Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Был у нас один преп - не помню имени - у которого глаза косят. Причем
так, что не поймешь - куда он смотрит! Ну, следит он, как-то на
экзамене, чтобы никто там со шпоры не писал.
Сидит, в какой-то текст уткнулся... вдруг резко поднимает голову:
- Молодооооой человек... Да-да, именно вы. Встаньте и положите шпаргалку
мне на стол.
... Со всех концов аудитории встает человек десять и кладут шпоры...

Подруга-врач репост сделала с какого-то источника.
Не мог пройти мимо и сюда на память не закинуть, потому что тут такого не припомню...

Исповедь реаниматолога.

"Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог­-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое ­ анестезиолог, но суть одна ­ борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал...

Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент, когда душа металась между небом и землёй, и ты её не задержал среди живых. Ты ошибся, врач.

Я ненавижу тебя, проклятый внутренний голос. Это ты не даёшь расслабиться ни днём, ни ночью. Это ты держишь меня в постоянном напряжении и мучаешь постоянными сомнениями. Это ты заставляешь меня после суточного дежурства выгребать дома на пол все медицинские учебники и искать, искать, искать... ту спасительную ниточку, за которую ухватится слабая надежда. Нашёл, можно попробовать вот эту методику. Звоню в отделение, ­ как там больной?

Каким оптимистом надо быть, чтобы не сойти с ума от всего этого. Оптимизм в реанимации ­ вам это нравится? Два абсолютно несовместимых понятия. От стрессов спасается кто как может, у каждого свой «сдвиг». Принимается любой вариант: бежать в тайгу в одиночестве, чеканить по металлу, рисовать картины маслом, горнолыжный спорт, рыбалка, охота, туризм... Мы спасаем людей, а увлечения спасают нас.

Спасать... Мы затёрли это слово почти до пустого звука. А ведь каждый раз за ним стоит чья­-то трагедия, чья­-то судьба. Спросите любого реаниматолога ­, сколько человек он спас? Ни за что не ответит. Невозможно сосчитать всех, кому ты помог в критический момент. Наркоз дал ­ и человек тебе обязан жизнью.

Почему-­то больные анестезиолога врачом вообще не считают. Обидно, ей богу. Звонят и спрашивают: а кто оперировал? И никогда не спросят, кто давал наркоз, кто отвечал за жизнь больного во время операции? Мы посчитали: пять тысяч наркозов в год даёт анестезиолог. Пять тысяч стрессов ­ только от наркозов! Ведь каждый раз ты берёшь на себя ответственность за чужую жизнь: ты, анестезиолог, отключаешь у больного сознание, и тем самым лишаешь его возможности самому дышать, а значит, жить.

Больше всего мы боимся осложнений. У нас говорят так: не бывает маленьких наркозов, бывают большие осложнения после них. Иногда риск анестезии превышает риск самой операции. Может быть всё, что угодно: рвота, аллергический шок, остановка дыхания. Сколько было случаев, когда пациенты умирали под наркозом прямо на операционном столе. Перед каждой операцией идёшь и молишь Бога, чтоб не было сюрпризов.

Сюрпризов мы особенно боимся. Суеверные все стали... насчёт больных. Идёшь и причитаешь: только не медработник, не рыжий, не блатной, не родственник и не работник НПО ПМ. От этих почему­то всегда неприятности. Чуть какие подозрения на «сюрприз» возникают, трижды сплевываем и стучим по дереву.

Нас в отделении 11 врачей, и у всех одни и те же болячки: ишемическая болезнь сердца, нарушение сердечного ритма и... радикулит. Да, да, профессиональная болезнь ­ радикулит. Тысяча тяжелобольных проходит через наше отделение за год, и каждого надо поднять, переложить, перевезти... Сердце барахлит у каждого второго из нас ­ как только эмоциональное напряжение, так чувствуешь, как оно в груди переворачивается.

Говорят, американцы подсчитали, что средняя продолжительность жизни реаниматолога ­ 46 лет. И в той же Америке этой специальности врачи посвящают не более 10 лет, считая её самым вредным производством. Слишком много стресс­факторов. Из нашего отделения мы потеряли уже двоих. Им было 46 и 48. Здоровые мужики, про таких говорят «обухом не перешибёшь», а сердце не выдержало...

Где тут выдержишь, когда на твоих глазах смерть уносит чью­-то жизнь. Полгода стоял перед глазами истекающий кровью молодой парень, раненый шашлычной шампурой в подключичную артерию. Всё повторял: «спасите меня, спасите меня». Он был в сознании и «ушёл» прямо у нас на глазах.

Никогда не забуду другой случай. Мужчина­-инфарктник пошёл на поправку, уже готовили к переводу в профильное отделение. Лежит, разговаривает со мной, и вдруг зрачки затуманились, судороги и мгновенная смерть. Прямо на глазах. Меня поймёт тот, кто такое испытал хоть раз. Это чувство трудно передать: жалость, отчаяние, обида и злость. Обида на него, что подвёл врача, обманул его надежды. Так и хочется закричать: неблагодарный! И злость на самого себя. На своё бессилие перед смертью, за то, что ей удалось тебя провести. Тогда я, помню, плакал. Пытался весь вечер дома заглушить водкой этот невыносимый душевный стон. Не помогло. Я понимаю, мы ­ не Боги, мы ­ просто врачи.

Сколько нам, реаниматологам, приходилось наблюдать клиническую смерть и возвращать людей к жизни? Уже с того света. Вы думаете, мы верим в параллельные миры и потусторонний мир? Ничего подобного. Мы практики, и нам преподавали атеизм. Для нас не существует ни ада, ни рая. Мы расспрашиваем об ощущениях у всех, кто пережил клиническую смерть: никто ТАМ не видел ничего. В глазах, говорят, потемнело, в ушах зазвенело, а дальше не помню.

Зато мы верим в судьбу. Иначе как объяснить, что выживает тот, кто по всем канонам не должен был выкарабкаться, и умирает другой, кому медицина пророчила жизнь? Голову, одному парню из Додоново, топором перерубили, чуть пониже глаз ­ зашили ­ и ничего. Женщину доставили с автодорожной травмой ­ перевернулся автобус, переломано у неё всё, что только можно, тяжелейшая черепно­мозговая травма, было ощущение, что у неё одна половина лица отделилась от другой. Все были уверены, что она не выживет. А она взяла и обманула смерть. Встречаю её в городе, узнаю: тональным кремом заретуширован шрам на лице, еле заметен ­ красивая, здоровая женщина. Был случай, ребёнка лошадь ударила копытом ­ пробила череп насквозь. По всем раскладам не должен был жить. Выжил. Одного молодого человека трижды (!) привозили с ранением в сердце, и трижды он выкарабкивался. Вот и не верьте в судьбу. Другой выдавил прыщ на лице (было и такое!) ­ сепсис и летальный исход. Подобная нелепая смерть ­ женщина поранила ногу, дело было в огороде, не то просто натерла, не то поцарапала ­ заражение крови, и не спасли.

Хотя, где-­то в глубине души, мы в Бога верим. И если всё­ таки существуют ад и рай, мы честно признаёмся: мы будем гореть. За наши ошибки и за людские смерти. Есть такая черная шутка у медиков: чем опытнее врач, тем больше за его спиной кладбище. Но за одну смерть, которую не удалось предотвратить, мы реабилитируемся перед собственной совестью и перед Богом десятками спасённых жизней. За каждого боремся до последнего. Никогда не забуду, как спасали от смерти молодую женщину с кровотечением после кесарева. Ей перелили 25 литров крови и три ведра плазмы!

Мы перестали бояться смерти, слишком часто стоим с ней рядом - в реанимации умирает каждый десятый. Страшит только длительная, мучительная болезнь. Не дай Бог, быть кому­-то в тягость. Таких больных мы видели сотни. Я знаю, что такое сломать позвоночник, когда работает только мозг, а всё остальное недвижимо. Такие больные живут от силы месяц-­два. Был парень, который неудачно нырнул в бассейн, другой ­ прыгнул в реку, третий выпил в бане и решил охладиться... Падают с кедров и ломают шеи. Переломанный позвоночник ­ вообще сезонная трагедия ­- лето и осень ­ самая пора.

Я видел, как умирали два работяги ­ хлебнули уксус (опохмелились не из той бутылки) и я врагу не пожелаю такой мучительной смерти.

С отравлениями в год к нам в отделение поступает человек 50, из них 8­-10 не выживают. Не то в этом, не то в прошлом году был 24­летний парень, с целью суицида выпил серную кислоту. Привезли ­ он был в сознании. Как он жалел, что сделал это! Через 10 часов его не стало. А 47­-летняя женщина, что решила свести счёты с жизнью и выпила хлорофос. Запах стоял в отделении недели две! Для меня теперь он всегда ассоциируется со смертью. '

Кто-­то правильно определил реаниматологию, как самую агрессивную специальность - манипуляции такие. Но плохо их сделать нельзя. Идёт борьба за жизнь: от непрямого массажа сердца ломаются рёбра, введение катетера в магистральный сосуд чревато повреждением лёгкого или трахеи, осложнённая интубация во время наркоза ­ и можно лишиться нескольких зубов. Мы боимся допустить малейшую неточность в действиях, боимся всего...

Боимся, когда привозят детей. Ожоги, травмы, отравления... Два года рёбенку было. Бутылёк бабушкиного «клофелина» и ­ не спасли. Другой ребёнок глотнул уксус. Мать в истерике ­ сама, говорит, бутылку еле могла открыть, а четырёхлетний малыш умудрился её распечатать... Самое страшное ­ глухой материнский вой у постели больного ребёнка. И полные надежды и отчаяния глаза: помогите! За каждую такую сцену мы получаем ещё по одному рубцу на сердце.

Мы, реаниматологи, относимся к группе повышенного риска для здоровья. Вы спросите, чего мы не боимся? Мы уже не боимся сифилиса ­ нас пролечили от него по несколько раз. Никогда не забуду, как привезли окровавленную молодую женщину после автомобильной аварии. Вокруг неё хлопотало человек 15 ­ все были в крови с головы до пят. Кто надел перчатки, кто не надел, у кого­-то порвались, кто-­то поранился, о мерах предосторожности не думал никто ­ какой там, на карту поставлена человеческая жизнь. Результаты анализов на следующий день показали четыре креста на сифилис. Пролечили весь персонал.

Уже не боимся туберкулёза, чесотки, вшей, гепатита. Как­-то привезли из Балчуга пожилого мужичка ­ с алкогольной интоксикацией и в бессознательном состоянии. Вызвали лор­врача и тот на наших глазах вытащил из уха больного с десяток опарышей. Чтобы в ушах жили черви ­ такого я ещё не видел!

В последние годы всё чаще больные поступают с психозами. От жизни, что ли, такой. Элементарная пневмония протекает с тяжелейшими психическими отклонениями. Пациенты соскакивают, систему, катетеры вытаскивают, из окна пытаются выброситься… Один такой пьяный, пнул в живот беременную медсестру ­ скажите, что наша работа не связана с риском для жизни.

Про нас говорят ­ терапия на бегу. Мы всё время спешим на помощь тем, кому она крайне необходима. Нас трудно представить спокойно сидящими. Народ не даёт нам расслабиться вообще. Молодёжь падает с высоты ­ веселятся на балконе, открывают окно в подъезде и садятся на подоконник ­ шутя толкаются... За последние три месяца у нас в отделении таких побывало несколько человек. Семнадцатилетняя девочка упала с восьмого этажа, хорошо на подъездный козырёк. Осталась жива.

Сколько мы изымаем инородных тел ­ можно из них открывать музей. Что только не глотают: была женщина, проглотила вместе с куском торта пластмассовый подсвечник от маленькой праздничной свечки. Он острый, как иголка ­ пробурил желудок. Столько было осложнений! Очень долго боролись за её жизнь и спасли. Из дыхательных путей достаём кости, орехи, кедровые, в том числе. Как-­то привезли женщину прямо из столовой ­ застрял в горле кусок непрожёванного мяса. Уже к тому времени наступила клиническая смерть, остановка дыхания. Сердце запустили, перевели на аппарат искусственного дыхания, но... спасти не смогли ­ слишком много времени прошло. И такие больные ­ один за другим. Покой наступает только после дежурства, и то для тела, а не для головы. Иду домой и у каждого встречного вглядываюсь в шею. И ловлю себя на мысли, что прикидываю: легко пойдёт интубация или с осложнениями? Приходишь домой, садишься в любимое кресло и тупо смотришь в телевизор. В тисках хронического напряжения ни расслабиться, ни заснуть. В ушах стоит гул от аппаратов искусственного дыхания, сейчас работают все пять ­ когда такое было? Приходишь на работу, как в цех, поговорить не с кем: целый день только механические вздохи-­выдохи.

Даже после смены в голове беспрерывно прокручиваются события минувших суток - а всё ли я сделал правильно? Нет, без бутылки не уснёшь. А денег не хватает катастрофически. Иной раз получишь эти «слезы» (2700 на две­-то ставки) и думаешь: на кой мне это всё надо? Жил бы спокойно. В какой­-то Чехословакии реаниматолог получает до 45 тысяч долларов в год. У нас в стране всё через... катетер. Врачи, как, впрочем и вся интеллигенция, в загоне. Одно утешает, что ты кому-­то нужен. Ты спас от смерти человека и возродился вместе."

с.Владимир Лаишевцев , анестезиолог-реаниматолог. 2000г.

БЕДУИН ВОВА

В батальоне связи служил офицер, фамилию которого помнили только
кадровики, да его несчастная жена. Все же прочие звали его "Бедуин
Вова". "Бедуин" - от слова "беда". Вова обладал уникальным и мистическим
талантом нарываться на неприятности. Список его залетов был столь
разнообразен и обширен, что командование его просто боялось, сослуживцы
от него шарахались, а солдаты тихо ненавидели, хотя Вова искренне
старался "тащить службу как положено".
Случай, о котором я собираюсь рассказать, был, так сказать, венцом
бедуиновой карьеры.
В тот раз Вова заступил дежурным по части с субботы на воскресенье.
Сначала все шло гладко: Бедуин тщательно проверил личный состав,
караулы, проехал по объектам и под утро устроился в дежурке. Чтобы не
заснуть, Вова взялся конспектировать очередной бредовый опус,
напечатанный в "Коммунисте Вооруженных Сил". В 4.30 утра, когда спать
хотелось уже невыносимо, на пульте вспыхнуло красное табло. Тревога! От
неожиданности Вова уронил кладезь военно-политической мысли: учебных
тревог в ночь с субботы на воскресенье никогда не объявляли. Значит -
война!!! Вот он - долгожданный шанс реабилитироваться! Вова начал
действовать предельно быстро и энергично: из казармы, гремя сапогами,
метнулись посыльные оповещать офицеров, в автопарке заворочались
промерзшие тягачи, на технической позиции вспыхнули мощные прожектора;
стряхивая снежок, начали отбивать поклоны антенны подхалимов-высотомеров...
Бедуин подошел к окну и замер, завороженный слаженной работой военного
механизма... Вдруг зазвонил телефон оперативного дежурного дивизии:
- Какого х#я?!! Вы!!! Там!!! Вы что там, б#я, обкурились, что ли?!!
- Так ведь тревога!
- Какая, на х#й, тревога в воскресенье!!!
И тут Бедуин похолодел: по инструкции, получив сигнал тревоги, его
сначала нужно было подтвердить в дивизии, а уж потом начинать скачки...
А он забыл! Произошел редчайший случай - сбой системы оповещения...
Шатаясь от горя, Вова подошел к окну и увидел жуткое зрелище: со всех
сторон к казарме вихляющей рысью, борясь с жутким утренним похмельем,
мчались по тревоге офицеры...
Осознав, что грядет смертоубийство в особо циничной форме, Бедуин
кинулся в оружейную комнату, отомкнул решетчатую дверь и мгновенно
заперся изнутри на наружный висячий замок...

Уже месяц как мой домашний номер телефона попал в телефонную базу
какой-то строительной организации. Сначала я пытался протестовать и
доказывал, что это ошибка, - бесполезно. Теперь я смирился и успешно
участвую в технологическом процессе. Вот и сегодня звонок:
- Ну, чё с цементом делать-то, выгружать?
- Выгружайте….

Поскольку фекальные темы, по авторитетному заявлению мэтра на сайте, пользуются популярностью-вот ещё одна, реанимационно - развлекательная.
Дисклаймер- дерьма там было много, нервных просим не читать, неаппетитная история.
Скоро сказка сказывается- да не скоро дело делается, медленно продвигаешься по ступеням медицинской иерархии в тренировочных программах.
Сначала ты бесправный интерн, потом младший резидент, потом-старший. Система жёсткая, дисциплина - полувоенная, старшие учат младших и отвечают за них.
И за больных ответственность огромная тоже. Сочетание учёбы с лечением-вещь ох как непростая.
А теперь-история.
Ротация в реанимации, я уже старший, делаю обходы с молодняком утром, позднее- с врачом-инструктором,расширенный.
Среди больных-одна наша медсестра, сотрудница этого госпиталя, попала в страшную аварию, наломала там себе всё на свете плюс травмы внутренних органов.
Выжила, массу операций перенесла,но зависла на респираторе, с трахеостомией и шоковыми лёгкими- проще говоря,лёгкие уплотняются и становятся жёсткими.
Сражались мы за неё днями и ночами, пару раз она чуть не кончилась у меня на руках- баротравма с прорывом лёгкого в плевру, спасли- не я один,конечно, там заслуга всего коллектива врачей, сестёр, респираторных ребят, физиотерапевтов.
И стала она потихоньку идти на поправку, в день по чайной ложечке.
Все перевели дух и начали понемногу надеяться, что вывернется молодуха и вернётся к своим двум малолеткам.
И вот началась стагнация, она стабилизировалась на каком-то рубеже- и застопорила.
Консилиум за консилиумом, много разных служб вовлечены,доклады интернов вгоняют в тоску своей идентичностью...
Медсестра шепнула интерну, что стула у неё не было недели две- что достаточно обычная вещь у критических больных на наркотиках и вентиляторе.
Интерн на дежурстве был въедливый и пытливый- заказал рентген.
Докладывает результат-fos, что означает-full of shit,забита стулом по самые жабры.
Начали интенсивно лечить-нихрена, результат нулевой.
Пригласили гастроэнтерологический отдел поучаствовать, выгребли они немного, кишечник не завёлся.
Что ни пробуем- кишечник цепко держит свои сокровища, не поддаётся ни в какую.
На очередном обходе после интерна, пробубнившего длинный список наших неудачных попыток инструктор оглядел нас и спросил:
Есть ещё идеи?
Мы честно попробовали всё, идей не было.
Хотя...Я вспомнил свою боевую молодость медбратом в реанимации и в голову пришла бредовая идея попробовать один очень старый медикамент, побочным эффектом которого была повышенная активность кишечника.
Никто кроме старых врачей такого не применял , но в теории моя идея звучала убедительно-дали, скорее от отчаяния.
Нифига.Я пожал плечами,инструктор развёл руками, интерны сделали скорбно-запорные лица.
Все разошлись по своим делам.
Ушёл и я домой, после дежурства раньше других- что и спасло мою молодую жизнь.
Больную рутинно помещали на вращающуюся кровать,что поднималась под потолок и наклонялась на 90 градусов,и ненадолго-лицом вниз,чтобы вентилировать разные области лёгких.
Именно тогда,под потолком и лицом вниз и рвануло...
Видели ли вы извержение вулкана? Я-нет, но очевидцы описывали событие именно так, прячась в укрытия от летящей лавы.
После двух часов чистки и новых извержений у всех чесались руки прикончить этого сукиного сына, так самонадеянно присоветовавшего такую херню.
Собралась линчующая толпа-но виновника уже было не достать.
Мне позвонили и предупредили - готовься к смерти, хитрожопый, такое монументальное свинство искупается кровью...
Утром я, с белым флагом и полной коробкой сладких пончиков на цыпочках вполз в реанимацию.
Холодно со мной обращались, ой как холодно- до обхода, где охреневший интерн доложил о резком улучшении у больной, по всем параметрам.
Гнев сменился на милость, мне позволили жить.
А через две недели больная ушла домой, на своих двоих, с костылями и мужем с малолетками, не видевшие мамку ох как долго!
Всей этой благодати я не увидел- меня отправили в отпуск,не то в награду, не то от греха подальше.
Но ещё долго в реанимации отсчёт вёлся от Большого Дерьма- типа, это до того Последнего Дня Помпей в коричневых тонах. Или после.
Очевидно, это было эпическое событие, навсегда вошедшее в фольклор хоббитов в белых халатах.

Раньше в школе учили читать и писать, а теперь в школе проверяют, как детей всему этому научили дома.

Еду в метро, рядом сидит старенькая бабушка... ножки не достают до пола.
Напротив молодая супружеская пара с ребенком в коляске. У барышни голая
поясница, на которой сложная татуировка сантиметров 15... не понятно о
чем, но очень подробная. Вдруг бабушка указывая старческим пальчиком на
тату, что-то стала лепетать. Муж с женой глянули на нее, но не стали
выяснять что же она хочет. Но вот поезд остановился, бабушка ловко
вскочила и подбежала к барышне, вытащила влажную салфетку и стала тереть
ей татуировку... приговаривая - Девушка, вы где-то испачкались в
мазуте...
на что муж барышни сказал...- Спасибо бабушка, но это не поможет. Мазут у
нее в голове...
У всех в вагоне поднялось настроение, даже у красотки с мазутом в
голове...

Мой знакомый (назовем его Евгением) женился в начале 80-х годов.
На Кипр или в Европу тогда женатиков не пускали (впрочем как и холостых), и молодожены решили провести свой медовый месяц в Ленинграде.
Тетя новобрачной с удовольствием приютила у себя на Васильевском острове племянницу с мужем, и даже вызвалась показать им город.

Во время культурного ознакомления с Невским проспектом, молодая супруга увидела дли-и-и-и-нную очередь за персиками.
- Жень, - тихо сказала она, - хочу персик...
- Ты с ума сошла, - возмутилась тетя, - мы тут пол-дня в очереди простоим.
- Спокойно, - сказал Евгений, - я куплю тебе персики. Без очереди..
- Женя, не надо, - заволновалась тетя, - это вам не Одесса, это Питер.. Вас побьют. Непременно побьют..
Но Женька уже уверенно подходил к прилавку, возле которого стояли ящики с персиками. Он осмотрел ящики, и громко крикнул в очередь:
- Товарищи, вы посмотрите, что нам продают! В нижних ящиках персики намного крупнее..
Очередь тут же заволновалась:
– Да, давайте нам персики из нижних ящиков, они крупнее..
Хмурая продавщица обвела взглядом волнующуюся публику.
- Граждане, - сказала она, - пока я не продам товар из верхних ящиков, другого не будет. Кто будет брать персики из ВЕРХНЕГО ящика??
- Я.., - отозвался Евгений..

P.S. За 30 с лишним лет совместной жизни они объездили пол-мира и перепробовали все (ну, или почти все) экзотические фрукты. Но Женькина жена до сих пор говорит, что вкуснее тех питерских персиков она ничего в жизни не ела.

- Тётя Сара, а чем занимается ваша соседка Циля?
- Ой, я даже не знаю: она нигде не работает, но к ней каждый день приходят то грузин, то армянин, то молдаванин, то узбек...
- Так она таки проститутка!?
- Фима, та я вас умоляю! Проститутки - это те, что нашу страну развалили, а девочка, как может, её собирает!

Довольно часто можно услышать фразу: если тебе не нравится жить здесь, так переезжай куда-нибудь, в другую страну.
Но, если в доме появляются крысы или тараканы, их морят, истребляют, а не покидают дом.

Сербский офицер ПВО, прославился на весь мир тем, что в 1999 году ухитрился сбить американский самолет-невидимку F-117.

Золтан командовал 3-й батареей 250-й бригады ПВО, которая защищала Белград. У него были радары, четыре зенитно-ракетных установки C-125 (по западной классификации - Sa-3, в каждой по четыре ракеты), и все это не представляло никакой угрозы для вражеских бомбардировщиков. По крайней мере, так считали натовцы, которые посылали свои самолеты бомбить сербские объекты, надеясь на современные средства подавления ПВО. Поначалу сербы не очень активно противодействовали авианалетам, но уже через три дня после начала кампании, 27 марта, они неожиданно сбили F-117 - самолет, который казался неуязвимым.

По словам Золтана, он не питал иллюзий относительно технического превосходства противника, и поэтому предпочел не открыто выступать против бомбардировщиков, раскрывая расположение своих радаров и ракет, а "залечь в засаду", выжидая, когда ему подвернется случай сбить вражеский самолет наверняка.

Как отмечает Strategy Page, эта операция наглядно показывает, что в современной войне грамотный командир может организовать успешное сопротивление даже при помощи устаревшего оружия. При этом не лишне упомянуть, что уничтожение F-117 - это всего лишь самый известный случай из карьеры Золтана. На самом деле его часть не раз отличалась во время той войны, сорвав множество воздушных налетов и сбив еще один самолет - F-16. Натовцы не смогли уничтожить ни одного радара или пусковой установки, входивших в состав батареи Золтана.

Под командованием сербского полковника находились около 200 военнослужащих. Он знал каждого из них, и в каждом он был уверен на сто процентов. Задолго до начала бомбардировок он регулярно проводил тренировки, добиваясь, чтобы каждый солдат и офицер батареи в совершенстве владел доверенной ему техникой.

Понимая, что при существующем уровне натовской электронной разведки радиопереговоры демаскируют его быстрее, чем заметят вражеские радары, Золтан организовал систему кабельной связи. Приказы иной раз приходилось передавать при помощи посыльных. Однако эти методы сыграли важную роль - натовцы не знали, где расположена батарея, так как "не слышали" ее.

Радары и пусковые установки сербов постоянно меняли места дислокации. Часть персонала постоянно была занята поисками мест, куда будет перевезена военная техника в следующий раз, а также подготовкой к ее переброске. Всего за 78 дней, которые продолжались бомбардировки, батарея преодолела десятки тысяч километров.

На сербов работала разведка. Агенты дежурили возле авиабазы в Италии, и когда с нее взлетали бомбардировщики, они по телефону докладывали об этом в Белград. Сеть наблюдателей существовала и в самой Сербии. Они также сообщали о маршрутах полета натовских самолетов.

Задолго до начала натовских бомбардировок Золтан постарался получить как можно больше информации об F-117. Он изучал все, что можно было найти - публикации в газетах и журналах, слухи о характеристиках этого самолета. Эти сведения помогли ему так расположить радары, чтобы они могли отследить невидимку". Как именно - полковник не стал рассказывать. Известно, что он не держал радары включенными постоянно, а запускал в нужный момент на короткое время, чтобы натовские самолеты ДРЛО не могли засечь и навести на них истребители.

Определение цели и обстрел происходили в самый последний момент, когда самолет пролетал вблизи батареи. Это позволяло Золтану атаковать внезапно, не оставляя противнику шансов на противоракетный маневр. Впрочем, F-117, при всех его "невидимых" достоинствах является достаточно неповоротливым и медленным самолетом. Совершить резкий маневр и уйти от зенитной ракеты, выпущенной с близкого расстояния, он не мог физически. Когда сербы сбили "стэлс", тот находился всего в 13 километрах от пусковой установки.

Наконец, Золтан, по его словам, внес некоторые изменения в конструкцию ракеты, которые позволили ей лучше наводиться на самолет-невидимку. Какие именно - серб не сказал, отметив, что они до сих пор продолжают оставаться государственной тайной.

Примечательный факт. Первая встреча между Дейлом Зелко, пилотом американского "Cтелса" F117A, бомбивший Белград в 1999 году и Золтаном Дани, сербским зенитчиком, сбивший этот самый самолет, 12 лет спустя переросла в мужскую дружбу, о которой рассказывает документальный фильм "Second Meeting".
Сегодня оба на пенсии и ездят семьями друг к другу в гости. Узнать в бывшем враге человека куда лучше, чем бомбить и стрелять в него.

Но это уже другая история.

На передаче «самый умный» на вопрос - «морковка, лук, картошка, лексус,
что лишнее?» - пятиклассник Изя ответил «морковка, лук, картошка».

Я так раз в магазин зашел, не в супермаркет, а такой, обычный, с прилавками. И там значит три отдела. Я в одном отделе сигарет купил, ну условно двести рублей, и рассчитался пятитысячной, других не было. Сигареты взял, пошел в другой отдел, сосиски там, хлеб, она мне всё в пакет сложила, я пакет взял, по карманам хлоп-хлоп, а денег - йок. Айяйяй! Все карманы, а карманов тьма, куртка, джинсы, внутри, снаружи, на рукаве, на коленке, я люблю когда карманов много, на трусах ещё такой пистончик, не знаю для чего, по приколу, или для презерватива может, но там я смотреть конечно не стал. Короче, всё прохлопал, прошарил, вывернул - нету денег! Ну куда делись? Телефон на месте, паспорт тут, ключи, сигареты, зажигалка, кошелёк с карточками, а налички - три рубля и табачные крошки. Хоть раздевайся и в трусах смотри. Потому что ну а больше где? Продавщица говорит - может вы их мимо кармана положили? И как заорёт на весь магазин: "Товарищи, тут мужчина деньги уронил! Посмотрите там под ногами!"

Народ как стадо страусов, головы резко так в пол - тыцк. Потом конечно на меня. Всем же интересно посмотреть на ебалая с вывернутыми карманами, который на ровном месте в десять метров умудрился пять штук проебать.

Короче, денег нет, мне продавщица говорит - вы в ту кассу сходите, где сигареты брали. Может просто сдачу взять забыли? Я такой - что значит забыл?! Это же не рубль. Я даже помню, как я их в карман клал! Но на всякий случай пошел. Делать-то всё равно нечего.

Захожу в тот отдел, а продавщицы нету. Стоят какие-то три терпилы в очереди, спрашиваю - где мадам? Они - на улицу за каким-то мудаком побежала. Какой-то мудак сдачу забыл.

Выскакиваю на улицу, метель метёт, а эта прекрасная женщина, в тапках на босу ногу, метрах в десяти от крыльца, пытается впарить мою сдачу какому-то мужику. Тот отбивается, - какие деньги? А она: "Что вы меня на морозе нервничать заставляете! Вы же только что у меня сигареты покупали!" Хорошо мужик честный попался, а может растерялся просто. Идёшь такой себе с работы, дышишь морозным воздухом, и тут сзади набрасывается баба, в тапках и халате, с пачкой денег. Или подстава, или развод.

Короче, всё хорошо закончилось. К дому подхожу, за ключами в карман полез, чувствую, - ага, денежки на месте. Это хорошо. Но! Ни ключей блять, ни паспорта, ни телефона, ни сигарет, ни зажигалки. Ни-че-го! Всё на прилавке оставил.

Вернулся в магазин. Слава богу, всё на месте, всё забрал, продавщица мне подмигнула, мол если день не задался, то к ночи точно повезёт. Ладно. Домой пришел, уже с ключами, с паспортом, всё короче заибись, покупки выкладываю, сигареты, хлеб, сосиски, денег - четыре восемьсот. Тьфу ты! За продукты расплатиться забыл. Попёрся обратно, что делать.

Продавщица смеётся. Думал надо мной. Нет. Говорит - после вашего ухода, мы уж про вас забыли, ходит по магазину какой-то странный мужичок. Ходит и ходит. Туда заглянет, сюда заглянет, под холодильник, под прилавок. Спрашиваем - мужчина, вы что ищете? Он - деньги ищу. Вы деньги потеряли? Да нет! Мужик тут один потерял, а я ищу.

Очень огорчился, когда узнал, что уже без него всё нашли. Говорит - ну хоть на пиво тогда дайте, я же честно искал!
Еле выгнали. Дали бутылку пива и выставили на мороз.
Жестокие люди.

Не стареют душой ветераны! Все помнят…

Один из самых крупных и стратегических перекрестков, гигантская пробка. Не из-за аварии, нет, просто один мудак с купленными правами не туда свернул. И тут в сердцевину пробки, прямо в посеред перекрестка, протискивается ветхая бабулька и жестикулируя клюкой и авоськой…
(ну точно в войну регулировщицей была!)
… виртуозно и трехэтажно характеризует каждого участника движения…
И!
В пять минут разруливает пробку!!!

Потом отказывается от многочисленных предложений подвезти и ползет дальше по своим делам…

А вот послушайте историю про день рожденья.
Месяца три тому назад в одной маленькой, но гордой страховой компании
приключился юбилей у директора. 50 лет - цифра красивая и, с какой
стороны ни посмотри, замечательная. Вроде и солидно, и сил радоваться
жизни ещё хоть отбавляй.

Поскольку юбиляр был человек компанейский и с пониманием, сотрудники
решились его разыграть. За полчаса до прихода шефа на работу страховщики
выпросили у охраны ключи от директорского кабинета и внесли туда
огромный торт. Но не просто торт, а торт с секретом - он был накрыт
большой стеклянной крышечкой, стоял на большом деревянном ящичке, а на
самом ящичке имелась красная кнопочка. Если нажать на ту кнопочку,
крышка раздвигается, и страховой агент, который прячется в ящике, с
размаху шмякает директору торт прямо в лицо. Такой вот нехитрый
розыгрыш. Новая рубашка для директора была уже приготовлена, второй торт
стоял в холодильнике - так что пострадавших в этой истории не должно
было быть.

Однако случилась маленькая неприятность. Секретарша Оля, закрывая
директорский кабинет, так нервничала, что случайно уронила связку ключей
на свою туфлю. Нога в туфле непроизвольно дёрнулась - и ключи полетели
прямиком в щель между дверью и полом. Через мгновение ключи оказались в
кабинете директора, причём вне досягаемости руки или швабры.
Представляете ситуацию, да? В ящике томится скрюченный страховой агент,
который не может вылезти без нажатия кнопочки, а войти в кабинет
невозможно, потому что единственные ключи - на полу в этом же кабинете.
Как быть?

Испуганные страховщики побежали к охране - нет ли запасного ключа?
Охрана развела руками - ключа нет, с отмычками обращаться не обучены, но
дверь выломать поможем. Тут же собрался консилиум - выламывать дверь или
ждать разрешения директора? Решили - выламывать. Если агент просидит в
ящике полчаса или больше, он определёно задохнётся или потеряет
сознание, поэтому нечего ждать чьих-то указов, надо спасать жизнь.

Двое дюжих охранников и самый крепкий страховой агент принялись ухать
всем телом в дверь. Но вот незадача - дом был сталинский, и дверь была
мощнейшая, основательная, из лучшего дуба, так что трое здоровых мужиков
после пятиминутной борьбы лишь намяли себе бока. Напряжение нарастало.
- Что ж делать-то?! Может, замок выпилим? - предложил один из
страховщиков.
- Не успеем.
- Да, не успеем. Нужно быстро.
- Эврика! "Сияние" все смотрели? Топор сюда, топор!

Топор, как ни странно, у охраны нашёлся. И вот картина - могучий
охранник, свирепо вращая глазами, стал крушить топорищем дубовую дверь с
табличкой "Директор". Всё это происходило под кровожадные вопли
сотрудников:
- Давай!
- Ломай сильнее!
- Круши! Бей изо всей дури!

В этот момент в офис, наконец, вошёл опоздавший директор. Минуты две,
потрясённый, он наблюдал жуткую сцену, достойную какого-то ведьминского
шабаша. И только потом его заметили, причём по очередной случайности
первым это сделал охранник с топорищем - свирепый, с потным и красным
лицом:
- Доброе утро, Михаил Николаич. С днём рожденьица. А мы - видите - как
раз Вас дожидаемся...
Директор медленно стал сползать на пол...

В Волгограде есть необычный памятник. Это маленькая девочка, играющая на аккордеоне. Он поставлен реальной девочке, которая ездила в госпиталь к бойцам, раненным во время Сталинградской битвы, и часами играла им. Девочке было тогда 13 лет, но выглядела она лет на 9. Аккордеон был большой и тяжелый. Но бойцы очень любили ее концерты, и каждый день ждали их. Поэтому девочка снова шла пешком в госпиталь с тяжелым аккордеоном, чтобы скрасить бойцам госпитальные дни, наполненные страданиями. Звали эту девочку – Александра Пахмутова.

«СЕМЕРКА» ДОРИАНА ГРЕЯ
Я жил во Львове в старинном польском доме. Все соседи знали друг друга
как облупленных и в общем, сосуществовали дружно. В радости - завидовали
и выпендривались, в горе – мгновенно бросались на помощь, все как у
всех...
Но один дядечка резко выделялся на общем фоне. Звали его Пан Юзык и был
он партийным и советским работником. Юзык отличался говнистым характером
и такой же внешностью: тоненькие ножки, пузо, зачес...
Начальником был он видно большим – однажды я видел, как Юзык при всем
народе поставил нашего участкового по стойке «смирно» и своим властным
партийным голосом полировал его матом...
Как-то ночью милиция выселила из нашего дома семью тихих пьянчуг, а
через полгода в их пустующую квартиру заселилась простая деревенская
бабушка и по совместительству – мама Юзыка...
Опасаться нашего «слугу народа», соседи стали еще больше, а уважать -
меньше.

Но было у Юзыка одно потрясающее качество, за которое его все ценили и
старались перенять его – это отношение к своей машине.
Год примерно 83-й, Юзык въехал в наш двор на новенькой «семерке». До
этого «семерок» никто и в глаза не видел. Из других дворов приходили
посмотреть на чудо автопрома, мы даже выпендривались перед чужими
пацанами:
- Цэ машина нашого пана Юзыка, а у вашому двори такойи нэма й нэ будэ...
«Слуги народа», как водится должны пробовать - нет ли яда в похлебке
хозяина? Но они предпочитали дегустацию начинать с хозяйских машин и
черной икры, ну да не суть...
Шли годы и Юзык стал всеобщим авто-авторитетом. Чуть какой вопрос по
продлению жизни аккумулятора или как выточить новые шаровые? – сразу
бежали к нему и Юзык охотно раздавал туманные советы по защите машины от
неумолимого времени... Сейчас фигня, а тогда «жигуль» стоил ровно, как
квартира, поэтому ездить он был обязан всю жизнь своего хозяина, а потом
перейти внукам по наследству...
Но годы шли, страна менялась, не менялась только «семерка» Юзыка. Все
так же блестела, летала и ничего в ней не гремело и не чихало, раз в
неделю Пан Юзык как штык - тщательно намывал ее из шланга, а вот лежащим
под машиной его никто и никогда не видел...
Партийные работники не какают и машины у них не ломаются, точка...
Наступил 1991 год.
Год как год, вот только Юзык почему-то приуныл, нацепил жовто-блакитный
значок и по-тихому свалил в Штаты. А его верная «семерка» все так же
грустно стояла под окнами ожидая хозяина... Это было чудо, но выглядела
машина так же, как и в далеком 83-м.
Записана она была на маму пана Юзыка и та, не долго думая, продала
«семеру» нашему соседу. Всем двором как и положено обмыли покупку и
поинтересовались о цене вопроса. Узнав цифру, мужики неодобрительно
зацокали:
- Да че-то дороговато ты взял, поторговался бы, все же восемь лет – это
возраст для тачки... но хотя деньги инфляция жрет каждый день, да и
машина в шикарном состоянии... ничо, нормально.
Счастливый хозяин «семерки» еле сдерживая улыбку - выждал паузу и
сказал: По поводу восьми лет - есть маленький нюанс: мамаша Юзыка мне
все рассказала: оказывается – этот сучий потрох начиная с 83-го, каждый
год у себя в обкоме по госцене покупал новую «семерку» одного и того же
цвета, а старую продавал вдвое дороже, так что этой машине полгода
отроду всего, а восьмилетние в ней только номера...

Партийный работник должен был подавать пример скромности в быту...

Мужская верность: женат уже в третий раз, а любовница — всё одна и та же.

За последние дни все научились регулярно мыть руки.
Тема следующей пандемии - «поворотники».

Когда мне было 5, а моему брату 3, мама познакомилась с мужчиной, развелась с отцом и уехала, оставив нас на папу. С тем мужчиной она прожила 4 года, родили сына и она снова выбрала новую любовь. С третим мужчиной она прожила 7 лет, родили двоих детей и опа - на горизонте снова новый кавалер. Она бросила мужа и детей и уехала к нему. И вот сейчас ей под 70, нас 9 брошенных детей, и она как ни в чем ни бывало хочет теплых отношений. А вот отцов она нам выбрала хороших - ни один своих детей не бросил, все выросли, выучились и дружим семьями. Гуд бай, мама.