти начальника отделения. Разумеется, доктор знал, где и кого надо
искать. Разговор врачей под медицинский спирт, изобиловал специальными
терминами и предварительными диагнозами. Когда наш доктор отправился
за замполитом, то в двери обернулся и еще раз напомнил коллеге:
- Имей ввиду, замполит уверен, что не я его, а он меня привел
на госпитализацию.
Замполит уже начал волноваться, когда объявился благоухающий свежим
спиртовым душком подопечный. Возле кабинета начальника психиатрического
отделения, замполит приказал остаться доктору в коридоре, а сам, испросив
разрешения, вошел. - Товарищ, капитан третьего ранга, - доложил от двери
замполит, - привел на обследование нашего доктора. Похоже, с ума сошел,
бедняга. Потом дверь закрылась. Некоторое время за дверью тихо бубнили, потом
раздался возмущенный голос замполита и успокаивающий голос начальника.
Затем к кабинете раздался грохот и над дверью загорелась красная лампочка,
где-то протрещал звонок. По коридору протопали два дюжих матроса- санитара.
А еще через минуту из кабинета мимо доброго доктора, прошли те же санитары,
крепко держа завернутого в смирительную рубашку замполита. Он извивался
как куколка бабочки-капустницы в клюве воробья и орал на весь коридор. Речь
его была нечленораздельна и многословна. Отдельные осмысленные фразы, обладай
они силой материализации, должны были повергнуть в геенну огненную не только
начальника отделения, но весь госпиталь должен был незамедлительно
провалиться в преисподнюю.
После, коллеги выпили еще немного спирта и посокрушались на тему «до чего
доводит служба». Затем подписали необходимые бумаги и доктор убыл на корабль.
А утром, он свежевыбритый, по доброму улыбаясь, докладывал обалдевшему
командиру: «Замполита в госпиталь сдал, предварительный диагноз - шизофрения».

Михаил.

Иду я как-то на рыбалку. За Коммунаркой, что по Калужскому шоссе, есть
неплохое озерцо. А поскольку путь на это озерцо лежит через
животноводческий комплекс, я туда по дороге захожу червей навозных
покопать. Удобно - все по пути. Единственное, что плохо - в распутицу
там можно застрять плотно, поэтому машину приходиться бросать в поселке
и дальше - пешочком.
Ну так вот рассказка. Гримасы времени, богатые то же плачут.
Дороги там проселочные, разбитые, места вокруг комплекса пустынные,
грязь везде, навоз, запах. Вообщем, обычное дело. Иду я себе, накопавши
червей. И вдруг, смотрю, посреди этого российского натюрморта, брюхом в
навозе, стоит новенький серебристый Mersedes CLK200. За рулем - дама.
Стекла притонированы, поэтому внешность особо не рассмотришь, но видно,
что блондинка.
А нормально все. Блондинка за рулем новенького серебристого Mersedes
CLK200 посредь проселка - да, е-мое, обычная наша картина. Да мало ли
чего блондинке за рулем новенького серебристого Mersedes CLK200
понадобилось на ферме! Ну, на дойку вечернюю приехала, может. Сюр,
короче.
Это я так про себя рассуждаю и прохожу себе мимо. Че мы, мреседесов не
видали? Да у нас этих мреседесов завались. У нас дядя на мреседесовой
фабрике работает.
И вдруг сзади: маладой че-е-ек! Ну, поскольку в пределах видимости ни
одного че-е-ек больше нет, то это я. Оборачиваюсь. Вы мне не поможете?
Ну точно, блондинка. Шпильки, деловой костюм, все дела, в руке -
мобильный. Если нижнюю часть картины срезать - оживший рекламный плакат.
Возраст - хрен определишь. Ухоженный возраст. И есть такое ощущение, что
мерс она заработала не в постели.
Да помогу, конечно. Подхожу к машине. Боже! Маразм крепчал, и Таньки
наши быстры! Через открытую дверь видно, что вся задняя часть салона
завалена мешками с картошкой. Да е-мое, да у нас картошку в основном так
и возят. Мешками. В мерседесах.
Я уж вижу, что дело - швах. Сидит не безнадежно, но - машина тяжелая,
плюс картошка, плюс водила никакой, плюс шпильки, плюс автомат. Для вида
потолкал, потом закурил, говорю: а вот у вас мобилка, друзьям на джипе
позвонить. Ах, у вас Би Лайн? Да, Би Лайн тут не работает. Ну вот вам
мой МТС. Что такое? Не хотите звонить? Муж узнает - убьет? За что? А-а,
за картошку. (Ну, понятно, мужья у нас в основном за это и убивают)
Короче, история такая. Мама у нее старенькая. У мамы тут недалеко дача,
то же старенькая. Нет-нет, что вы, у нас дом в районе Барвихи, мы и маме
предлагали. Но она свою дачу любит. Привыкла, говорит. А на даче -
картошка. Мама попросила перевезти урожай в город. Маме предлагали
нанять Газель. Но вы знаете, маме очень сложно объяснить, зачем нанимать
машину, имея две своих. (Наверное так же сложно, как объяснить мужу,
зачем возить картошку мерседесами.) Мама расстраивается за лишние
расходы. Понятно, маме что газель, что ламборджини, она из тех времен,
когда существовала одна марка машины с трепетным названием «личный
автомобиль». И умом мама конечно понимает, что карманные расходы ее
дочери давно превышают стоимость среднего грузовика. Но вот сердцем…
Сердцем - никак. А сердце у старенькой мамы слабое. Надо беречь.
Пошел я в поселок. Нашел трактор. И тракториста. Тракторист попался
замечательный: выдернул он этот Мерседес, забрал свою сотку, и даже
глазом не моргнул. Ни слова, ни эмоции. Как будто каждый день мерседесы
таскает.
Любезно отказавшись от «вас куда нибудь подвезти? », посоветовал ей
напоследок сначала сгрузить маме картошку, а потом уж на мойку-чистку
ехать. Чего ребят-то на мойке шокировать? Хотя они наверняка и не то еще
видывали.
А я выбросил не пригодившихся червей и пошел обратно, ничуть не
огорченный неудавшейся рыбалкой.
Приметы времени. Все устаканится.

- Ребе, я еду в Одессу. Говорят, что девушки там одеваются совсем не
так, как у нас в Бердичеве. Скажите, ребе, а можно мне смотреть на
девушку, если на ней надета мини-юбка или блузка с декольте?
- Можно.
- А если она загорает на пляже в бикини?
- Можно.
- А если топлесс?
- Можно.
- Ребе, а есть такие вещи, на которые еврею нельзя смотреть?
- Есть.
- Какие, например?
- Например, электросварка.

ВРАЧИ ИЗ ГОРОДА «ДОКТОРА ЖИВАГО»

Прошло несколько лет, как я закончил свою «участковую карьеру педиатра» и стал изображать из себя как бы отечественного бизнесмена, зарабатывающего где, чем и сколько можно. При этом частенько на меня выходили то знакомые, то коллеги, то бывшие пациенты или родители бывших пациентов с просьбой «посмотреть, посоветовать, проконсультировать».
Вот и тут будущая супруга попросила «просто глянуть ребёнка подруги, что-то болеет».
Да с удовольствием. Приезжаем вечером к подруге - ребёнку лет 10-12, такой упитанный, спокойный, все у него в порядке, ничего не болит.
Дня три назад слегка прихватило живот.
Мама вызвала участкового - что-то типа легкого гастрита.
Бабушка вечером вызвала «скорую» - те, кроме красноватого горла, ничего не нашли.
Дедушка позвал хорошего знакомого - профессора из мединститута - остаточные явления ОРЗ.
Маме показалось мало и она снова вызвала участкового - за что и получила от него легкий втык за бессмысленное беспокойство.
Потом была ещё, по-моему, неотложка...
Я посмотрел ребёнка, тоже ничего не нашёл - горло чуть отечное, лимфоузлы средние, дыхание чистое, живот жирненький, мягкий, почки не реагируют.
По лицам окружающих понял, что совершенно не оправдываю их надежд - и ещё раз посмотрел. Снова ничего. Осуждение и разочарование мною у домочадцев усилилось...
Перестал трогать и смотреть на ребёнка, просто сел рядом и начал его «чувствовать».
Окружающие продолжили тихонько недоумевать и усилили выражение лиц...
...горло - ничего, сердце - ничего, легкие - ничего, желудок - ничего, печень - чуть-чуть что-то чувствуется (толстенький парень, или желчный пузырь барахлит, или протоки сужены), почки - ничего...
Посидел, подумал, звоню другу-хирургу: извиняюсь почти за ночной звонок, так мол и так, все нормально, ничего не вижу, если уж очень придираться - что-то в области печени, неудобно беспокоить, но люди хорошие, смотрят осуждающе, не хочется опарафиниться, опять же будущая супруга рядом, не соизволит ли Великий Гуру дать совет...
Андрей хмыкнул что-то про туповатых экс-педиатров, лезущих не туда (в живот??) и спросил адрес. Через минут триддцать - мы кофе с мамашкой ребёнка допить не успели - приезжает. Хищно повёл усами, обаял маму заодно с бабушкой, осмотрел ребёнка и говорит собираться и ехать в больницу, смотреть подробно. На предложение бабушки «подождать до утра» вежливо ее послал. Ей же было сказано сидеть дома, а вот маме - плотоядно окинув ее взглядом поручика Ржевского - надо тоже ехать.
Андрей на своей машине, мы с ребёнком и егойной мамашкой - на своей, через час в 4 ГКБ.
Осмотр, экспресс-анализ крови, выходит довольный Андрей и говорит, что сейчас сделают лапароскопию (маленький прокол в передней стенке живота) и через зонд посмотрят, что там и как, поскольку в анализах явное воспаление, минут через 15-20 он все нам расскажет.
Через 15 минут заглянула его медсестра, хорошо знающая меня, поздоровалась. Ещё через 15 минут сделала нам всем чаю, поставила коробку конфет, попутно дежурно попеняв мне, что «Андрей Владимирович двое суток ведь отдежурил, только что уехал домой, а Вы его обратно притащили, вот он то, небось, даже чаю дома попить не успел».
Ещё через 30 минут она сказала, чтобы мы не волновались, так как «вся бригада уже приехала и все в операционной».
Глянув на побелевшую мамашку, участливо спросила, причем у меня, а ей лучше накапать валерьянки или сразу налить коньяка?
Сошлись на валерьянке.
Часа через два приходит улыбающийся Андрей.
«При внешнем осмотре ничего нет. Но мне, как и тебе, что-то не нравится в области печени. А вот в анализах - явное воспаление. Делаем лапароскопию - ничего, но кровеносные сосуды расширены, возможно катаральный аппендицит. Самого аппендикса не видим, он спрятался за кишкой. Даём наркоз и идём на полостную операцию. Завожу руку за кишку - аппендикс вздут. Когда мы его убирали, он лопнул в салфетке прямо у меня в руке. Гнойный аппендицит. Ещё максимум час-полтора - и гарантировано получили бы перитонит».
Домой Андрей уже не поехал, «я до твоего звонка успел пол-ужина дома съесть, так что сейчас тут посплю, через три часа все равно смена начинается».

Спустя двадцать пять лет, весной 2020 года, главный врач 4 ГКБ Ронзин Андрей Владимирович, в том числе, за организацию лечения коронавирусной инфекции, указом Президента России награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

В этом, вышедшем под Новый 2021 Год, ролике про ковид пели и играли сотрудники 4 ГКБ; первый запевала, усатый и в очках - главный врач, Андрей Ронзин.

Осенью, в городском зоопарке, обезьянок из теплого закрытого вольера
выгоняли в открытый, чтоб те на публике торчали. Приматам промозглая
осенняя сырость не нравилась, но дверь, ведущая обратно, на весь день
запиралась. То ли от избытка гормонов, то ли чтоб согреться, но одна
обезьянка начала регулярно мастурбировать.
Человек считает себя единственным разумным существом. И вот одно из этих
разумных существ, в лице главного за всех приматов зоопарка, велело на
публику из теплого вольера эту обезьяну не выпускать. На следующий день
мастурбировали уже все обезьяны.

«Леди в розовом».

Однажды к нам в подразделение перевели одного австрийского коллегу. Он
был из спецназа, из «Кобры». Он был крут в поведении и весь покрыт
шрамами, свидетельствующими о насыщенной профессиональной деятельности.
Справедливости ради, надо сказать, что он действительно был
профессионалом в нашем ремесле, а вот с установлением межличностных
контактов у него было туго. Совсем туго.
Уже через пару дней мы все поняли, что он порядочный козёл. Ну, да что
поделаешь?
У Микаэла на левой стороне лба, прямо над бровью был горизонтальный
шрам, длиной около полутора сантиметров. Злые норвежские языки
утверждали, что через этот надрез у него удалили часть мозга. По моему
мнению, такая версия многое объясняла в его поведении.
Мы тогда базировались в Митровице. Это была реально проблемная точка на
карте Косово. На мосту, разделяющем северную (сербскую) Митровицу и
южную (албанскую) Митровицу практически ежедневно возникали перестрелки
и потасовки между сербами и албанцами.
Нам приходилось, иногда по нескольку раз в день выезжать и «разъединять»
их. У каждого офицера была большая сумка, в которой находились резиновая
дубинка, каска с забралом, пластиковые наручники, противогаз, гранаты со
слезоточивым газом, бронежилет, всякие наколенники, налокотники и тому
подобное.
Если случалось ЧП, мы просто хватали свои сумки и отправлялись «нести
мир и согласие, закон и порядок, служить и защищать».
К описываемому мной моменту, Микаэл уже окончательно достал всех коллег
своим высокомерным и презрительным отношением. И это было неадекватно -
пацаны у нас собрались почетные.
А теперь представьте: на мосту очередная драка, албаны пытаются за
каким-то хреном прорваться на сербскую сторону. Мы получаем приказ,
хватаем свои сумки и летим на место. Не доезжая пары десятков метров,
мы выскакиваем из машин и начинаем одеваться. Не подъезжаем вплотную,
потому что местные жители с большим удовольствием поджигали наши машины
при малейшей возможности.
Со всеми всё в порядке, а вот когда Микаэл расстегнул свою сумку, то
оказалось, что всё, абсолютно всё находящееся в ней, было тщательно
покрашено заботливыми руками коллег в нежно-розовый цвет. Спасибо
сербской пульверизаторной промышленности.
Он аж побелел от обиды. А что делать? Время не ждет. Так и пришлось ему
в розовом бронежилете, в розовой каске и с розовой дубинкой бегать между
сербами и албанцами, шокируя их своим неожиданным и несерьёзным видом.
Мы даже не могли работать от смеха. Ржали все: международные
полицейские, ржали даже албанцы и сербы.
Микаэл правильно понял ситуацию и перевелся в другое подразделение. Но и
там он до конца службы носил кличку «Леди в розовом».

Посвящается М.Л.

МОНАШКА ЯДВИГА

Рассказала эмигрантка о своей маме. С её согласия привожу эту историю как бы от первого лица - её мамы. Правда, моим суровым языком плаката....

Почти в конце Великой Отечественной войны я закончила мединститут и в новенькой форме лейтенанта медицинской службы прибыла по назначению в дивизионный госпиталь. Госпиталь расположился в женском католическом монастыре только что освобождённого польского городка.

Командир госпиталя, полковник медицинской службы, он же и главный хирург, установил добрые и доверительные отношения с аббатисой монастыря. По уговору с ней, часть главного зала для богослужений и боковые приделы костёла отделили деревяннной отгородкой для госпиталя. Правда, вовсе не до высокого свода костёла, а высотой всего-ничего метра в два с половиной. У раненых появилась возможность слушать игру органа, мессы и пение хора, зато верующие могли услаждать слух стонами и матюгами соседей.

Монахини стали вольнонаёмными санитарками и сиделками. Госпиталь временно принял их в штат и поставил на довольствие. Если возникала нужда, им оказывали медицинскую помощь да оделяли лекарствами. И - немаловажно - своим присутствием советские военные охраняли монастырь от мародёров и бандюганов, этих шакалов войны - территорию только освободили от немцев, фронт ушел километров на 60-80. Выздоравливающие бойцы помогали и в монастырском хозяйстве, выполняли всякие мужские работы. Увы, кроме главной: с этим у нашего полковника было строго. Женский персонал госпиталя разместился в кельях, когда выделенных, а когда и совместно с монашками.

А вообще полковник наш был человек замкнутый, суровый, с красными глазами от недосыпа - за хирургическим столом выстаивал по две смены, а если было много раненых, то и все три. Да в отличие от остального командного состава не завёл себе ППЖ - полевую походную жену, хотя мужчина был вовсе не старый, видный из себя, да при том всем нам отец, бог и воинский начальник. Многие врачихи и сёстры клали на него глаз, раскатывали губу и откровенно к нему мылились, но он на это положил и сделался для всех неприступным утёсом.

Говорили, что у него пропала без вести семья - мама и жена с двумя детками. В составленных с немецкой педантичностью списках уничтоженных в концлагерях их пока не обнаружили. У него ещё оставалась надежда, в одном из откровений наседавшей на него даме он обмолвился - верит в примету, если ни с кем не свяжется, семья найдётся.

Вообще-то окружающие меня считали красавицей, при моём появлении у молодых мужчинок начинали блестеть глаза, и они начинали козликами прыгать вокруг. Более пожилые подтягивали животы и становились мягче, добрее и где-то даже романтичней. Когда же я предстала под красны очи моего начальника, в новёхонькой форме лейтенанта медицинской службы для её прохождения, полковник лишь мельком глянул моё направление, сухо пожелал успеха.

Меня такой приём даже немного покоробил, а пока я коробилась, мой начальник без всяких там сантиментов приставил меня к доктору-терапевту, опытному - как профессионал, но молодому по возрасту симпатичному капитану медицинской службы. Нашей задачей была предварительная сортировка раненых и послеоперационное выхаживание. Я рьяно приступила к выполнению медицинских обязанностей, сбылась мечта, которую лелеяла все годы ускоренного обучения в эвакуированном на Урал московском мединституте.

А жить меня поселили в келье с молодой монашкой Ядвигой, работавшей санитаркой под моим началом. Через несколько дней я заметила странности в её поведении: она, проверив заснула ли я, складывала в котомку харчи и ускользала. А ещё просила, если у меня оставались продукты, отдавать ей. Через несколько дней у нас сложились доверительные отношения.

В конце концов, мы были ровесницами, вместе работали да и питали друг к дружке определённую симпатию. Если я таки была комсомолкой, спортсменкой, красавицей, то Ядвига, за спорт и комсомол не знаю, но уж красавицей была точно. Да в монастырь, как оказалось, ушла не для того, чтобы ближе к Богу, а подальше от гестапо, заподозрившего её в связях с подпольщиками.

Гестапо же заподозрило её не зря - она была связной между городскими подпольщиками и сельскими партизанами. Ей удалось ускользнуть из-под самого носа гестаповских менеджеров по сыску да исчезнуть от мира сего. Ядвига взяла с меня клятву на распятии, хотя и знала, что я еврейка, и поделилась своей тайной: она прятала в запущенном склепе на отшибе кладбища костёла еврейскую семью.

Семье удалось сбежать, когда партизанами был пущен под откос эшелон, отвозивший живое топливо для газовых печей в концлагерь. Их подобрали добрые люди и свели с подпольщиками. Мать и деток какое-то время перепрятывали по подвалам да чердакам, пока подпольщики не поручили их Ядвиге, осевшей в монастыре. И вот уже почти два года она, да и другие монашки, посвящённые в тайну, прячут и поддерживают эту несчастную семью.

У меня сразу возник вопрос - а почему Ядзя сразу не известила о своих подопечных наших, освободителей. Она призналась - из страха, вдруг немцы вернутся, война такое дело - сегодня побеждают одни, завтра - другие. И припомнят ей укрывательство опасных врагов рейха и фюрера.. Ну, не верила в возросшую мощь уже победоносной Советской армии, но по этой теме, особенно как для монашки, Бог ей судья.

И тут у меня сверкнуло какое-то озарение-предчувствие - уж не разыскиваемая ли по всему фронту семья нашего полковника? Я напросилась к Ядвиге взять меня с собой - и, о, чудо: это были вроде они, хотя фамилия была другая, но ничего больше выяснить не удалось, мать, предполагаемая жена полковника, потеряла речь и слух из-за сильной контузии при крушении эшелона, а мальчик годов шести и примерно трёхлетняя девочка, ошарашенные появлением женщины в форме, внятно ответить не смогли, внешнего же сходства с полковником в полумраке склепа я не увидала. К тому в семью, которую он разыскивал, входила и его мама, и эта не подходила по составу - другая комплектация.

И всё-таки я уговорила Ядвигу на встречу с полковником. По-любому, заключенные в склепе выбрались бы на волю, он бы помог им вернуться на родину. Ядзя пугливо согласилась, но попросила сохранить всё в полной тайне, мало ли что. Утром я рвалась то ли обрадовать, то ли разочаровать полковника, всё робела к нему подойти: а вдруг это не они?

Да и кто я такая тревожить начальство, обращаться полагалось по команде по команде, согласно уставу, но просьба была очень личная. Короче, я всё-таки решилась и, как певалось в известной песенке знаменитой тогда Клавдии Шульженко, "волнуясь и бледнея", осмелилась:
- Товарищ полковник, разрешите обратиться по личному вопросу!
- Замуж собралась, быстро вы снюхались с Николаем? (Начальство знает всё и про всех - по долгу службы, стук в госпитале, как в образцовом советском учреждении, был налажен превосходно). И он продолжил:
- Неймётся потерпеть несколько месяцев до конца войны? Ладно, что там у тебя, давай покороче!
- Нет, товарищ полковник, у меня не про снюхались - и изложила ему суть дела, да передала просьбу Ядвиги о конспирации.

Он тут же сорвался с места:
- Веди!!! - Однако просьбу о соблюдении всех предосторожностей уважил - задами да огородами, обрядившись в маскхалат, устремился к склепу. А вот тут вся наша конспирация чуть не полетела в тартарары: семья оказалась таки его, и какие неслись из склепа вопли радости, визги истерики,- словами не передать. И слёзы - судьба матери полковника осталась неизвестной, но, скорее всего, она погибла - при подрыве эшелона или уже в концлагере.

Затем подогнали санитарный фургон, спрятали в него семейство с полковником и, сделав крюк, чтобы изобразить явку с вокзала, прибыли в госпиталь, якобы родные полковника отыскались по официальным каналам.

Что и говорить, как счастлив был командир, повеселел, сиял от радости, окружающий пипл даже не удивился метаморфозе. Правда, меня и Ядвигу он попервах пожурил - почему не открылись сразу? Но простил и воздал сторицей: меня через несколько месяцев произвёл во внеочередные старлеи медицинской службы и приказал выйти замуж за Николая.

Я охотно подчинилась приказу, в Николая влюбилась с первого взгляда, с ним произошло тоже, и во мне уже зрел его ребёнок. Благодаря же командиру, случилось то, что должно было случиться рано или поздно.

... Нас сочетали в костёле по красивому и торжественному католическому обряду - Николай был православным атеистом, я - такой же иудейской. Обряд был классным, и нам было пофигу, кто освятил наш брак. В конце концов Бог един, просто разные религии представляют его в выгодных им форматах. А брачное свидетельство командира на казённом бланке госпиталя да последующая примерно комсомольская свадьба отпустили нам религиозный грех перед атеизмом.

... И через положенные 9 месяцев, уже после Победы, родила я мальчишку. Увы, плод был крупный - в высокого Николая. Чтобы не рисковать, решили делать кесарево сечение. Есссно, операцию провёл сам начальник госпиталя, больше никому меня не доверил. Да уже в добротной немецкой клинике, где разместился наш госпиталь перед отправкой на родину и расформированием.

А как сложилась судьба наших героев? Ядвига вышла замуж за сержанта-водителя того самого санитарного фургона поляка Збышека, он как бы оказался посвящённым в её тайну, вроде с этой тайны у них и началось. Я отработала лекарем больше полувека, выросла до главврача крупной киевской клиники. Мой Николай Иваныч стал доктором медицинских наук, профессором. У нас двое деток, старший кандидат медицинских наук, доцент, закончил докторскую, работает в Киевском Охматдете, где папа заведовал отделением. В медицине такая семейственность приветствуется.

Для Ядвиги мы добились звания праведницы народов мира, её фамилия, правда, девичья, в списках знаментого музея Холокоста Яд-Вашем, она получила аттестат праведницы и пенсию от Израиля. У неё прекрасная семья со Збышеком, трое деток, внуки. У жены полковника после многолетнего упорного лечения речь и слух почти восстановились. Спасённые детки тоже подросли, завели свои семьи и стали классными хирургами.

Наша младшая дочка по программе обмена студентами окончила медицинский факультет Сан-Францисского университета. Вышла замуж за однокурсника, американца-католика, но ради неё он принял иудаизм. Свадебный обряд провели в синагоге - в какой-то мере маленький религиозный реванш состоялся. Хотя, конечно, ортодоксальным иудеем наш американский зять так и не стал, лишь пополнил ряды иудеев парадоксальных.

А мы все иммирировали к дочке в Окленд, город-спутник Сан-Франциско. Здесь у неё с мужем небольшая частная клиника, занимающая нижний этаж их большого собственного дома. Мы с мужем уже на пенсии - в нашем очень уж преклонном возрасте сдать на лайсенс американского врача нереально, да и давно уже пора на покой, сколько там нам осталось!

Несколько раз посещали ставший родным монастырь в Польше, не жлобясь на пожертвования...Увы, несмотря на место главных событий в нашей жизни - монастырь, в Бога никто из нас так и не поверил, зато поверили в справедливость случайности, которая свела стольких хороших людей и сполна наделила их счастьем .

Самая жлобская программа на ТВ - это "Что? Где? Когда?": сидят шестеро
умных, интеллектуально развитых, образованных мужиков в дорогих костюмах
и пытаются отжать шесть тысяч рублей у пенсионера из Уфы.

Женщина у себя дома занимается уборкой, и вдруг звонок в дверь. Открывает.
На пороге мужчина:
- Добрый день. Прошу прощения за любопытство, как вы относитесь к анальному
сексу?
Женщина захлопывает дверь. На следущий день опять звонок. Тот же мужчина:
- Здравствуйте. Извините за беспокойство. Скажите пожалуйста, любите ли вы
секс в позиции 69?
- Убирайся, сволочь, или милицию вызову.
Звонок на следующий день, все снова:
- Если я кажусь вам назойливым, не обессудьте, но нравится ли вам во время
оргазма слушать непристойности?
- Ну все, мне надоело. Скажу мужу, и пеняй потом на себя.
И действительно, все рассказала мужу. Муж говорит:
- Если он еще раз придет, я стану за дверью, постарайся его задержать.
На следующий день все как обычно:
- Здравствуйте, рад вас видеть. Привлекает ли вас оральный секс?
Женщина:
- Весьма.
- И анальный?
- И анальный.
- А 69?
- Очень люблю.
- А чтоб с садомазохизмом?
- Обожаю.
- Тогда, пожалуйста, передайте своему мужу, что, если у него есть под рукой
все, что надо, зачем он спит с моей женой?

"Тред" на форуме американцев, женатых на женщинах из России. Привожу до
самого интересного места.

Тема: "Моя жена совсем слетела с катушек. Чего это она такого хочет?
Помогите!"
Автор - "Реднек Хэнк".
Текст: Здорово, мужики.
Я на этом форуме новичок. Тут у вас классно; много толковых парней и
куча полезной информации.
У меня проблема: моя жена Вика, на которой я женился около полугода
назад, недавно стала предъявлять мне "культурные запросы". Сама она
откуда-то из русской глубинки, и утверждает, что у них в их городе был
балет, были опера и филармония.
Я же живу в "деревне Буренкино", ну знаете, как оно у нас в селе на Юге,
и из развлечений у нас бар с водителями грузовиков и кружок народных
танцев по воскресеньям.
Так-то у нас все хорошо, но вот недавно ее пробило на культпоходы.
Я свозил ее в город, в Грэнд Ол` Опри, в "Уайд Хорс", в "Райман". Но
кантри ее не впечатляет.

И вот чего ей недавно захотелось: балета. Она от подруги узнала, что
кто-то в город привозит балет. Балет с каким-то странным названием -
"Осел-Сексапил". Сначала она не поняла, отчего я так заржал; потом
обиделась, и стала говорить, что это - один из самых знаменитых балетов
в мире.
Ну, объясните мне, кто-нибудь: я, конечно, реднек и все такое, но даже
мне непонятно, чем может быть так уж знаменит балет, где какой-то
похотливый осел с двухфутовым болтом шляется по сцене. Чем он там
занимается? Трахает свою длинноухую гелфрендшу? К тому же их у него
наверняка не одна. Они же там скачут, в балете. Поскачет, потрахает,
опять поскачет, скажет "иа" и пойдет овес жрать.
Про что балет-то?
Ее английский пока недостаточен, чтобы мне объяснить, зачем она вообще
хочет за 100 долларов смотреть на танцующего ишака, которого я ей в
местном цирке покажу за 20 зеленых.
Вкусы у этих русских!
Хелп!


Автор - Роб-ин-Худ (Роб-в-капюшоне).

текст: Может, он еще и поет там? Осел, в смысле.


Автор - ХэйриХэрри (волосатый Хэрри).

Дубина! В балете ослы не поют. Ослы поют в опере. В балете ослы танцуют
и крутят пируэты.
Представил осла в тройном прыжке. LOL (Гы-гы). А уж как он приземляться
будет. Сцену проломит нах. Осел приземляется на свою задницу
(непереводимая игра слов "Ass landing on his ass"). Гы-гы.


Автор - Милуоки Кид.

Реднеку Хэнку.
Не хочу тебя обижать, старина, но о чем ты думал, когда женился на
женщине, которая хоть раз в жизни видела балет? Все, что ты в своей
жизни видел, что может хоть как-то напоминать балет, это танцы девушек у
столба в вашем местном гоу-гоу баре. Если твой мозг размером в один дюйм
не подсказал тебе, что такой брак распадется в первый же год, то мне
придется взять на себя эту неблагодарную задачу.
Ты что, серьезно полагаешь, что это балет про осла-сексапила?
Твой "Дон Жуан-Большие Уши" - результат произношения твоей жены
помноженного на твой IQ в 50 очков. Она у тебя просто не знает, как это
в английском произносят, и сказала по-русски, а твое воображение
дополнило картину.
Балет называется не "Donkey Hot", а "Don Quixote" (Дон Кихот).

Был здесь чей-то симпатичный анекдот – смысл, которого состоит в том, что расстояние между шпалами не соответствует мужским шагам потому, что у нас в стране шпалы укладывают женщины.
В начале восьмидесятых, был я в командировке в Южном Урале. И нестерпимо захотелось мне побывать на своей юридической родине - в Северном Казахстане.
Туда, ещё до войны, были сосланы родители моих родителей. Покинуть место многолетней ссылки разрешили уже после войны, благодаря фронтовым наградам и ранениям отца. Короче, вывезли меня в раннем младенчестве. О родине, затерянной в казахстанских степях, знал по рассказам.
На удивление, немало местных жителей хорошо помнили моих предков.
Привели меня к саманной хате, выглядывающей из земли всего-то метра на полтора. Эта хата, была построена моим дедом, в голой степи наспех, к зиме тридцать седьмого. Там жили незнакомые пожилые люди, которые любезно предложили мне пожить, или хоть переночевать в хате, в которой я родился и жил, правда, меньше месяца.
Спросил я про кузницу, которую, по рассказам родителей, построил мой дед - отец отца. Дед тогда сам в ней работал. Оказалось, что сохранилась и кузница. Кузница не только сохранилась, но и продолжала действовать.
Кузнеца на месте не было, но пока мы, с добровольными экскурсоводами, разговаривали разговоры, послали кого-то за кузнецом. Каково было моё изумление, когда передо мной предстала темно-русая статная красавица, заметно старше меня. Вот так кузнец!
Кузнец Елена, улыбаясь, предложила мне покачать меха, размять городские косточки. Уголь, в дедовском горне, быстро разгорался, а Лена, тем временем, уже разогревала какую-то железяку. Постоянно подогревая ее, быстро добилась нужной толщины, ширины. Согнула. Попросила подержать длинными клещами заготовку на наковальне, и, несколькими уверенными ударами, сделала разными пробойниками около десятка отверстий.
Ещё несколько минут, и Лена вытащила из шипящей воды новенькую подкову. Протянула мне:
- Передайте от меня подарок своему отцу.

У моих соседей 7 детей из которых 4 мальчика и 3 девочки, 4 собаки (две дворняги, огромная овчарка и акита), 9 кошек (почти всех животных забрали из ужасных условий) Муж работает целый день, забегая лишь на обед, а жена по вечерам (фитнес тренер). Из дома всегда пахнет вкусностями, внутри чисто (иногда захожу на чай), дети учатся хорошо, очень самостоятельные. Они регулярно выбираются на выходные отдохнуть всем скопом. Очень милые, весёлые, отзывчивые и доброжелательные ребята. Думаю сатанисты))

300 ЛЕТ

Далеко-далеко, за три тысячи километров от столицы, в выцветшем на солнце рабочем поселке, жила-была маленькая девочка Валя и была у нее лучшая подруга Люба.

Девочки учились во втором классе и все восемь лет, сколько себя помнили, крепко дружили.
Но, однажды случилась беда - Любиного отца переехал поезд (пьяный уснул на рельсах)
Всем миром схоронили и тут поняли, что Люба-то осталась совсем одна, мама умерла еще при родах, так девочка и жила с отцом в бараке.
К счастью, в детский дом Любу отправить не успели, у нее отыскалась тетя – папина сестра из самого Ленинграда.
И пока Девочка ждала эту свою тетю, она жила в доме у подруги Вали.
Через месяц тетя вырвалась в отпуск и приехала на полтора дня. Собрала племянницу в дальнюю дорогу, переночевала, а утром, поблагодарила Валиных родителей, чиркнула ленинградский адрес, присела с хныкающей Любой на дорожку и, как оказалось, навсегда увезла ее в далекий Ленинград.

Валя, была безутешной. Она рыдала целыми днями. Как там ее Любочка одна, в чужом, каменном Ленинграде? Это же так безумно далеко – целых пять дней на поезде…

У Вали, на всем белом свете оставалась только одна настоящая подруга - Маша, Маша была огромной, нахальной черепахой, величиной с хорошую сковородку. Она постоянно, со знанием дела жевала яблоки и, не мигая, участливо смотрела на девочку, только - это слабо помогало.
Но беда не приходит одна, в одно прекрасное, солнечное утро, Валю добила новая трагедия – Маша пропала, а ведь она даже в открытую калитку никогда носа не совала, не такая она дура, чтобы выползать на улицу, да и Алабай - Шарик, не выпустил бы, завернул бы беглянку назад.

Девочка весь дом перевернула, но черепахи нигде не было, одна только мисочка с водой и осталась.
Целую неделю вся улица слышала, как с утра и до позднего вечера, Валя шарила по придорожным кустам и канавам и все звала: - "Маша! Машулька! Иди ко мне. Где ты! У меня курага. Маша, Маша, домой!"
А Валины родители в это время жутко переругались. Как выяснилось через много лет, это мама увезла Машу на автобусе, аж на другой конец поселка, километров за шесть, да там и выпустила на травку. Во первых, мама всегда недолюбливала эту здоровенную, наглую черепаху и называла ее каменюкой, а в то утро, мама в темноте споткнулась о Машу, упала и чуть голову себе не разбила – из-за этого и психанула, да по-тихому и избавилась от Машки. Потом, конечно, пожалела, да уж было поздно. Даже к той травке ездила, искала, но куда там…
Валя впала в полное отчаяние, ведь кроме того, что пропала ее последняя подруга, с ней исчезла и надежда хоть как-нибудь связаться с Любой.
Вся беда в том, что Валя, как и любая маленькая девочка, безоговорочно верила в добрые сказки – это и сыграло с ней злую шутку: После расставания с Любой, Валя несколько дней носилась с Ленинградским адресом на бумажке и по сто раз на дню, прятала его и перепрятывала, чтобы уж точно не потерять, но вдруг посмотрела на Машку и тут девочке в голову пришла простая и гениальная мысль – а ведь черепахи живут по триста лет.
Вот где стопроцентная гарантия, надежность и стабильность! Не долго думая, Валя послюнявила химический карандаш и на целых три века написала адрес на черепашьем панцире…
Но, какие уж тут три века? Пара дней и ни черепахи тебе, ни адреса, да и бумажка куда-то подевалась за ненадобностью. Эх-хэ-хэх…
Вот и страдала бедная Валя. Ну, да кто же мог знать, как оно бывает не в сказках?

…Промчалось лето, наступила осень, и вот, однажды, ранним утром, Валя выскочила с портфелем из дома и сходу… чуть не наступила на Машку-почтальона.
Маша, как ни в чем не бывало, сидела на крыльце и поджирала яблоки, которые сушились на газетах, а рядом гавкал и улыбался довольный Шарик.

Даже представить себе такое трудно: огромная черепаха, целое лето, кусок весны и чуть-чуть осени, через весь поселок добиралась обратно домой. (видимо черепах называют мудрыми не только за выражение лица) Ведь ей, бедолаге, кроме компаса, нужно было иметь соображения, что идти можно только ночью, обходя собак, мальчишек и грузовики. Валя глазам не верила, она обнимала и целовала жующую яблоки Машу, да и у мамы от сердца отлегло, на радостях она даже стала разрешать складывать Машку на стол.
Но вот беда, за долгое и опасное путешествие, с Машиного панциря, дождями, почти смыло весь Любин адрес. Цифры еще более-менее читались, а вот улица, то ли «8-го Марта», хотя вряд ли, а может «Мира», но тоже непохоже. Непонятно, хоть плачь, да и у Машки не спросишь, она ведь вообще не в курсе дела.
Это надо было видеть, как Валин папа становился на табуретку, поднимал Черепаху к самой лампе, вертел ее и так и сяк, сквозь очки изучал буквы и чертыхался: - «Машка, не балуй, успокойся, и так ни черта не разобрать, а ты еще дергаешься!»
А Маша, как космонавт, безмятежно болтала в воздухе лапами и абсолютно не чувствовала себя флешкой с важнейшей информацией.
А через пару дней, нежданно-негаданно, в школу, на Валино имя пришло письмо: - «Здравствуй Валя, я все ждала от тебя письма, но ты почему-то забыла меня и вот я решила написать в нашу школу, я ведь помню где ты живешь, но самого твоего адреса не знаю…"

P.S.

…Спустя много-много лет и тысячу писем, когда девочка Валя уже выросла, она все-таки приехала в Ленинград, нашла улицу Марата и, наконец, увиделась со своей закадычной подругой детства.
Потом Валя вышла замуж, родила троих детей, одним из которых был я… хотя - это уже совсем другая...
...Позвоню-ка я Маме…

1985 г. Учебка под Псковом. Нас подняли по тревоге: палки, лыжи,
карабины, мешки и противогазы... командовать нами пришел комбат, аж
целый подполковник (ну не любил он нашу роту). Сам он маленький, злобный
большеголовый с противным голоском, да еще и зубы скалит... ну вылитый
лепрекон.
Бежим через лес на полигон, а путь не близкий - 15 км, противный ветер и
мороз -25. На уазике без верха, едет выпивший для "сугрева" комбат и
подгоняет лыжной палкой отстающих:
- Боец! Бегом! Ты как беременная баба! Вот пристрелю тебя тут, чтобы не
задерживал роту на марше, ты же не знаешь, учебная тревога или боевая.
- А ты чего разлегся!? Вызову твоих родителей, чтоб приехали и
посмотрели какое они говно воспитали!
- Вас, уродов, Родина кормит, а вы бегать не можете!? Ну я вас научу!!!

Так за дружеской беседой, мы полумертвые прибежали на полигон. Ресницы
примерзают, а спины мокрые. Комбатовский водитель раздал нам по три
патрона, и постелил плащ-палатку на которой наш подполковник показывал,
как правильно стрелять по врагам из карабина скс.
Первые двадцать человек лежат на огневой позиции, я крайний справа. Ждем
команды.
Смотрю, за моей мишенью, чуть в стороне стоит уазик лепрекона. Дай думаю
пульну один раз в него, тем более водитель должен был припарковаться за
линией огня, а я не снайпер. Отмажусь.
Команда ОГОНЬ!!!
Я стрельнул... Смотрю уазик стал как-то подозрительно подпрыгивать...
Все 20 человек не пожалели по одному патрону для хорошего дела.
Вроде бы казалось, пару десятков пуль всего-то, а машина в хлам: мотор
пробит, рулевая заклинила, бензин вытек, даже из сидушек выглянул поролон.
Целыми остались только гдровские девушки на переводнушках.
Комбат матерился и грозил всем трибуналом, минут десять, потом замерз и
мы пошли в часть. Мы на лыжах, а он пешком. В начале он бойко шел
впереди колонны, потом позади, потом мог только дышать, потом мог только
громко дышать и наконец на полдороги сел на снег (видимо курил по три
пачки в день).
Мобильников тогда не было и в лесу его не бросишь, замерзнет.
Завернули его в плащ-палатку и по очереди потащили упырька волоком.
Просто живая иллюстрация к стихотворению: "Тятя, Тятя, наши сети
притащили мертвеца..."
Сквозь брезент он нас не видел, но слышал и мы оторвались по полной...
- Эй! волоки аккуратней, это же тебе не говна кусок, а наш комбат...
- Товарищ подполковник, вы пожалуйста там не стреляйтесь, из-за того,
что задерживаете роту на марше, а вдруг тревога учебная...
- Товарищ подполковник, вы еще больший герой чем Маресьев. У того хоть
ягоды были и ноги отморожены, а вы там в темноте, без ягод и весь
отмороженный, родители вами гордились бы.
Леприкон только клацал от мороза зубами, а сформировать мат.. не мог.
Притащили мы его к воротам и сдали дежурному по кпп.

.... До конца учебки, комбата в нашей роте мы больше не видели...

Человек, который сделал себя сам, или как закалялась сталь

Сейчас расплодилось множество селф-мейд молодежи. Кто бизнесмен, кто менеджер, кто силовик – и все при серьезных деньгах, все сделали себя сами.
Но во времена моей юности – а она пришлась на начало 2000-х, таких ребят до 25 было очень мало. Однажды, сидя за столом с главой одного крупного молодежного делового клуба, я задал ему по дружбе прямой вопрос – кто из людей, так или иначе входящих в клуб, или пересекающихся с ним - а их были сотни, - сделал себя сам? И чтобы реально сам, вот так вот без малейшего сомнения, без малейшей поддержки со стороны?
Глава клуба задумался и начал перебирать людей. И тут оказалось, что если человек реально достиг чего-то из ряда вон выходящего (ну хотя бы заработал пару миллионов долларов чистыми), то за ним так или иначе обозначался контур старшего партнера, родственника или «крутого друга». Да, были ребята без особой помощи, но они получили крутейшее деловое образование и не имели никаких бытовых проблем.
И в этот момент я задал себе вопрос – есть ли сейчас такие люди вообще? Или они все были только в 90-х? И вдруг, на одном мероприятии, президент бизнес-клуба показал мне одного парня. Парень был мягко скажем смешон. Шелковая рубашка с рюшами, золотой крест с бриллиантами на шее, перстни – в общем, полный антураж «нового русского», хотя на дворе уже 2005 год. Этот парень ел специально принесенных для него по спецзаказу лобстеров с черной икрой, уплетая их за обе щеки как будто его неделю не кормили, и запивал самым дорогим шампанским из бара.
Но эти глаза - ах, эти глаза…. Я не побоюсь сказать, что я впервые за долгие годы своей жизни увидел в глазах человека искреннее, а не показное счастье, то самое, что пронизывает до глубины души и не оставляет в сердце ни единого места для капельки грусти или печали:)
Председатель меня представил, дав рекомендации честного, доверенного и конфиденциального человека, мы уединились в вип-зоне, и парень рассказал мне свою историю. Я не буду приводить тут его имени – оно не суть этого рассказа.
Жил-был в одном детском доме на Камчатке мальчик. Умный парень, но со странностями. Он не был «своим» ни для воспитателей, ни для других воспитанников. Парень этот любил читать книги, хотел учиться, и не переносил насилия. А на дворе было начало 90-х, в детских домах на периферии творился беспредел, кормили баландой и жестоко пиздили всех, кто хоть как-то выделялся из общей массы. А парень выделялся сильно. И к 12 годам в его голову пришло осознание того факта, что либо ему напрочь отобьют мозги тут, либо он будет бороться за свою жизнь на воле. И он сбежал. Даже не зная, как его на самом деле зовут. Жрать было нечего, парень ловил по утрам рыбу, соорудил шалаш, и сторонился людей. Потом пришла осень, и он, захватив насушенной рыбы, двинулся в путь – туда, где можно было запрыгнуть на сцепку вагонов железной дороги. Несколько раз по ночам он едва успевал убегать от ментов и железнодорожников – возвращаться в детский дом он не хотел больше всего в жизни. Однажды его поймали на стыковочной станции и жестоко избили, но до милиции довести не успели – собрав последние силы, он рванул навстречу незнакомому городу и затаился где-то в подворотнях. Иногда приходилось не есть по нескольку дней, мерзнуть по подвалам и сараям, есть сырую картошку, найденную на поле. Но парень знал – где-то там, далеко, за тысячи километров тяжелейшего пути, есть город счастья, в котором сбываются мечты. И он добрался. Доехал, а точнее - дошел, ибо почти треть пути ему пришлось пройти пешком. Добрые люди не перевелись, и попав в Подмосковье, парень устроился чернорабочим на автомобильном рынке. Прошел год – работал он честно, быстро учился, и брался за все, что ему давали – лез в канализацию, таскал тяжести – ему просто хотелось кушать и очень не хотелось к ментам и обратно в детский дом. Один из торгашей на рынке выдавал его за своего племянника, и менты на это повелись. Вскоре он сумел убедить одного из покупателей приобрести не Ладу, за которой он приехал, а иномарку чуть дороже – это принесло его «дяде» хорошие бабки. И парню разрешили «помогать» с выбором машин. Пошел второй год – на носу было уже 15-летие, парня приодели и он начал сносно питаться. А параллельно изучал все тонкости автомобильного рынка. Прошел ещё один год – «дядя» показал парня местному авторитету, но парень прямо отказался на него работать, сказав, что уважает таких как он, но хочет учиться и стать специалистом. Авторитет, впечатленный его историей про дорогу с Камчатки, и заслугами по работе - парень помог продать несколько десятков застоявшихся машин - подарил ему левый паспорт и отпустил с миром. Парень сразу уехал в Москву, где устроился на авторынок консультантом. Прошел ещё один год, потраченный на накопление денег и учебу по ночам, и парень смог поступить пусть не в самый крутой, но вполне достойный ВУЗ – в его паспорте был указан возраст 18 лет. Диплом об окончании школы он купил. Далее была покупка первой подержанной иномарки, её продажа, покупка второй, усиленная учеба в ВУЗе, и вот на 4 курсе вместо затюканного и вечно зеленого от недосыпа задрота появился вполне симпатичный парень на белом спортивном мерседесе. А к концу универа он уже контролировал 2 крупных авторынка и получал дилерство на одну из самых известных в мире автомобильных марок. И если кто-то из окружающих его в бизнес-клубе посмел бы посмеяться над его внешним видом или манерами, он честно и справедливо мог бы назвать оного «маменькиным сынком», и во всех случаях был бы прав – с такого «нуля» как он, тут не начинал вообще никто.

ПОДАРОК В КОМПЛЕКТЕ
- Как-то, - рассказывал Чарли Чаплин, - я ехал в нью-йоркском метро. Придя домой, обнаружил в кармане золотые часы. Ума не мог приложить, как они попали ко мне. Решил отнести их в полицию. На следующий день принесли письмо: "Дорогой мистер Чаплин! Пишет вам профессиональный карманник. Вчера в метро я украл у одного господина золотые часы, но, увидев вас, решил сделать подарок и опустил их в ваш карман".
Прошёл год. Полиция не нашла вора, не нашла и хозяина часов, и поэтому переслала часы обратно мне. В газетах писали об этом, и вот через некоторое время я получил второе письмо: "Дорогой мистер Чаплин! Год назад я ехал в метро, и у меня украли часы. Я прочёл в газетах, что какой-то карманник подарил их вам. Пусть мои часы останутся у вас, мистер Чаплин. А так как я не меньший почитатель вашего необыкновенного таланта, чем вор-карманник, то посылаю к часам и золотую цепочку".

Давненько здесь почитываю, и вот решился на, так сказать, ответный визит.

Обычный город N на юге России. Час пик. Ремонт дороги. Как следствие - затор. И вот некий особо умный идиот выезжает из затора на тротуар и объезжает место ремонта по пешеходной части.
Куда один баран, туда и всё стадо: ещё штук восемь машин лихо мчатся по пешеходной части. И вот затор позади, и можно возвращаться на дорогу. НО... кругом заборы, дома - единственное место для съезда с тротуара на дорогу занято "семеркой". Стекла у "семерки" тонированы, но в салоне явно кто-то есть. Наши гении начинают всячески показывать водителю "семерки", чтобы он испарился и тем самым дал им дорогу. Реакции ноль. И вход идет последнее средство - водители выходят из машин, держа в руках подручные железки и сурово идут к "семерке".
Все четыре дверцы "семерки" открываются и выходят пятеро... ГАИШНИКОВ.
Занавес.

Некто Роджер Гей (фамилия такая), служащий авиакомпании, решил воспользоваться своим правом и бесплатно слетать из Лондона в Манчестер.
Приехав в аэропорт, он зашёл в самолёт и обнаружил, что место, указанное в его посадочном талоне, уже занято, и присел в другое свободное кресло.
Самолёт быстро заполнялся. Спустя несколько минут в салон зашла женщина в форме авиакомпании (не стюардесса) со списком пассажиров в руке. Она подошла к тому месту, где должен был сидеть Роджер Гей, и спросила у сидевшего там мужчины:
- Вы Гей?
Мужчина покраснел, вжался в кресло и тихим голосом ответил: "Да".
Служащая авиакомпании сказала:
- Сожалею, но вам придётся сойти.
Роджер понял, что на данный рейс нет свободных мест, и ему, с его бесплатным билетом, надо лететь другим рейсом.
Он поднял руку и сказал:
- Я - Гей.
А затем встал и начал собирать свои вещи.
Внезапно в нескольких рядах от него поднялся ещё один пассажир и гневным голосом заявил:
- Я тоже гей. Ребята, если мы будем держаться вместе, то хер они нас выкинут с этого самолёта!

"Богатыри-не вы."

Никогда не писал историй, да и на сайте только зарегился, хотя читаю его давно. Максим Камерер, Грубас и другие люди с колоритом написания и изложения-здорово!
я вот что думаю... почему мы, да и сам Бог, забываем порой такие необходимые и нужные, казалось бы, Вещи.. Куда-то спешим, не пойми чего ищем..
Мой дед принял свой первый бой под селом Касторное Воронежской области. Воевал как все.. Был снайпером, артиллеристом, обувщиком (сапожником), сказались ранения. Это записано в военном билете.
Когда я учился в школе, на День Победы мы все собирались у деда и бабули. Мелочь (я и мой брат) пили клубничный компот (ВЕЩЬ!!!) и ели драники !!!!! (ничего вкуснее я до сих пор не едал, а едьбой меня удивить сложно), приготовленные бабулей, родители говорили, выпивали.. Так вот..
Дед никогда не говорил о войне, да бабуля молчала. когда мне было лет 15, я стал интересоваться военной историей. И когда, в очередной раз, собравшись, мы сидели 9-го мая, по ящику со сказками шел фильм о Войне. Я точно не помню какой, была сцена атаки наших ребят на позиции гансов. Дед смотрел в ящик, молчал, а потом сказал:"Пиздеж это все, внучки." Наступила тишина. Бабуля только грозно спросила: "Толя, ты опять?"
"Да ты сама знаешь, почти вся солдатня ботинки с обмотками таскала, а не сапоги, да еще и яловые!", спокойно дед ответил.
(Дед с с бабулей в госпитале познакомился через разбитую свою физию).
"Мы с ребятами спирта чуть жахнули, осталось мальца, ну я за водой в клозет общий и пошел. Смотрю-задница как у девы, около раковины торчит.. Да посуду она мыла.., не перебивай. А я подошел к этому чуду да и как за жопу ее ручонками и приобнял.. Схватил так, аж глазенки повылазили. Затихла... стоит.. Пиздец, моя! Эта моя разворачивается и как даст мне в гнидник (лицо прим.ред.)миской!Да еще!Да еще!..Злость меня взяла-ранения имею да и награды кой-какие есть. А потом смотрю-у нее погоны лейтенанта медицинской службы, а я-по военно-учетной специальности-наводчик сорокопятки, рядовой. Все, трибунал и тюрьма. А зараза красивая-смерть!Волосы-черные с синевой, глаз режет.Хотел развернуться и уйти с соплями кровавыми, она говорит: " Смирно, солдат.. Девушку трогал, теперь-женись!" А я смотрою на нее и не могу оторваться.. Поженились через 2 месяца, политрук все тянул:рядовой и лейтенант.. Отправили меня в запас в октябре 45-го, аттестаты на харч и тряпки дали, а Сашу не отпустили, людей лечить надо было. Мужиков по госпитолям валялось до хера, как в эту клистирную заходишь-вонь, мат, плачь и пиздеж. Вот она их и лечила, Саша. Я с ней ездил по этим госпитолям, сапоги, другую обувь чинил, потом меня один армянин кроить и шить обувку научил. В билете хорошо приписали, что и обувщик специальность имеется,за это платили немного, Саша постаралась.В ноябре 46-го отпустили Сашу, повез я ее домой в Воронеж, в Польше и Белоруссии ее родствеников не осталось. Год прожили в землянке, пол-Воронежа-одни кирпичи, немцев пленных много-строят дома, лица веселые,мол живые остались.. Ну и ладно.. А потом нам и комнату с Сашей дали, на "девятке". там и мать твоя родилась.Ну что, поразговаривали мы, Павлуха?" Я промямлил "Да".
Потом я никак не мог понять: почему мой дед, неразговорчивый человек в жизни, бабуля моя, молчаливая еще больше, почему дед все это мне рассказал?
Я потом рассказал матери эту историю. Она очень удивленно смотрела на меня, а потом серьезно спросила :"Павлик, а ты не перегрелся, жарко сечас?"
Перегрелся... Я не перегрелся, я-"переиздался"..
Простая и незатейливая история моего деда "переиздала" меня, изменила, как говорят сейчас, "формат".
После этого я стал очень часто бывать у моих "секретных" любимых стариков (хотя мои родители оставили во имя работы на бабулю великовозрастную детину 3-х летнего возраста до похода детины в дед-сад,бабуля готовила вкуснотищу, жертвовала своим здоровьем от игрищ детины), этих бравых стариков родителей-родителей я очень любил и люблю и стремился к ним.
"Уррраа,-орал детина 5-го года выпуска,-мы идем к деду и бапке!"
Я, в принципе, неплохо учился в школе, барыжили в 80-х музыкой (скидывались по 20-ке, брали винил, писали мастер-кассету, потом долбили на кассеты и реализовывали в школе или по друзьям-знакомым, фото конверта винила делали,продавали фото по 50 коп-1 руб.
Когда мы задолжали фарце 150 рубчиков, я припух. Деньги были в заказе, все были на ноле, сигареты курили одну на троих. Я пошел к бабуле и сказал :Ба, нужно 150, отдам через две недели 200."
Через неделю, я шел с приплясом, к старикам, 200 рубчков были. Бабуля денег не взяла, "Тебе они нужнее, дед хорошо зарабатывет." Пытался сунуться к деду-наткнулся на кулак с хороший арбуз около моего носа: "Сашу не расстраивай."
Зато я так драниками со сметаной, бабулик приготовила, накидался тогда, а дед рюмочку принял, что шел домой как толстый волк из мульта.
В 1989 году, после первого курса института, попал я служить погранцом. И постоянно вспоминал своих стариков, ну и родителей тоже.Только родители-вот они,как буд-то рядом, говорят какие-то вещи, все рядом, а старики-они какие-то свои собственные, загадочные.
В службе все бывает, но почему-то все время не выходила у меня история любви моего деда и бабули. Может и живым тогда остаться помогла.
Дембельнулся в октябре 1991 года, родители решили праздник устроить, родственников позвали.
Дед с бабулей шли ко мне. Дед умер по пути, не дошел ровно 100 метров. Через месяц слегла и бабуля. Умерла она через несколько месяцев. "Волосы-черные с синевой, глаз режет", только несколько седых волосков все-таки было.

Соседка встречает Вовочку, идущего из школы:
- Как дела, Вовочка?
- Нормально.
- А в школе как?
- Нормально.
- А здоровье как?
- Нормально.
- Слушай, а в твоём лексиконе есть другие слова кроме этого "нормально"?
- Папа сказал, что взрослым нельзя говорить "отъебись"...