Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

К музыке я глух, но очень отзывчив. С детства. В том смысле, что петь
люблю, а слуха никакого. "Ой мороз, мороз" в моем исполнении производит
неизгладимое впечатление и запоминается навсегда. Очень давно
выяснилось. Я только во второй класс пошел, когда родителям пришла в
голову мысль дать мне музыкальное образование. Мой дядька, окончивший
консерваторию, преподававший, а потом, некоторое время, даже
директорствовавший в местной музыкальной школе, прослушав меня, уперся
было рогом, но уступил напору старшего брата и я был зачислен. Дядька,
чувствовавший некоторую ответственность за своего будущего ученика
подарил мне старенькую мандолину и какую-то фигню, в которой по
прилагавшемуся смычку можно было узнать небольшую скрипку.
Надо сказать, что подарки меня заинтересовали мало и только с точки
конструкции и всяких винтиков, называемых почему-то колками. В то время
меня гораздо больше занимали упертые из отцовской библиотеки две книги.
"Система самбо - боевое искусство" Харлампиева, с очень интересными
картинками захватов и бросков и толстый учебник химии Глинки с
непонятными, но зачаровавшими меня словами. А еще хомяк.
Эта рыжая сволочь в очередной раз прогрызла свою клетку и сбежала за
шкаф. Чувствуя нехилую для ребенка ответственность за зверя, и потратив
день на его выковыриварие из под шкафа, клетку я починил. Проволокой. В
качестве проволоки исключительно подошли струны от мандолины и скрипки,
выкушенные оттуда бокорезами. Чтоб никто не заметил я натянул в место
струн обычный бумажный шпагат. Таким когда-то в магазинах перевязывали
всякие свертки и торты. Опробовав полученное и не заметив никакой
разницы в звучании, я тут же забыл об инструментах и занялся
опробованием Харлампиева на валике от дивана.
Клетка отцу понравилась. Меня бы, наверное, похвалили, но дядька,
возмущенный до глубины души, моим варварским отношением к смычковым
мандолинам, нажаловался отцу и труд остался неоцененным. Отец у меня,
слава богу, у меня человек мудрый и выдуманное им наказание меня
полностью устроило. Мне запретили заниматься музыкой.
Подумаешь, какое дело, - петь вполне можно и по пластинкам выучиться, -
решил я, - достал из шкафа мамин любимый диск с Барыней и тем самым
морозом на другой стороне. Через неделю упражнений диванный валик лопнул
по шву, терпеливая моя бабушка начала повязывать голову пуховым платком,
закрывая уши двумя его слоями, а у хомяка пропал аппетит и желание
вылезать из клетки. Но песню про мороз я выучил без всякой музыкальной
школы. Расстраивало меня только одно: практически полное отсутствие
слушателей. Бабушка ссылалась на внезапную мигрень, мама на усталость и
заочные контрольные МОПИ им. Крупской, отец отбыл в очередную
командировку, а все мои друзья считали пение полностью "дефчачьим"
делом. Единственным слушателем был хомяк, не имевший, как я сейчас
понимаю, другого выхода из клетки. Но в жизни мне везет. Везет всегда и
в больших количествах.
Не прошло и пары дней, как двери нашего класса распахнулись и в них,
прервав урок, влетела наша новенькая учительница пения - совсем
молоденькая девица в модной мини юбке. Мы встали и сели. Пошептавшись
немного с нашей классной дамой она объявила следующее: намечавшийся на
завтра сборный концерт школьного хора и сольных исполнителей под угрозой
срыва. Все исполнители и половина хора полегли с ангиной, обожравшись
мороженого, после выездного пения в соседней школе. И если хор еще
споет как-нибудь в половинном составе и уже репетирует, то сольные певцы
могут только хлопать в ладоши дома. Срочно нужна замена. Не может ли к
кто-нибудь из нас спеть русскую народную песню?
- Ну, я могу, - я встал и покраснел от смущения, гордо оглядывая,
одноклассников, - как раз недавно разучил одну. Песня ямщика называется.
Сидящий рядом Колька покрутил пальцем у виска, а невоспитанный Леха
просто заржал. Зато симпатичная Маринка обернулась, встряхнув бантиками,
и заинтересованно улыбнулась. Пришлось покраснеть еще сильнее.
- А знаешь ли ты, милый друг, ноты? - спросила удивленная неожиданной
инициативой снизу классная дама, - и сколько раз тебе повторять, что
взрослым "нукать" неприлично?
- Ну, знаю, - не моргнув глазом соврал я, не видя обратной дороги, - у
меня дядька директор музыкальной школы.
Железный аргумент произвел впечатление.
- После уроков зайди в музыкальный класс, - молвила учительница пения и
удалилась радостно крутя красивой попой.
Господи, какими наивными были наши учителя, как они верили детям, думаю
я сейчас. Сейчас, когда я на тридцать лет старше тогдашней
семнадцатилетней учительницы пения с уничижительной кличкой "певичка".
А тогда, я еле доёрзал оставшийся урок и отправился на третий этаж
школы, куда такой малышне вход был обычно заказан. Ну, если только тебя
потащат в учительскую на разборки, за курение в туалете, разбитый
товарищу нос, вынесенное стекло или еще какую невинную детскую шалость,
вроде "дымовухи" из расчески.
В музыкальном классе меня ждали.
- Вставай рядом, - сказала Певичка, усаживаясь за пианино и разминая
пальцы. Зазвучала незнакомая мне музыка.
- Разминается, наверное, - сообразил я.
- Тебя темп устраивает? - спросила Певичка.
- Какой, нафиг, темп, если музыка не та? - подумалось мне, - ее же на
баяне играть нужно, как на пластинке, а пианино здесь никаким боком не
вертелось.
Поискав глазами баян и немного выждав, я, все-таки, решил не сдаваться:
- Нормальный темп, но вот тональность...
- Чего тональность? - немного ошалела учительница, - Я всегда так...
- А вот я бы добавил минорности, - перебил ее я, выдав незнакомое мне
слово слышанное от дядьки. И смягчил, показав пальцами, - совсем
чуть-чуть.
На мое счастье, наши занятия были прерваны школьной техничкой тетей
Любой, ввалившийся в кабинет со шваброй и ведром.
- Все, Галка, выметайся, - проворчала она приступив к уборке, - опять до
ночи бренчать собралась. Иди уже, не мешай работать. Мальчишку до дома
проводи только, чтоб не натворил чего. Знаем мы их. Нечего ему
репетировать, он и так весь подъезд своими песнями замучал.
Вот что правда то правда: по дороге я мог чего и отчебучить. Тетя Люба
жила в соседней квартире, дружила с моей бабушкой и знала меня, как
облупленного с самого рождения. И мы ушли домой.
Перед началом концерта, все исполнители толпились за кулисами актового
зала и волновались перед выступлением в ожидании рассаживании публики.
Под ногами у выступающих путался школьный Шарик. Шарик - это не шарик, а
собака и всеобщий любимец. Мелкий и пушистый по своей породе, он жил при
столовой, раскормлен был до шарообразного состояния, вследствии чего,
был добр до безумия и сносил небезопасные для здоровья детские ласки с
терпением плюшевой собаки. Наконец начался концерт.
Я выступал вторым. Дождавшись объявления меня, я вышел на сцену,
поклонился публике, выставил вперед правую ногу и милостливо кивнул
таперу в лице Певички:
- Давай фигачь, а то народ заждался.
Она заиграла, я запел не попадая в такт, но пронзительно громко и очень,
как мне казалось, душевно.
Народ в зале зашевелился, сидящий рядом с Маринкой Леха (везет же гаду)
зааплодировал, а я продолжил свою трагическую песнь, взяв чуть повыше.
Среди зрителей раздались редкие одобрительные, как мне казалось, смешки.
И я запел с большим чувством, как только мог. Когда я добрался до своей
"ойревнивой" жены, в зале не только смеялись, но и плакали. Я хотел было
обрадоваться реакции публики, как мне начали подпевать сзади. Не
прерывая песни я обернулся: чуть левее меня, на сцене сидел Шарик и
подвывал, задрав голову. У него выходило ничуть не тише чем у меня, но в
такт он попадал лучше.
- Вот паразит, - думал я и пел, - не мог раньше вылезти.
А в зале, внимая грустной пестне, рыдали все. Мысли мои были прерваны
рассерженным голосом директора:
- Кто пустил эту скотину на сцену, - вопросил директор, - уберите ее
немедленно.
Физрук, географ и трудовик - все школьные мужики бросились выполнять
указание. Музыка кончилась, но я допел до конца, не обращая внимания на
беготню за спиной. Не знаю, как Шарику, а мне больше так никогда не
хлопали.
Но до сих пор меня мучает один вопрос: почему ни у физрука, ни у
географа, ни у трудовика не было сомнений какую скотину имел ввиду
директор. Может он им пальцем показывал? Это же неприлично при учащихся.

Октябрь, начало ноября — бархатный сезон, уже не жарко, вода терпимой температуры, до зимних штормов далеко, лепота да и только...
Особенно по будням, народу немного, валяйся на пляже и читай приключения Фандорина — что бывает возможно после дежурства.
Дежуривший уходит первым, что при легком расписании значит — свобода приходит часа за три до захода солнца, торопясь на пляж я опять ощущаю себя школьником, сбежавшим с урока, разве что вместо Балтийского моря — Тихий океан, песок покрупнее, вместо юрмальских сосен — пальмы, да и школьник поседел...
Обычно на пляже много детей, семьи часто выезжают с ночёвками, детишки всех возрастов барахтаются на мелководье, копаются в песке, пытаются удить рыбу...
Иду купаться и я, поплавав, выхожу и вижу — компания из 4 взрослых, закончив кушать, подходит к кромке воды и ... моют миски и разделочную доску, масляные пятна плывут по поверхности, рядом с детьми!
Такого я здесь никогда не видел, явное неприкрытое свинство...
Они возвращаются со второй порцией грязной посуды, молодые ребята с быдловатыми повадками и дешёвыми татуировками белого мусора мобильных парков.
— Я бы не стал этого делать, на вашем месте...негромко говорю я им.
— Это почему ещё?!?! — с вызовом, мол, прочти нам, старый хрыч, лекцию, а мы тебя смачно пошлём нахер!
Ну-ну...мы пойдём другим путём.
— Видите ли, тут дети...
— И что?!?
— Детям свойственно писяться, иногда какаться.
Да и взрослым, особенно пожилым, с недержанием.
Вот и я, каюсь, не выдержал, помочился, вы уж извините старика...
Молчание.
Без слов собрали посуду в мешок и уехали, негодуя, с отвращением на лице.
Кто бы знал, что жлобство и брезгливость — родственники?(c) Michael Ashnin

Моя мать была подругой одного женатого мужчины, от которого я и родился.

Сколько себя помню в детстве, постоянного жилья у нас не было, все время скитались и снимали квартиры.

Когда мне было пять лет, мать познакомилась с очередным мужчиной и захотела быть с ним, но он поставил ей условие, что возьмет ее, если она будет одна.

Та легко и просто променяла сына на этого мужика. Просто привезла меня к моему отцу, дав в руки все необходимые документы. Она позвонила в дверь его квартиры, услышала звук открывающего замка и убежала. А я остался стоять.

Дверь открыл отец и опешил увидев меня. Он понял сразу, кто я. Завел в квартиру.

Его жена приняла меня хорошо -также, как и их дети, дочка и сын. Отец хотел сначала отдать меня в приют, но его супруга не дала этого сделать, сказав, что я ни в чем не виноват. Просто святая женщина.

Я поначалу ждал свою родную мать, думал, что она вот-вот вернется за мной. А потом перестал, и начал жену своего отца называть мамой.
Мой родной отец не питал ни к одному своему ребенку теплых чувств, не говоря уже обо мне. Меня он считал лишним ртом, но продолжал содержать, как и остальных членов семьи.

Сам он был довольно-таки деспотичным человеком. Когда приходил домой, мы запирались все вместе в детской комнате и старались не попадаться ему на глаза. Его жена не могла уйти от властного мужа, детей он бы не отдал ей из принципа. Вот так годами и терпела все его гуляния и припадки злости. Она научилась его избегать и когда нужно, подавлять его гнев, защищала нас от скандалов и криков. В доме была тишина, мы знали расписание и не нервировали отца. Главное, мы не нуждались ни в чем, а мама дарила нам любовь и ласку за двоих.

И когда он все-таки ушел к очередной молодой любовнице, мы все вздохнули с облегчением. На тот момент мы уже были практически взрослыми. Сестра и брат заканчивали школу. По стечению обстоятельств, мы были ровесниками, поэтому я тоже готовился к выпускным экзаменам в школе. Вот так, трое выпускников. Мы помогали друг другу, подтягивая по предметам.

Каждый из нас мечтал поступить в престижный институт. Отец, хоть и не был с нами ласков, но оплатить учебу обещал и сдержал свое слово. Мы поступили и выучились, получив те специальности, о которых мечтали.

А потом случилось так, что наш отец умер. После него осталось хорошее наследство.
Его последней любовнице не досталось ничего — она просто не успела его женить на себе. Ну а мы все стали полноправными хозяевами его фирмы и денежных счетов.

Мы продолжили развивать бизнес. И настал тот момент, когда нужно было ехать за границу, открывать новый филиал. Решили, что главным в том филиале буду я.
Я предложил забрать с собой нашу маму — она как никто другой, достойна была уехать в теплую страну. Мои сестра с братом, поддержали мою идею.

И вот настал тот момент, когда мы должны были уезжать. И тут вдруг нарисовалась моя родная мать. Я узнал ее сразу. Моя детская память запечатлела ее образ на долгие годы.
Она решила вдруг вспомнить обо мне, узнав, что я уезжаю:
«Сынок, я твоя настоящая мать! Неужели ты забыл меня? Ты стал таким взрослым.
А я так скучала и переживала, как ты живешь. Давай наконец-то будем жить вместе!»
Я поражен был ее наглостью:
«Конечно я помню тебя! Помню, как ты убегала от дверей, оставив меня совсем еще маленьким.
И ты мне не мать. Моя мама сейчас уезжает вместе со мной. А тебя я даже знать не хочу».
Развернулся и ушел. И ни капли не сожалею об этом.

Моя мама — та, что не побоялась взять ребенка своего мужа от посторонней женщины, воспитавшая меня в любви и ласке. Она сидела со мной, когда я болел, она была рядом когда мне первый раз разбили сердце, она успокаивала меня после ссор с друзьями, учила меня, прощала мне шалости и глупости, терпела мои капризы в подростковый возраст, никогда не напоминала, что я ей не родной. Для нее я стал сыном, для меня она стала мамой! Другой у меня нет!

Мы уехали с ней в другую страну. Там я встретил свою будущую жену, маме она понравилась и у них хорошие отношения. Мама не стала помехой моей личной жизни, более того, она отважилась устроить свою жизнь. Она встретила милого мужчину, я был только за. Она заслужила свое счастье! Сейчас мама много путешествует, часто навещает своих детей и внуков. Я смотрю в ее радостные глаза и понимаю — я рад, что она есть в моей жизни. Она мой ангел-хранитель!

Я - два метра ростом, под сто кило, небритый около двух недель, сел в электричку. Напротив парнишка - на его майке написано: "Улыбнись, если хочешь меня". Мне скучно, я сижу, улыбаюсь, а он аж вспотел...

НАСТОЯЩИЙ МУЖИК

Рассказала подруга. Далее с её слов.

Сидим с подругой и сыном в кафе. Сыну 3 года. Коктейльчик пьем.
За соседним столиком сидит небедно прикинутый негр, изысканно потягивает вино, и оглядывается вокруг на предмет кого бы снять. Замечает компанию из пяти девушек за соседним столиком, и начинает этакие поползновения к знакомству. Те его быстро отшивают, им и так весело. Тогда он оборачивается к нам.
- Э… какь вяс зовуть? Я есть мочь вяс угастить?
Мы ни слова сказать не успели.
Сынуля вылезает со своего места, упирает руки в боки и злобно этак говорит:
- Иди домой!!!
Негр застывает в ступоре, мелкий, видя, что его не вполне поняли, подходит ко мне, кладет руку на плечо и говорит:
- Мама – МОЯ!!!
Следом к подруге:
- Настя тоже моя!!! А ТЫ – иди домой!!!
Опешивший негр снова поворачивается к другой компании. Но не тут то было. Малыш подбегает к ним:
- И эта тётя тоже моя! И эта! И эта! А ТЫ ИДИ ДОМОЙ!!!
Ушел.
Проржавшиеся девчонки закормили «защитника» сладостями, но история на этом не закончилась.
Спустя пару недель отдыхаем с той же подругой на пляже и видим того самого негра. С радостной улыбкой направляется к нам.
И тут из кустов вылезает сынуля. С совком в руке. Молча, но грозно смотрит на него.
- Я поняль. Я есть итить домой, - грустно выдыхает негр и уходит.

Друг рассказал:
В конце 90-х он учился в очень крутой школе. 10 класс. Контингент - дети политиков, бизнесменов и пр. Простых детей нет в принципе. Каждый старается показать что он круче всех и все остальные по сравнению с ним - пустое место. Одежда, ручки, прически и пр. набор понтов - у каждого. Кроме мальчика Дениса. Он единственный из 12 человек в классе содержался родителями в "черном теле" - простая одежда, простой портфель и никаких понтов.
И с утра укладку волос тоже никто не делает. И главное - Денис единственный ходит в школу сам - его не привозят с водителем. У Дениса нет звучной фамилии и его родители не приходят на родительские собрания.
В общем, Денису училось нелегко. И это мягко скажем. Но Денис был молчаливым и замкнутым парнем, а беспредела в школе не допускали. Посему его никто не бил, а просто стебали и не общались.
В те годы был дан приказ проверить прописку всех школьников. Занимались этим рядовые милиционеры.
В их школе это была женщина - сержант, работавшая в милиции явно не по собственной инициативе, а по причине под названием "жизнь приперла". Шел 99-й год, разгар кризиса и для многих это был способ остаться на плаву.

От общения с вышеобозначенным контингентом школьников у неё на лице нарисовалось не просто неприязнь, а просто натуральное чувство социальной несправедливости.
Проверив документы у всего класса, она остановил свой взгляд на Денисе. Напряженное лицо несколько расслабилось, и она взяла его паспорт. Быстро пролистав до нужной страницы, она внимательно посмотрела на прописку. Почему-то её взгляд завис, хотя операция обычно занимала не более 2-3 секунд. Затем внимательно посмотрела на первую страницу паспорта, затем на Дениса. Затем снова открыла прописку, и посмотрев на Дениса, спросила:
"Ты живешь по адресу Новоникольский переулок, 15?" "Да", - удивленно и даже испуганно ответил Денис. "А почему в паспортном столе номер квартиры не указали?" - грозно спросила женщина-милиционер. С соседних рядов, наблюдавших за процессом, сразу зазвучали шутки про проживание в подъезде, бомжей и пр.
"Так там нет квартир" - ответил Денис.
"Как это нет квартир?!"
"Ну так, нет квартир. Это наш дом" - спокойно ответил Денис.
"В смысле ваш дом? Это же адрес внутри Садового кольца! Что ты мне голову морочишь?!"
"Папа купил этот особняк с государственного аукциона. Мы всей семьей там прописаны. Это теперь наш дом."
Женщина-милиционер молча отдала Денису паспорт и быстро вышла из класса. Вид у неё был дикий, а лицо было переполнено социальной ненавистью.
С тех пор над Денисом больше не смеялись - мерседесы и версаче рядом с частным особняком в двух шагах от Кремля смотрелись как-то убого и серо.

Хозяин кафе нанял себе помощницу. Работы много. На ней и обязанности
официантки, и посуда, и по кухне помогать должна. На удивление новенькая
со всем справляется без проблем, в отличие от всех бывших. И после смены
довольно бодро себя чувствует. Хозяину интересно, откуда такие навыки,
но в лоб спрашивать не решается:
- А вы чем раньше занимались?
- Да ничем.
- Совсем ничем?
- В декретном была.
- А до декретного.
- Училась, вышла замуж, родила.
- И сразу ко мне в кафе устроились?
- Да. Как в детский садик своих четверняшек оформила.
- А! Теперь все ясно.
И хоть немного, но повысил ей заплату.

Эта леденящая кровь история произошла много лет назад, когда я еще студентом подрабатывал на скорой помощи одного из районов города Самары. Как правило, на каждой скорой любого района есть негласный, но общеизвестный список нелюбимых адресов. Наша подстанция тоже не была исключением. Своих героев, самых капризных и занудных пациентов, мы знали в лицо. Некая Прасковья Филипповна постоянно терроризировала нашу неотложку, с периодичностью до трех-четырех раз в день. Выезжая на ее "плохо с сердцем", приходилось в итоге убеждать болезную, что плюс-минус пять миллиметров ртутного столба в показаниях ее артериального давления - это физиологическая норма, что сегодняшнее аж девятичасовое отсутствие стула - это вовсе не признак каловых завалов, что кардиограмма вновь и в который раз не только инфаркта - даже аритмии-то не кажет. Ну и, естественно, учить наизусть географию и характер всяческих покалываний, бульканья, сжиманий и мурашек. Понятно, что от ипохондрика ждать чего-то иного не стоит, но когда эпидемия гриппа, бригады не вылезают из машин, а вызов на ее адрес только за сегодня уже четвертый…
Вот на четвертом-то вызове Василич, доктор от бога, ветеран афганской, и не удержался. Душа просила хохмы. Оставив фельдшера на станции и пошушукавшись с диспетчером, отчего та сделала большие глаза и быстро-быстро закивала, он заявил народу в курилке:
- Спорим на коньяк, что Филипповна на этой неделе никого доставать не будет!
Ударили по рукам, и доктор поехал. Вернулся он быстро. Через пять минут после его приезда в диспетчерской зазвонил телефон. Сняв трубку, диспетчер с минуту слушала, расплываясь в улыбке, кивала, а потом, нажав на рычаг отбоя, куда-то перезвонила. Коньяк Василичу проспорили, да еще как! Никто с этого адреса не звонил месяца полтора. Василич и диспетчер молчали как партизаны, поэтому на НАКОНЕЦ-ТО поступивший от Прасковьи Филипповны вызов чуть ли не жребий бросали, кому ехать - до того любопытно было узнать подробности из первых уст.
Оказалось, что, открыв в прошлый раз доктору дверь, больная опешила: эскулап стоял на четвереньках и держал в зубах чемоданчик. Выдержав театральную паузу, он поставил чемоданчик на пол и четыре раза на нее гавкнул. После этого оборотень в халате повернулся и на четвереньках потрусил вниз по лестнице. Когда прошло замешательство, Филипповна позвонила в скорую вновь и пожаловалась, что доктор, гад, НА НЕЕ ЛАЯЛ. Диспетчер оказалась девушкой доброй и отзывчивой и пообещала прислать нормальных медиков.
Когда приехала другая бригада, "не в пример этим, все как на подбор, просто гренадеры!", врач участливо так спросил:
- Так вы говорите, на четвереньках стоял?
- Да, да!
- И даже, простите, лаял, как собака?
- Да, истинный крест!
Надо сказать, что за все полтора месяца пребывания в психбольнице сердечко у Прасковьи Филипповны не болело ни разу.

Интересно, почему во всех детских поликлиниках висят плакаты с
Айболитом? Он же ветеринар!

Операция, проведенная на самом себе

Эта история произошла в 1961 году в Антарктиде. 27-летний доктор Леонид Рогозов участвовал в антарктической экспедиции. 29 апреля Леонид заболел. Как опытный хирург, он определил, что у него острый аппендицит. Но так как он был единственным врачом на станции, а погода была нелетной, он решил делать операцию сам. При помощи метеоролога, подававшего инструменты и водителя, державшего зеркало и направлявшего свет от настольной лампы, врач произвел себе местную анестезию и начал операцию, которая продлилась около двух часов и прерывалась на время, когда он терял сознание.
“Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного.”
К полуночи операция, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нормализовалась, ещё через два дня были сняты швы. Леонид Рогозов стал известен всему миру. В 1963 году Владимир Высоцкий посвятил ему песню.

Этот забавный случай произошёл, вроде как, в железнодорожной поликлинике Новочеркасска.
Пришёл товарищ со своей бедой к проктологу (спец по задницам). Тот после осмотра чего-то засомневался и для подтверждения диагноза повёл нашего героя на ультразвуковую диагностику.
Разумеется, мужик шёл за проктологом и на объявление у входа не обратил никакого внимания. А там чёрным по белому лазерным принтером напечатано, что при себе необходимо иметь презерватив. Его надевают на ректальный (по-простому задничный) датчик, перед введением туда, куда надо, чтобы сохранить его стерильность.
Мужик стоит, мнётся, чувствует себя неловко, потому что врач ультразвуковой диагностики - подходящего возраста симпатичная женщина.
Та поднимает глаза, видит напуганного мужика и с улыбкой говорит:
- Давайте презерватив и раздевайтесь.
Мужик удивлённо (объявления-то не видел) спрашивает:
- Зачем?
Врач отвечает:
- Глупый вопрос, мужчина.
Тот что-то смекнул, выскочил из кабинета и через десять минут прибежал с презервативом, коробкой конфет и бутылкой шампанского.
Такого веселья врачиха не испытывала давно.
Такого облома мужик не испытывал вообще никогда в жизни.

Шлимазл по-палестински

Несколько лет назад палестинский террорист-смертник отправился «на
дело». При полном параде (бомба, взрыватель, винты-шурупы и все прочее,
что ему по специальности положено) пошёл в наш народ, с целью выбрать
место помноголюдней и взорваться. Казалось бы, начало такое, что не
предвещает смеха даже отъявленному антисемиту.
Неизвестно, какой была квалификация того героя палестинского народа,
только рабочим местом он выбрал не абы-что, а одно из самых оживленных
мест Иерусалима. Огляделся, пристроился среди толпы и нажал на
взрыватель. Но у Всевышнего, судя по всему, были другие планы на день.
Взрыватель сработал, бомба – нет, щелчок и тишина. И только звук
падающего тела — террорист, когда взрыватель щелкнул с перепугу сознание
потерял. Слава Б-гу, отводящему от своего Народа руку врагов – Он то
саперов вовремя подошлет, то разведданные точные и своевременные
подкинет, а то и просто тех самых врагов умом обидит. В тот раз весьма
кстати произошло последнее — на наше счастье арабские Эйнштейны чего-то
там с бомбой недомудрили.

Бдительные граждане увидев оседающего араба позвонили «куда надо» и
через несколько минут на месте была армия, полиция и эти самые «кто
надо» — ШаБаК в общем. Район оцепили. Саперы бессознательного палестинца
по-тихому расчленили: взрывчатку обезвредили, тушку отправили в
госпиталь Хадасса, душу оставили разговаривать с праотцами. Праотцам
душа, видно, не сгодилась и вскоре она вернулась в тело. Врачам Хадассы
даже стараться особенно не пришлось – террорист пришёл в сознание
довольно быстро.

А там, в сознании, этого события ожидало немало служивого народу.
Представители Шабака и прочих органов, которым по долгу службы
полагалось иметь к террористу вопросы, ждали его пробуждения в палате, а
прочие силовые структуры охраняли её снаружи. И вот их клиент оклимался,
сел на койке, поднял правую руку в повелительном жесте, твердо, внятно и
очень серьезно произнес «Вводите их всех!».

Опешивший сотрудник Шабака, специально для такого случая арабоязычный,
решил что он чего-то не понял и на чистом же арабском переспросил:
«Кого?». «Всех» повелительно молвил палестинец. «Вводите их сюда вместе
и сразу, я приму всех!».
После дополнительной фразы-двух до Шабака дошло, что террорист решил,
что он уже в раю и требует себе положенного. Между тем, шахидский
фольклор гласит, что за «святое дело в борьбе с неверными», в раю
полагается аж 72 девственницы. Гурии, дескать, одна другой пригожее, да
и выдаются гуртом в нелимитированное пользование. А это вам не
какая-нибудь путёвка от профсоюза, особенно после нищей арабской
деревни, где и коза одна на всё село, и та у самого крутого парня.

В общем, такая вот незатейливая сценка – палестинский террорист в
израильской больнице требует у контрразведчика положенных по Корану
гурий. Да не абы как хаотично, а всех сразу, оптом.

Вволю отсмеявшись, шабаковцы столкнулись с небольшой проблемой – верить
в жестокую реальность палестинец напрочь отказывался. Уж они к нему и на
иврите обращались, и так, и эдак, а он на своём стоит, «я, мол, дело
сделал, мне положено». Требовал с напором завзятого шнорера и торг по
поводу количества гурий считал неуместным. Психологи наверняка сказали
бы, что так его психика оборонялась от суровой действительности. Они,
психологи, почти всегда так говорят. Людям, по ходу пьесы, клиента
допрашивать надо, а у него одни глупости на уме.

И тогда следователь привел самый весомый аргумент – представился по
должности, документы ивритским языком написанные предъявил и спросил,
«Как ты думаешь, я — еврей, да ещё и работник Шабака в один рай с тобой
попасть мог?» «Нет» — ответил террорист, и… заплакал.

Мой знакомец, как и многие жители мегаполиса, имеет головную боль:
престарелых родителей-огородников. Вот и этой весной папаня его с
маманей в разгар погребения картошки окопались на деревенском садовом
участке. До ближайшего небольшого городка там километров
пятнадцать-двадцать, автобусы традиционно не ходят, привозит продукты и
увозит родителей сын, а, если не приезжает, им приходится за деньги
ловить попутку и добираться до железнодорожной станции.

И вот сын в пятницу вечером в деревню не поехал, потому что ещё с
четверга начался дождь, было уже поздно, мерзко и дорога в саму деревню
идет рядом с кладбищем, где перед входом на разбитой имитации остановки
собираются местные бухарики. Решил поехать утром. А папане надо было
этим же вечером кровь из носа попасть в город к сестре, чтобы отдать
садовые принадлежности, потому как та в субботу утром должна была уже
начинать свой собственный сельскохозяйственный Армаггедон.

Дождь, как из ведра, сына нет, ждал до последнего. Уже вечереет, надо
ловить машину. Делать нечего, собрал кучу сестринского инвентаря, взял
500 рублей, втиснулся в старый плащ-палатку, оставшуюся со времен
службы, и попер через поле к дороге. Жена дома осталась.

Вернулся папаня через пару часов, злой, как черт, не раздевшись
ругается, мол местные совсем обалдели, деньги видно им не нужны, ни одна
сволочь не остановилась, не подвезла. Даже деревенские бухарики, у
которых хотел попросить рюмочку согреться, разбежались из-под остановки,
как-то подозрительно протрезвев. Два часа бегал по дороге и впустую
голосовал, скучно, холодно, вымок, а в результате пришлось возвращаться.

Жена посмотрела оценивающим взглядом помолчала, потом давай ржать: "Ты,
балбес, вот так, прямо, как стоишь, в зеркало посмотри!"

Он к трюмо повернулся и сам впокаток, в зеркале отражается следующая
картина, которую дорисовывает воображение. Вечер. Гроза. Вход на
кладбище. У дороги стоит и голосует нЕчто в черном плаще ака балахоне,
капюшон под дождем надвинут до носа, а в руке... коса!

Лучший клиент для бомбилы! В очередь, сукины дети, в очередь... (с)

Какие же мы, взрослые, испорченные...

У друзей двое детей, сыну лет 11, дочке года 4. Сын по собственной инициативе укладывает сестренку спать, помогает ей умыться, раздеться, что-то рассказывает перед сном... Золото, а не мальчик.

В один прекрасный день девочка заявляет:
- Мама, я больше не хочу, чтобы Павлик меня укладывал. Он делает со мной то, что мне еще слишком рано.
Мама, в мгновенной панике:
- Что?! Что он с тобой делает??
- Он учит меня считать до тысячи.

Мда! Подхарчили ребята....
Ассоциация - на 3 курсе летом устроился у отца в экспедиции работать.
Дело было в Сибири, под г. Ноябрьском.
Вышили трассу около озера Круглое (идеально круглое, кстати, даже слухи
ходили, что это воронка от ядерной бомбы) Летом в тайге жарко - до +35
может дойти, мошкара, поэтому решили отдохнуть на бережке - на песочке
меньше гнуса. Вдруг слышу песню и через 15 минут к нам вываливает
мужик-хант (местная народность такая). Самый прикол, что он был одет как
для зимы - унты, малица, рукавицы за поясом.
- Ну садись чай пить.
- Спасибо.
После ухи, каши и чаю, начинаю расспрашивать человека что ж он так одет
не по погоде.
- Однако зимой живот заболел, увезли в Тюмень, в больницу, кишки резали,
а потом сказали лежать - а у меня стадо 40 оленей, встал и пошел.
Короче человек 600 км шел по тайге из Тюмени до нас 4 месяца "Однако
весело было - где покормят, где водки нальют"
- А далеко еще до дома?
- А совсем ничего - до кладбища дойду, родным поклонюсь (есть такое в
километрах 20 от Круглого - там мертвецов не хоронят, а развешивают на
елках типа елочных игрушек, первый раз как увидел - чуть не сдох от
ужаса, мне 16 лет было и я был один - заблудился), а там налево и через
две недели дома...
Дали человеку сигарет, банку тушенки, хлеба и пошел он дальше.

Лето, жара. Сидим с внуком на даче. В его любимой игрушке сломался
мотор, сняли и разбираем вместо Лего. Внук увлеченно крутит ключем все,
до чего может дотянуться, но чувствуется, что на санках ездить ему
нравится больше, чем их возить. Напряженная работа мысли приводит к
результату. Дед, говорит, без мотора машина, конечно, не поедет. А с
горки?
Тут я сглупил. Вместо того чтобы ответить “не поедет” я спросил “а как
же мы ее туда эатащим? ”.
Через пять минут внук притащил буксировочный трос и договорился с
соседями, которые выезжали в магазин за продовольствием. Отступать было
поздно. Поставили на место аккумулятор, прикрутили обратно капот,
прицепили трос, поехали.
Тут надо сказать, что дорога к даче идет под наклон, накатом вполне
можно подъехать прямо к входу. Под наклон идет и кусок дороги, от
которой идет съезд на дачный массив. Когда-то это была объездная дорога,
сейчас чуть-ли не центр города.
Короче, доехали на буксире до самой высокой точки, развернулись,
отцепили трос.
Внук сел за руль, потихоньку тронулись. Руль крутит правильно, тормозит
где нужно, особо нетерпеливым и сигналящим показывает знак средним
пальцем, как правила дорожного движения предписывают.
Неприятности начались там, где их не ожидали. У меня совсем вылетело из
головы, что на этой улице расположено ГАИ. Вспомнил я об этом, увидев на
крыльце обалдевших гаишников, наблюдавших за десятилетним мальчиком,
неторопливо проезжающего мимо них. Когда мальчик посигналил и помахал им
ручкой, они офигели.
Надо отдать им должное, несмотря на фору, к даче мы подьехали
одновременно.
После небольшой дискуссии, не добившись консенсуса, мне пришлось звонить
в ГАИ. Объясняю дежурному, что отдыхаю на даче, ворвались их пьяные
сотрудники и требуют у десятилетнего ребенка, играющего в песочнице,
права. Через пять минут начальник ГАИ прибыл лично.
Первый гаишник докладывает свою версию: ”увидели за рулем ребенка,
ГНАЛИСЬ за ним до самой дачи”. Второй решил подыграть ему, не
догадываясь, что играет на моей стороне: “у него еще двигатель теплый”.
Тут внутренний голос подсказал мне, что пора открывать капот.

Записки партизана.

Отряд был необычный: он, действительно, состоял преимущественно из научных работников исследовательского института при заводе Главмаргарина в Краснодаре (технари!), а также из инженеров самого завода. Только около 20% участников не имели высшего образования — но это были или высококвалифицированные рабочие, или мастера (в то сравнительно бедное дипломами время они были поистине интеллектуальной элитой!). […]
Несколько дней после захвата немцами Краснодара партизаны «отдыхали» — обустраивали лагерь в труднодоступном районе гор. А потом начали.
Минировали комплексно. То есть, не ограничивались одной чудовищных размеров миной для основного эшелона, но, зная, что к месту крушения прибудут два вспомогательных поезда с двух сторон, закладывали еще две вспомогательные мины чуть поодаль. Зная также, что к месту диверсии из ближайших занятых немцами населенных пунктов на подмогу выедут грузовики с гитлеровцами, на всех прилегающих дорогах устанавливали фугасы; минировали также и обходные пути (один из научных работников обладал невероятным чутьем: он закладывал мины не на «очевидном» месте типа тропинки, а где–нибудь в стороне, под кустиком; когда же над ним начинали подтрунивать, объяснял, что это единственное место, которое может выбрать немецкий снайпер, — и точно: на следующий день под этим кустиком находили обрывки тряпок и обломки снайперской винтовки). Словом, при комплексном минировании в течение часа после первого взрыва срабатывали и все остальные заряды…
Немцам партизан ликвидировать не удавалось — за все время существования отряда только трое партизан погибли в бою (из них двое пожертвовали собой добровольно, подорвав гранатами недоснаряженный фугас), двое были казнены (полицаи расстарались) и двое — тяжело ранены. Зато немцам удавалось партизан утомить — своим, по выражению партизан, «квадратным мышлением». К примеру, партизаны скрытно подбираются к линии дзотов (древесно–земляные огневые точки — укрыты сверху бревнами, как правило, в три наката), сооруженных немцами в тщетной надежде защититься от отряда Бати. Кто–нибудь из ученых со снайперской винтовкой терпеливо пропускает рядовых — ждет, когда покажется офицерская каска. Появилась: выстрел — офицер падает. Второй ученый изготавливает свою винтовку. К упавшему офицеру бросаются двое рядовых (всегда двое!) — и успокаиваются рядом. Потом — еще двое… Тут из разных дзотов одновременно выскакивают минометчики с ротными минометами и бросаются в тыл своих дзотов, чтобы оттуда с более удобной позиции накрыть партизан минами, но так как там еще ночью партизаны не забыли установить свои мины, то и минометчики, и их минометы как–то все разом взлетают на воздух. И так далее…

Ужас для добровольных сапожников был в том, что на следующий день все повторялось в точности: офицер, двое, еще двое, выбегают минометчики… И на третий день то же самое… И на четвертый…
http://www.vairgin.ru/partizanskie-memuari

История из советских времен.
На одном сборном концерте некий музыкант играл на рояле.
А для этого рояль нужно было вынести на сцену. Обычно это делали грузчики.
И вот однажды на такой концерт попал какой-то известный советский композитор.
Я не помню, кто это был: Прокофьев, Соловьев-Седой, Шостакович, или, может быть, Кабалевский.
В общем, он уговорил грузчиков подменить одного и самому вынести инструмент на сцену.
Грузчику хорошо - он вместо работы отдохнул. Композитору тоже хорошо - он исполнил свою мечту.
Он вместе со всеми вынес рояль на сцену, а потом сел и сыграл мелодию. Да не какого-то там Чижик-Пыжик, а кантату Баха.
Зрители были просто в ахуе: простой грузчик вдруг вот так просто сел и сыграл!
Особенно если учесть, что потом вышел приглашенный артист и сыграл на этом рояле в разы хуже.
Скандал был колоссальный!

Начало 90х. Смоленская атомная станция. Ежегодный экзамен по технике безопасности. Пожилой рабочий отвечает на вопрос, как освободить пораженного электрическим током. Что-то мямлит, пытается вспомнить.
Инженер по ТБ пытается подсказать: "перерубить опасный провод топором, отпихнуть тело сухой доской..." И тут рабочий взрывается:
- Блин, как вы меня достали со всей этой херней! Который год - одно и то же! Ну хоть бы кто подумал,- откуда в реакторном отделении топоры и сухие бревна?

О пользе мыльных опер

Году в 2000 звоню маме седьмого марта узнать про настроение. В трубке невнятное бормотание и реальные рыдания. Перепугалась, но в ответ « Все хорошо! Нет , все прекрасно, перезвони завтра». Представляете мое состояние, но завтра, значит завтра. Звоню утром. Поздравляю, жду объяснений. Далее с ее слов.
«Вчера часов в пять с работы звонит папа ( муж т.е.): « Зайчик, причепурься , минут через 20 будем». Ну надо, значит надо. Подкрасилась, приоделась. Потом думаю раз « будем», значит не мы куда-то, а к нам кто-то . Бутербродики сообразила, пирожок в духовку быстрый. Жду. Заходят. Папа и женщина какая-то с чемоданчиком. Она: «Здравствуйте!», и я: «Здравствуйте!». А папа в зале кресло в центр сдвигает и меня туда сажает. Женщине говорит: « Мы готовы», а мне: « Дорогая – наслаждайся». Женщина открывает чемоданчик, достает пюпитр, ноты и скрипку ( надо сказать, мама очень любит классическую музыку). И дальше концерт на полтора часа. Я забыла где я и кто я . Я наплакалась и насмеялась, пережила бурю эмоций. И после того, как все кончилось, как раз звонишь ты… Я просто не могла говорить.»
А началось все в районе Нового Года. Маман смотрела сериал, очередная серия мыльной оперы. Главный герой заказывает серенаду любимой женщине. «Ах, бывают же настоящие мужчины !!!»- сказала мама. Отец резонно подумал : « А чем летчик, полковник Советской ( Российской) армии хуже какого-то мачо-мучачо???» С менестрелями в Сызрани туго, поэтому пошел искать профессионального музыканта по классу скрипки, зная мамину любовь к инструменту. Нашел. Когда проводил скрипачку и вернулся , задал один единственный вопрос: « Так как ты считаешь, у тебя настоящий мужчина?»
Он встречал нас на вокзале с шарами «Я вас люблю», нес меня на руках по мосту, когда я сдала экзамены и поступила в институт, писал маме стихи и оставлял их в спальне под её подушкой…
Папочка! Ты у нас самый лучший! Ты самый любящий и любимый! Ты сделал свое чудо- ты вышел из комы. Ты нас вспомнишь, я уверена. Ты слишком любишь жизнь. А мы очень любим тебя.