Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Играет компания молодых людей в покер. И наступает такой момент, что
всем приходит крупная карта. Банк все увеличивается, и, наконец, один из
присутствующих говорит, что денег у него больше нет, но он хочет
продолжать игру. Он позвонит отцу, а тот привезет деньги.
Вот он выходит в соседнюю комнату и шепотом говорит в телефон:
- Папа, у меня на руках червовые туз, король, дама, валет, десятка -
флеш рояль. Меня никто не может побить, но к счастью у партнеров тоже
что-то крупное. Банк огромный. Очень прошу, привези денег.
Вскоре приезжает отец, подходит к столу, молча смотрит карты сына, молча
их закрывает и так же молча начинает выкладывать деньги пачками в банк.
Видя такое дело, партнеры бросают карты, и отец с сыном забирают банк.
Когда все разошлись, сын говорит отцу:
- Папа, ну зачем ты их напугал кучей денег? Они бы еще набавляли, а так
сразу все поняли.
Тогда отец ответил:
- Сынок, я вижу, что ты еще не освоил трех важных правил покера. Первое
- если ты уже хорошо выигрываешь, будь благороден и не раздевай
партнеров до нитки. Второе - никогда не называй вслух своих карт, даже в
другой комнате. И третье - три червы и две бубны это не флеш-рояль.

Как-то ехал в метро, напротив сидит девушка, в очочках, вся такая аккуратная, читает книжку, сразу видно — интеллигенция. Не знает, наверное, даже, что такое гаечный разводной ключ.

Заходит дедок, двери закрываются, он стоит некоторое время над ней, потом пинает её по ноге грязным ботинком, и орет чуть ли не на весь вагон:

— Проявила бы уважение к человеку который тебя старше, место бы уступила!

Девушка испуганно на него смотрит, наконец приходит в себя и поднимается. Потом язвительно ему говорит:

— Уважение, это признание чьих либо положительных качеств. Я проявлю сострадание.

В наше время люди уже почти разучились так формулировать свои мысли.

О пользе мужской настырности.

Меня иногда просят написать что-нибудь няшное. Полить суровую действительность глазурью. Извольте.

Инга была обычная клубная чика. Ничего особенного. В меру веселая, в меру блядовитая, в меру симпатичная, в меру пьющая.Такая средне-статистическая кобыла с принципом применения "трахнул-забыл"(fuck-and-forget). Кажется, у меня с ней что то было, но столь невнятно, что сам факт был сомнителен. То есть что-то было-но с ней ли? Или с ней-но что? Клубный движ конца 90х не располагал к эпическим романам. Я бы и самого факта не вспомнил бы, если бы она не порвала презерватив зубами, за что получила погоняло "Острый клык" и мою часовую истерику . Я не мог остановиться. Все, плакал и сетовал, что для блондинок надо либо выпускать пищевые гондоны , либо крупно предупреждать на упаковке о несъедобности содержимого.
Инга не отличалась ни излишней неприступностью, ни какой-то особой сверхпроводимостью (полным отсутствием сопротивления).
При определенной немерзкорожести заполучить ее в койку особого труда не составляло.
Всем, кроме Коли.
Чем ей так Николай не угодил- никто не ведал. Коля в первую очередь. Инга , похоже, тоже не знала причину своей неприступности, но оттого непреклонность ее только каменела. Вообще, по моим наблюдениям, у каждой дамы есть такой невъебенный (unfuckable) персонаж, кому дать нельзя ни при каких обстоятельствах. Мол дальше катиться некуда. Отпустить ему-это расписаться в полной внутренней порочности и беспринципности. Дальше пытливо интервьюировать пунцового от смущения Вудмана, а затем, ногами и кулаками , визгливо матерясь, ломиться в запертую изнутри дверь сомалийского портового борделя.
Такой решительный отказ зацепил Колю. Он, дурачок, не понял, что избранный и повел правильную осаду. Точнее, неправильную.
Цветы, подарки, знаки внимания только укрепляли Ингу в ее решимости.
Вагина под девизом "умрем, но не сдадим!", как грустно шутили друзья Коли.
Полгода Николай штурмовал эту цитадель. Возил ее всюду. Решал ее проблемы. Таскал кастрировать ее кота, ненавидящего его за это страстно и деятельно.
Барсик, с потерей яиц, прыгать в окно не перестал, ловил его Коля на валерьянку, но, будучи отловлен, алкаш неизменно умудрялся изодрать Коле руки и обоссать изнутри машину.
Бабы жестоки. Инга низвела Колю на роль арапа-невольника и пользовалась им нахально и беззастенчиво. Но к телу не допускала. Николай по жизни пуделем не был- это была 2х метровая скотина на Геленвагене, но с Ингой он смотрелся бледно.
Только с Ингой.Всех ее ухажеров он распугал на версту.
Я и сам зарекся здороваться с Иннулей при этом мавре. Оно мне надо. Шерсти мало-визгу много. Еще пристрелит сгоряча.
Увлекшись, Николай , завязал с блядками и перманентный недоеб сильно сказался на его психике.
Зазноба от неожиданно свалившегося на нее целибата тоже не подобрела.

В то злополучное воскресенье Инга в клуб не приехала. Коля заглянул, поводил жалом и помчался к зазнобе. Та-ни в какую.
Не хочу, клубы надоели, а ты опостылел вкрайе. Отстань. Буду отсыпаться.
Понурый Коля приехал в Табулу. Махнул стакан. И начал делать глупости; звонить и канючить.
"Ну приезжай! Ну пожалуйста! Ну на часок! Ну я такси вызову. Ну я сам приеду!"
Ну, ну, ну, ну...
Жалкое зрелище.
"Мой старик-отец, прежде чем покинуть этот говенный мир учил меня- НИКОГДА НЕ БЕГАЙ ЗА АВТОБУСАМИ И БАБАМИ. В ОБОИХ СЛУЧАЯХ НЕ УСПЕЕШЬ"-сиплым шепотом прокомментировал ситуевину Бегин.
Но Колю было не остановить. Он ДВАЖДЫ ездил к ней домой. Возвращался. И начинал опять названивать. Идиот.
В час ночи Инга поняла, что заснуть ей не судьба и таки позволила себя увезть.
Яростно проплясала всю ночь. А поутру поехала на Коле домой, на Каширку. А дальше как в песне
"На палубу вышел, а палубы нет"

Подъезжают они к дому, а там: НИ-ЧЕ-ГО. Вообще ничего. 13 сентября 1999 года. Каширское шоссе
дом № 6 корпус 3...

Инга окаменела, как жена Лота. Коля тоже. Я б сам там онемел. Но бабы-особые существа. Она повернулась к Коле и очень к месту спросила шепотом:
-А где Барсик?!
Коля вздохнул и вылез из машины. Прошло полчаса. За это время до Инги дошло, что случилось и началась истерика.
К моменту возвращения Коли она забилась под торпеду и выла там в голос.
Коля кинул ей туда живого, здорового, но пыльного кота. Молча. Буднично.Как ни в чем ни бывало. Инга онемела.
Коля молча развернул машину, молча привез Ингу домой, молча дал пизды коту,(пыль летела , как от старого половика) молча раздел зазнобу и , не говоря лишнего, отодрал желаемое. Неделю.
Через неделю они нашли в себе силы доехать до загса. По счастливому стечению обстоятельств, паспорт у Инги был. Подали заявление.
И опять залегли на месяц.
Живут до сих пор. Кот, правда , помер недавно. Но все эти годы он хозяину разве что тапки не носил.
Как и Инга.
"- Того, чего хотел добиться друг моего детства Коля Остен-Бакен от подруги моего же детства, польской красавицы Инги Зайонц. Он добился любви. "

Стори из начала 90-х.

Кто в 90-е жил в сознательном возрасте, наверняка помнит, как Железный
занавес рухнул перед кучей западных продуктов. Все эти колы, жвачки,
спирт ройал, водка-зверь-похмелья-не-бывает, вагон виллз, бумер,
анклбенс и иже с ними. И какая была страсть у народа всё это
перепробовать после десятилетия ивасей и банок с березовым соком и
томат-пастой в магазинах...

А мы в начале 90-х были простые 20-летние оболтусы. Начали зарабатывать
какие-то копейки самостоятельно. И вот в магазинах появилось вновь
заграничное (в 80-х некоторые виды кубинского рома и вьетнамо-корейские
водки еще продавали в магазинах) пойло.

Мы с корешем тогдашним Гошей решили препробовать разные виды крепкого
алкоголя импортного, чтобы выбрать "свой напиток". Виски нам сразу не
понравились - сработал стереотип "буржуйский самогон на дубовых опилках",
отвергли текилу, узнав, что она тоже из рода самогона, коньяк вроде за
элитное бухло держать были не привыкшие (да и говенный поддельный
Наполеон отшиб интерес). Короче, выбрали джин. И раз в 2 недели покупали
большой батл 0,75 Пожирателя Говядины (Бифитер так перевели), брали
баллон швепса к нему, лимон и устраивали "благородные пьянкии" под видик
у меня дома.

Однажды в пятницу вечером мы встретились с Гошей, чтобы выпить. Пошли в
магазин, взяли джин и все прибамбасы к коктейлю "джим и толик", идем в
предвкушении доброй дружеской посиделки...
И тут из подворотни выхоодить похмельный мужичонка бичеватого вида, но
не бич еще, и к нам.
- Парни, подыхаю с похмела...
Мы видим, что дело нешуточное, и мужика и впрямь так трясет, что Старик
Кондратич где-то за углом улыбается ему своей беззубой черной улыбкой...
Но не давать же ему с горла!
- Мужик, у тя стакан-то есть?
- Есть! - протягивает он пустую майонезную баночку.
Я открываю пробку, наливаю, мужик залпом выпивает, сворачивается в жгут
и молча объясняет, что ему нужна сигарета.
Сделав несколько затяжек, он выдыхает громко, октрывает глаза, и мы
видим - клиент-то ожил! Радуемся, человека спасли.
А мужик уже хорошенький, улыбается, говорит:
- Молодцы вы, пацаны, настоящие русские мужики, не пиJараSы - те бы не
налили! Вот смотрю я на вас, прилично одетые, чистенькие, и понять не
могу, нахера вы одеколон пьете в таких количествах???

У меня хорошая, неинтеллектуальная работа.
Для получения моей профессии достаточно закончить месячные курсы, а дальше главное быть пунктуальным и не вонять потом. Короче, я тренер.
Несколько месяцев назад у клуба сменилось начальство, новая дама каждый месяц придумывает новые усовершенствования, которые в основном касаются того, чтобы уменьшить зарплату: теперь зарплата в черную, убрала бонусы, ввела штрафы.
После каждого нововведения, если кто-то роптал, получал нравоучение в смысле: "много вас таких", "очередь на каждое место в шляпах", "не нравится- свободен".
Мне бы хотелось написать, что все ушли и клуб обанкротился, но в нашей области сейчас кризис, в других клубах ситуация хуже, могут просто кинуть с зарплатой, поэтому никто не ушел, приуныли, но как-то примирились с "новой метлой".
Труднее всего было выносить высокомерно-пренебрежительное отношение из серии "ты никто и звать тебя никак", "я сказала, что ты выйдешь в 10, значит, ты выйдешь", "что значит заболел, чтобы был на работе, уволю".
Как-то она узнала о моей прошлой жизни и попросила контакты препода по немецкому для мужа. Я скинула ей несколько контактов крутых преподавателей, лучших в своем деле в нашем городе.
Звонит мне через пару часов в бешенстве:
- Лунаапреля, а других нет?
- Эти лучшие.
- А сама ты не можешь?
- Нет, я сейчас этим не занимаюсь (а даже если б и занималась, то с вашим мужем уж точно не стала).
- Они совершенно некорректно себя ведут! Они мне хамят! Я им говорю понедельник-четверг в 19, они говорят что в эти дни только 22 свободно. Я говорю в субботу в 15, они говорят в субботу не работаю, что за ерунда? Они вообще предоставляют услуги или издеваются?
Добро пожаловать в мир востребованных людей, сучка.

В прошлую среду в 7 часов 10 минут утра в полицию Германии поступил
звонок из города Бюрена. Если кто не знает, Бюрен - это такая
вестфальская деревенька, 22 тысячи человек, 3 автобусные линии, закрытая
железнодорожная станция, более 90% населения - немцы. Последней громкой
историей было изгнание населением из города 80-ти ССовцев в 45-ом году,
с тех пор - тихий рай для полиции.

Итак, Бюрен, 7.10 утра, звонок в полицию. Немного не проснувшийся, но
достаточно твёрдый мужской голос начинает разговор: "Я ничего не пил".
Учитывая, что пьянство с утра, в принципе, не входит список национальных
вестфальских обычаев, в полиции насторожились. "Я и вчера ничего не
пил", - продолжил звонивший, "но в соседском саду стоит кенгуру.
Одноногий. И ест цветы". В Call-центре полиции работают люди опытные, им
и не с такими ситуациями приходилось сталкиваться, поэтому, не моргнув
глазом, у звонившего поинтересовались его именем, домашним адресом и
успокоили, сказав, что через 2 минуты подъедет патруль. И действительно,
связались с ближайшей патрульной машиной, кратко описав офицерам
сложившуюся ситуацию. Заодно связались с ближайшей больницей - узнать,
есть ли там свободные места в психиатрическом отделении.

Подъехавшие полицейские подошли к дому. Звонивший был очевиден - он так
и стоял на пороге собственного дома, с телефоном, в домашних тапочках и
был явно не в себе. Полицейские осторожно приблизились к нему. "Guten
Morgen, Polizei! Herr...?", - вежливо поинтересовались они. "Говорите,
кенгуру у вас тут..." В ответ мужчина указал на кусты в соседском саду.
Там сидел кенгуру. Одноногий. И ел цветы. Оба полицейских медленно
приобрели цвет своих мундиров. В их головах судорожно прокручивались
параграфы служебных инструкций - как назло, ни один из часто
используемых параграфов в данном случае не подходил, а времени искать
(наверняка существующий) пункт по поведению при столкновении с портящим
чужую собственность одноногим кенгуру ситуация не оставляла.

Полицейские медленно двинулись вперёд, произнося нечто среднее между
"кыс-кыс-кыс" и "попробуй только дёрнись, сволочь". Кенгуру ситуацию
оценил моментально и, прыгая на одной ноге и хвосте, бодро понёсся
прочь, сминая садики добропорядочных бюргеров. При виде убегающего
объекта, наконец, сработали инстинкты и у полицейских - они бросились за
ним в погоню. Пока один из них на бегу доставал оружие и требовал от
кенгуру немедленно остановиться и поднять лапы, второй выхватил рацию и
связался со штабом: "Мы преследуем одноногого кенгуру, имеем серьёзные
основания подозревать его (ну, а как ещё перевести dringend
tatverdächtig?!) в нанесении ущерба чужому имуществу и
сопротивлении при задержании. Подозреваемый направляется по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Нам срочно нужно
подкрепление". Выражение лиц в штабе в этот момент надо было видеть.

Нет, всё-таки инструкции - великая вещь. "Если полицейский вызывает
подкрепление - оно должно быть ему выслано". Поэтому штаб, прежде чем
узнать о наличии уже трёх мест в больнице, перешёл на общую волну: "Всем
постам. Экипаж... преследует одноногого кенгуру, следующего по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Немедленно оказать
поддержку при задержании!" "Чего?!", - одновременно отреагировали оба
поста, гревшихся в своих машинах. "Бегом!!!", - рявкнула в ответ рация.

Через полчаса погони полиция, подкреплённая местным отрядом добровольной
пожарной дружины, обложила кенгуру в очередном саду. Срочно вызванный
местный ветеринар спокойно прошёл сквозь оцепление и подошёл к
животному. То доверчиво прижалось к нему.

Ошеломлённым полицейским ветеринар рассказал, что двухлетний кенгуру
Джиньо сбежал из его дома, где уже полтора года проходил
реабилитационный курс после операции по удалению задней лапы. Кто-то из
посетителей не запер гаражные ворота, а обнаруживший это кенгуру устроил
себе незапланированную прогулку по городу. Ветеринар пообещал полиции
установить автоматический замок на ворота, с тем, чтобы город мог в
будущем и дальше спать спокойно.

Бегущие за машинами собаки — это души yволенныx гаишников.

В студенческие годы я часто подрабатывал на киностудии, в массовке.
Однажды снимали советско-венгерский фильм "Держись за облака", довольно
идиотский, об авиаторах времен гражданской войны. В одном эпизоде
летчики улетают из монастыря, где их принимали за посланцев неба.
(Полная ахинея). Мы изображали этих кретинов-монахов, которые бегут
за взлетающим самолетом, потом должны были бухаться на колени вокруг
нашего главного и в слезах истово креститься. Главным сделали одного
колоритнейшего пожилого мужика по фамилии Колунов, с мордой совершенно
зверской. Этот Колунов оказался гораздо тупее, чем его персонаж.
По сценарию он должен был воздевать руки к небу и кричать текст:
"Улетели наши мессии". Последнее слово было для него совершенно
незнакомо, запомнить его он не мог и каждый дубль кричал полную дичь,
причем каждый раз разную: "мисиси", "мисиписи", "мисисипи". В принципе,
ничего страшного в этом не было (звук записывается позже), но, услышав
эти плюхи, все монахи, молодые парни, начинали кататься от смеха,
и все шло коту под хвост.
Наконец озверевший режиссер сказал:
- Колунов, ты мудак. Загубил почти весь день. Выбери любое слово
на букву "м", которое ты можешь выговорить, повтори его десять раз
этим козлам, чтобы они оторжались, и вперед. Слово можешь выбрать
любое, женщин на площадке не будет.
Тот выбрал. Все отсмеялись. Скомандовали дубль, все побежали
за самолетом, упали на колени, и Колунов вдруг неожиданно для себя
четко прокричал: "Улетели наши мессии". Это его так поразило, что он,
вместо того, чтобы в горе воздевать руки, начал широко, по-детски,
улыбаться. Так он и улыбался, пока не увидел подбегающего к нему
режиссера с воплем:
- Идиот! Какие мессии, когда договорились, что улетают мудаки!

СНОГСШИБАТЕЛЬНАЯ ЖЕРТВА
Однажды чемпиону мира Эмануэлю Ласкеру довелось сыграть в алкогольные
шахматы с венгерским гроссмейстером Гезой Мароци на приз некого
мецената.
Условия такой игры заключались в том, что каждая фигура на доске - это
ёмкость со спиртным, и, взяв вражескую фигуру, нужно это спиртное
выпить. Причём для этого матча фигуры были сделаны так, что от их силы
зависел вид и объём содержащегося в них алкоголя.
На третьем ходу Ласкер неожиданно пожертвовал ферзя, который представлял
собой 200-граммовую бутылку виски. Мароци, который эту жертву
опрометчиво принял, тут же захмелел, и Ласкер легко довёл партию до
победы.

В Питере на Ваське, на Среднем проспекте есть китайский ресторан
"Великая стена". С большой вывеской иероглифами.
Мой приятель едет мимо на трамвае с сокурсником-китайцем. Проезжают мимо
вывески и китаец ему говорит:
- А ты знаеся, сто сдесь написано?
- Что?
- "Свиная тусонка".
Эти умники недолго думая, перерисовали иероглифы с банки тушенки
"Великая стена".

Упрашиваю шефа сделать таблички: "Не трогай - убьет" и "Не включать -
работают люди". Шеф то забывает, то еще чего, в конечном итоге я иду в
отказ - не полезу без таблички, жизнь дороже. Шеф дает навесной замок с
ключом - повесь, мол, дополнительно в уши на ящик, никто не откроет,
ключ только у тебя. Плюнул я, пошел работать. Написал на бумажке "не
включать", прилепил на скотч, автомат выключил, замок повесил. Работаю.
Заиграло радио. Не обратил внимания сначала, а потом как в голову
стукнуло - радио заиграло! Оно в розетке запитано. Провод отпускаю,
который зачищал, пульс подскочил. Беру пробник - точно есть фазы, а я
ноль зачищал, а фазы в сантиметре от руки были. К 380 прилипнуть не
очень хочется. Если не сдохнешь, то обожжешься сильно, на это напряжение
почему-то залипаешь... Иду на "разбор". Ящик открыт, одно ухо отвинчено,
автомат включен. В организации работает человек 6 узбеков. Начинаем
выяснять - у них в вагончике плита на этом автомате висит, а кюшить
хоца. "Что на бумажке написано? Не виключать. А я и не виключал, я
только щелкнул, плиту сделал, чтоб работала. Зачем отвинтил ухо? А как
туда иначе попасть?" Шеф разумно замечает, ну вот, не помогли бы тебе и
таблички. Тут же был выдвинут ультиматум - до завтра таблички на двух
языках, русском и узбекском. Был вызван самый толковый узбек, который
написал по-узбекски на латинице "Не трогай. Убьет!". Вечером уши
прихватил электросваркой. На следующий день продолжил. 2 таблички,
замок. Работаю. Звонит шеф - срочно дуй на склад, там надо станки
переподключить. На складе подзадержался часа на 3 - подводку пришлось
делать, подключать, фазировать... Заодно перекусил в столовке.
Возвращаюсь назад и офигеваю - радио поет. У шкафа картина - спиленный
замок, а рядом стоит узбек. Как вы думаете, что он там делает? Стоит и
смотрит, чтобы никто ничего лишнего не включил, пока они там у себя
готовят. В полном офигевании звоню шефу - недоступен. Оставляю ему
записку, что увольняюсь, и ухожу оттуда на фиг )))

Деревенский детектив (грустная история про нашу демографию)

Лет до семи я жил в небольшой глухой деревеньке.
Напротив нас жила семья. 12 (двенадцать) детей. 11 братьев и младшая
сестра. Все братья по возрасту были гораздо старше меня и я помню их
только визуально, в совместные игрища мы не попадали по возрастному
цензу. Для меня они всегда были взрослыми дядьками.
Семья была вполне обеспеченная. Мать, многажды мать героиня, справно
вела хозяйство. Отец работал на хлебовозке.
Братцы были все как на подбор - здоровые такие красавцы. Погодки. Тягой
к знаниям и умом не блистали. Периодически то один, то другой уходили на
зону. По хулиганке, за воровство… В деревне у них конкурентов не было и
от скуки они иногда дрались между собой. По взрослому, гоняя друг друга
по деревне кольями.
К моменту моего рождения у их старшего брата было уже две ходки. Хорошо
помню, что во всю широченную грудь у него была классно выполненная
татуировка - портрет Ленина. Вполоборота, точь в точь как в букваре.
Мои родители клепали одну за другой девок, а отец хотел парня. В деревне
смеялись и постоянно советовали им (моим родителям и соседям) поменяться
парочкой детей и успокоиться.

Мы продали дом и уехали из деревни. Далеко. Надолго. На «малой родине» с
тех пор и не бывал.
А недавно занесла меня оказия в те края. И в магазине за прилавком в
дородной улыбчивой тетке я признал их младшую сестру. Вернее, она меня
признала. Разговорились, как чего. Как братья?
И жуткая нарисовалась история. Ни один из братьев до означенного дня не
дожил. Ни один!

Младший, Серега, ближний ко мне по возрасту и потому наиболее близкий -
погиб в Афгане. Старший умер от передоза. А дальше пошло-поехало. Два
брата отправились на рыбалку. Один утонул, а другой, вернувшись с
рыбалки, повесился из чувства вины. Не на трезвую, конечно, голову. Еще
один спился и замерз. Про остальных уж я и не расспрашивал.
Жуть! И вся трагедия - в какой-то обыденности. Родители - живы до сих
пор. А одиннадцать (!) сыновей сгинули как один.
Вполне здоровые психически и физически люди. По крайней мере на мой
сторонний непристрастный взгляд.
И осталось у меня в памяти о них только как Серега учил меня играть на
гитаре. Да Олег, служивший на подлодке, схвативший там дозу радиации и
инвалидность, катал на велосипеде и опекал. Потому что в армии
пристрастился к шахматам, а в деревне в эти игры, кроме моего отца,
никто не играл.
Или такая вот история. Как двое из этих братьев грабанули магазин. Шурик
с Колькой. Обоим было чуток за двадцать.
В нашей деревне магазина не было. А был в соседней. Километрах в
полутора. Изба без окон на краю деревни.
Вот этот магазин они решили ограбить. Встал вопрос устранения сторожа,
который всю ночь ходил вокруг магазина или спал под дверью на крыльце
(доступа внутрь у него не было), завернувшись в тулуп.
По дороге на дело братья выбирали из двух вариантов: или дать сторожу по
голове, или налить и пообещать долю. Остановились на наиболее гуманном.
Сторожу налили. Выпили сами. А потом, видимо, не сошлись в долях.
Сломали сторожу ногу и пару ребер. С тем вернулись. Решив продолжить
следующей ночью.
Препятствие в лице сторожа было устранено. Оставалась дверь с тремя
замками. Окон, напомню, в целях безопасности, в магазине не было.
Ни фига не понимая в замках, братья поступили проще. Они разобрали крышу
в районе печной трубы, проникли на чердак и оторвав пару потолочных
досок, спрыгнули вниз. В кромешную темноту магазина.
Один приземлился нормально, а второй попал точно в открытую накануне
бочку с селедкой.
Что в те годы можно было взять в маленьком деревенском магазине?
Правильно. Вот они и унесли, сколько смогли вытащить через крышу, водки,
консервов и шоколада.
На утро взлом обнаружился, вызвали ментов. Кто ограбил магазин, знали
все жители трех ближайших деревень, включая глухонемую Нюру с хутора.
Наверное, знал и участковый. Но - менты нам не кенты.
Походив по магазину и обнаружив лужу рассола, приехавшие с района
следаки вызвали кинолога с собакой. Да, собственно говоря, чтобы взять
след по свежему запаху селедки пряного посола, никакого особого нюха и
не требовалось.
Короче, через пятнадцать минут гонки собака вывела ментов во двор моих
соседей. Где посреди двора на веревке сушились и воняли свежим рассолом
штаны.
А на огороде, на травке под рябиной сидело и весело квасило практически
все мужское население деревни. А как вы думаете? Браткам и в голову не
пришло воровать на продажу. Честные бродяги. Поделились со всей
деревней.
Мы, голопузая деревенская малышня, обжирались дармовым шоколадом.
Менты, четверо или пятеро, не орали, не стреляли в воздух, никого не
клали мордой вниз. Подошли, присели к хлебосольной компании, выпили со
всеми, посидели, конфисковали литр водки себе на опохмел, и спросили,
кто из братьев поедет с ними.
Шурик с Колькой препираться не стали, а решили бросить монетку. Чтоб не
обидно. На тот момент ни у одного ни у другого судимостей не было. Но
были три старших брата, уже успевших зону потоптать в разных сроках.
Один как раз чалился. Так что какой никакой начальный авторитет у
хозяина им был обеспечен. Да они и сами ребята были не робкие.
В итоге Шурику два, что ли, или три года дали. Дали бы условно, учитывая
отсутствие судимостей, чистосердечное и помощь следствию. Но Шурик на
процессе обозвал судью пидером косолапым. Чем-то тот ему не приглянулся.

Вот такой деревенский детектив. Куда там Агате Кристи с ее
великосветскими заморочками.

Ракетчик

Год, примерно, 1993-95-й. Источник истории не помню. Кажется, было на “русском радио”.
Глубокой ночью, на Garden State Parkway (хайвэй, ведущий в Атлантик Сити) русский водитель лимузина увидел другой лимузин, стоявший на обочине со спущенным колесом. Можно было бы проехать мимо (ААА уже наверняка ехал на вызов), но как наш водила может проехать мимо и не помочь собрату по профессии?! Остановился, помог поставить запаску. Заметил, что одинокий пассажир с интересом наблюдал за работой. Пассажир спросил: “Почему ты ему помогаешь?” Русский ответил, что это нормально - помочь попавшему в беду. Водители пожали руки друг другу и разъехались.
Как правило, на лимузине есть или название компании, или номер телефона. Найти русского водителя было просто. Когда через пару дней он приехал с работы домой, его встречает совершенно охреневшая жена. В руке письмо из банка: “Ваша ипотека за дом полностью оплачена”. Мужик, естесственно, в полном ауте тоже. Стали выяснять, как такое возможно. Выяснили. Тем пассажиром был Трамп.

БЫЛЬ ПРО ТУРКМЕНБАШИ
(вспомнилась тут мне моя командировка в Туркменистан в начале 2001-го
года. И захотелось поведать о ней миру)

Конечно, следовало прилететь в Туркмению чуть позже.
Через неделю. Только, кто ж это знал? С другой стороны, все было очень
симпатично: нас, то есть группу российских журналистов, радостно
принимали, возили по Ашхабаду, показывали памятники, мечети, накрывали
для нас великолепные сочаки (читай - банкет на ковре). Только вот на
серьезный разговор никто не шел.
- Нет, что вы, только не сейчас, - хмурились солидные люди,
предприниматели, чиновники, ученые, деятели культуры. - После 16-го -
пожалуйста, а сейчас нет.
Между тем, до 16-го января оставалась еще неделя и нам очень хотелось
прожить ее так, чтобы потом не было мучительно больно, за не вовремя
сданные материалы.
- Напрасно стараетесь, - "успокоили" нас туркменские друзья, которых к
третьему дню командировки накопилось уже немало. - Все равно до 16-го
вам никто ничего не скажет. Дураков нет.
- А что будет 16-го?
- А 16-го состоится Ежегодное Совместное Заседание Государственного
совета и самого Туркменбаши. Такая "Большая стирка" для номенклатуры.
Своеобразная лотерея: ни один чиновник не может сказать точно, кем
именно он выйдет из зала заседаний после того, как туда войдет. А
поэтому никто с вами сейчас разговаривать не будет. Это просто опасно.
Неделя в великолепном, чарующе, неповторимо красивом и удивительно
приветливом Туркменистане прошла незаметно. Нам удалось-таки сделать
несколько материалов с людьми, которых 16-е число пугало не особо
сильно. А 16-го мы расположились на квартире у одного из туркменских
друзей и включили телевизор.
Заседание показывали в прямом эфире, так же, как когда-то у нас
показывали съезды народных депутатов. Шло оно без малого пять часов.
На это время город Ашхабад просто вымер. Примерно так же, как умирала
Москва во время премьерного показа знаменитого сериала про
Исаева-Штирлица. И дело тут было вовсе не в культе личности Туркменбаши,
которого в стране было действительно хоть отбавляй, и не в директивных
распоряжениях "Всем смотреть!" (не такие уж они и дисциплинированные эти
туркмены, напротив - нормальные люди). Просто зрелище, которое
представляло собой это заседание действительно стоили того, чтобы его
посмотреть. По крайней мере я не забуду его никогда.
Заседание началось не сразу. Сначала камеры показывали постепенно
наполняющийся народом зал. На сцене пустовал длинный стол президиума,
чуть выше него - трибуна для выступающего, а еще выше, наподобие
маленького балкончика, торчало место Отца всех Туркмен (именно так
переводится слово "Туркменбаши"). Это был небольшой столик с креслом. На
столике слева возвышалась стопка папок. В папках были приказы о снятиях,
назначениях и переводах. Жизнь и смерть. Поощрение и наказание. Приговор
и помилование. Неизвестно было только, чьи имена в них значились.
Между тем зал постепенно наполнился. Люди расселись и приготовились
внимать происходящему. В конце концов свободных мест в зале не осталось
ни одного. Минуту спустя в зал вошли члены президиума, однако их
появление особым оживлением в зале встречено не было. Они просто вошли,
и заняли свои места. Зато когда народ увидел Сапармурата Ниязова...
Мне сложно описать реакцию зала на его появление. Насколько я помню,
Леонид Ильич на съездах КПСС с их "бурными и продолжительными" такого
успеха не имел. Зал стоял, президиум стоял, овации не смолкали, на лицах
у многих присутствовавших были слезы, которые операторы брали крупным
планом. Все это продолжалось до тех пор, пока Туркменбаши не поднял
руку. Садились тоже в два приема: сначала президент, потом все
остальные. Усевшись, люди достали каждый по блокноту, и начали
сосредоточено что-то записывать. ЕЩЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ, НО УЖЕ ВСЕ
ПИСАЛИ.
- А что это они пишут? - спросили мы у наших друзей.
- О, это они года три назад придумали. Раньше им тяжело было решить, что
с глазами делать. Вроде, на Туркменбаши смотреть - дерзко, а в сторону
или в пол - значит в чем-то виновен. И вот тогда кто-то достал блокнот и
стал что-то писать. С тех пор так и повелось: все сидят и вроде как
что-то пишут.
Между тем заседание началось. Один за другим на трибуну выходили
министры и отчитывались за проделанную работу перед народом и перед
Туркменбаши лично. По окончании доклада наступал черед задавать
докладчику вопросы. Вопросы задавал Сам. Надо отдать ему должное,
вопросы были весьма компетентные, показывающие, что спрашивающий
находится в курсе всех дел, и не только производственных, но и семейных.

- А что там у тебя с родственниками происходит? - вопрошал он
генерального прокурора республики, госпожу Курбанбиби Атаджанову. - Ты
думаешь, мы не знаем, что у тебя зять наркотиками балуется, а дочка шубы
носит в 5 000 долларов? Что родичи твои дворцы по Ашхабаду понастроили?
МЫ ВСЕ ВИДИМ. Ты с ними решай что-нибудь.
Напуганного до полубессознательного состояния министра сельского
хозяйства он вопрошал, почему в некоторых его хозяйствах отдают
предпочтение низкоурожайным сортам пшеницы, министра печати упрекал в
том, что тот слишком часто к месту и не к месту печатает его имя.
- А что я могу сделать, - виновато улыбался тот, - народ требует...
По окончании допроса Сердар ("сердар" - военноначальник, что-то типа
вождя, еще один вид обращения к Туркменбаши: "наш дорогой Сердар")
отпускал министров с трибуны. Один из отчитывавшихся попытался уйти с
нее сам (то ли ослышался, то ли замотался), но был остановлен грозным
окликом:
- СТОЙ! Я тебя еще не отпускал.
Потупив взор, провинившийся вернулся на трибуну, после чего был с нее
милостиво отпущен. Впрочем, сесть ему не разрешили, пришлось во
искупление вины так и простоять остаток заседания с блокнотом в руках.
Стоял не только он. Дело в том, что мало было дождаться отпуска с
трибуны, сесть на место присутствовавшие тоже могли только с личного
согласия Туркменбаши. Та же генпрокурор также отстояла оставшееся время
на своих двоих. Вместе с еще несколькими проштрафившимися.
Однако нельзя сказать, чтобы стоявшие были недовольны ситуацией. Во
всяком случае, я бы на их месте был бы почти счастлив. Потому, что
головы министров на этом совещании летели просто пачками. Причем, если,
скажем председателя комитета по вопросам науки просто перевели на
должность ректора Государственного университета (интересно, а что
случилось с предыдущим ректором?) с шестимесячным испытательным сроком,
то вице-премьера просто отстранили с формулировкой "за серьезные
недостатки в работе". А это "волчий билет" и никакого испытательного
срока.
Впрочем, даже такое изгнание не было вершиной наказания. Это я понял
после того, как Туркменбаши буквально УНИЧТОЖИЛ министра-председателя
Государственного концерна "Туркменские автомобильные дороги".
Тут надо сперва сделать два отступления. Первое. Надо сказать, что
дороги в Туркмении такие, что по сравнению с ними любой московский
автобан - разбитый проселок. Там в дороги можно именно смотреться как в
зеркало, особенно когда жарко.
Второе. По рассказу наших друзей, примерно за полгода до описываемых
событий этот самый министр-председатель по имени Нурмурад Гульмурадов
построил под Ашхабадом одноэтажный дом о шестидесяти четырех комнатах.
Причем, сдуру, записал этот дом не на родственников, а на себя лично. Об
этом узнал Туркменбаши, дом у министра отобрали, отдали его какому-то
не то детскому саду, не то школе, а перед этим его целую неделю
показывали по телевизору, комнату за комнатой, коридор за коридором. На
всех, кто смотрел эту передачу наибольшее впечатление произвел подвал, в
которой "могли спокойно заехать два КАМАЗа и выехать оттуда не задом, а
просто развернувшись там же, в подвале. В той же передаче Нурмурад
каялся перед народом и молил лично Сердара о прощении. И он его, по
милости своей, простил.
И вот теперь министр-председатель дрожащим голосом зачитал свой доклад и
остановился, ожидая вопросов Вождя. Тот же взял истинно мхатовскую паузу
и, наконец, задал первый вопрос. Совершенно не касавшийся сути доклада.

- Скажи, а зачем тебе 64 комнаты? Вот я - Туркменбаши, я не могу понять,
зачем тебе столько? Мне, например, столько не надо. Мне достаточно
кабинета и спальни. А тебе куда столько? В общем, так (далее за точность
слов я не ручаюсь, переводили друзья, да и диктофон я включить не
догадался). Пошел вон отсюда! С сегодняшнего дня ты - чернорабочий на
укладке твоих же дорог. Завтра ты надеваешь желтую куртку и выходишь на
укладку асфальта. И я лично прослежу, чтобы ты никогда выше
чернорабочего не поднялся. Звание простого рабочего сможешь заработать
себе лишь самым изнурительным трудом. И ты никогда не поднимешься выше
рабочего, ты не станешь ни мастером, ни даже бригадиром.
Еще одно отступление. Надо сказать, что в Туркмении, в отличие от
России, впавший в немилость министр не может пойти, пользуясь старыми
связями, работать президентом коммерческой фирмы, или председателем
фонда. В Туркмении человек, которого с поста снял лично Президент - это
не просто политический труп, это прокаженный носитель тифозной
инфекции, к которому прикоснуться может лишь самоубийца. Его не возьмет
никто и никуда, даже дворником. И если Туркменбаши сказал, что этот
человек будет работать чернорабочим до конца жизни, он будет работать
чернорабочим до конца жизни. Если только ему не удастся сбежать за
границу, что для него лично будет весьма проблематично.
Но на этом показательная порка не закончилась.
- А вот этот человек, - указал рукой в дальний конец зала Великий Вождь,
и камера тут же выхватила стоящего у дверей бледного и небритого
субъекта, - я его знаю. Он у тебя работал бригадиром и все время
перевыполнял план. Вот он с завтрашнего дня выйдет на работу министром.

На новоиспеченном министре был одет серый, как минимум, на три размера
больший его, костюм. Было явно видно, что его только что вытащили с
рабочего места, одели во что подвернулось и доставили пред светлы очи.
Даже побриться не дали.
- Иди сюда, - милостиво подозвал нового министра Президент страны. - Не
бойся. Я вижу, ты плохо одет. Это ничего, просто у тебя денег не было.
Завтра ты хорошо оденешься и будешь министром. А мы тебе поможем. И
деньгами поможем, и техникой, и людьми. Если будут какие-то проблемы -
обращайся прямо ко мне. Напрямую.
Между тем, по лицу нового министра, звали которого, как я выяснил уже
позже, Баймухамет Келов, было прекрасно видно, что проблемы у него уже
начались и он это прекрасно понимал. Ему я, пожалуй, сочувствовал даже
больше, чем брошенному на асфальт Нурмураду. Тот уже, по крайней мере,
достиг дна и мог спокойно осознавать, что больше ничего страшного с ним
произойти не может. Баймухамет же, напротив, парил теперь высоко в
облаках, удерживаемый лишь доброй, пока, рукой Владыки. И кто мог точно
сказать, когда ему надоест и он разожмет пальцы?
На следующее утро повеселевшие министры, из тех, кто уцелел, встречали
нас с распростертыми объятиями и радостно рассказывали, как хорошо им
живется тут.
Кстати, простому народу там и правда живется неплохо. До тех пор, пока
он не станет хотя бы бригадиром.

(с)

Из интервью с Николаем Валуевым.
Журналист: Почему вы отказались встретиться на ринге с Виталием Кличко?
Валуев: Он мне предложил за это всего лишь два с половиной миллиона
долларов!
Журналист: А вот вы вступили в «Единую Россию»…
Валуев (перебивая): А вот тут было нормальное предложение.

Американцы долго пытались как-нибудь ущучить маленькую Кубу: вводили эмбарго, устраивали покушения на Фиделя Кастро, организовывали всяческие прочие изощрённые пакости. В какой-то момент они придумали как им казалось хитрый ход: приняли закон, который давал всем жителям Кубы право на американское гражданство. Американцы рассчитывали, что кубинцы массово поплывут с Острова Свободы под крылышко дяде Сэму.
Однако мудрый Фидель нашёл асимметричный ответ. Он прошерстил тюрьмы, провёл амнистию и принудительно депортировал всех особо опасных преступников в Америку.

Посмотрел я бурление вокруг школьников из Владивостока, которые как-то не так, по мнению взрослой общественности нарядились на свой последний звонок.
А там полыхает адово! Директор школы в истерике увольняется, почтенные мамаши гневно трясут вторыми подбородками и закатывают глаза, полиция среагировала оперативно, Андрюха, по коням, возможно криминал, выписываются штрафы, ведётся проверка, родителей оштрафовали, и все охают и ахают — вот в наше время такого не было. Да что же это такое!? Наверняка виноваты компьютерные игры и интернет! Вот бы запретить всё это!
Товарищи, если это 11 класс, а в настоящее время одиннадцатиклассникам в основной массе уже 18 лет, ибо учатся они 11 лет, а не 10, как мы когда то, то какие вообще вопросы к совершеннолетним людям? Одеваются, как хотят и ничьего вонючего мнения спрашивать не обязаны. Они могут уже делать всё, что не запрещено УК РФ. А в УК РФ не запрещено носить рваные джинсы с подтяжками и клеить на себя чёрную изоленту. Они уже рожать могут и менять пол, а им тут какие-то рваные джинсы в вину вменяют.
Их осенью, если не поступят, заберут всех в армию, где оденут в форму, в которой убивают и умирают, а именно — в военную. И никто не будет этому возмущаться. Никто не скажет — ну это же дети, им всего 18, какой такой автомат им в руки давать?!
Форму полицейскую купили? А почему она у вас продаётся так свободно, что любой школьник может купить её? А если не школьник её купит, а здоровенные жлоб, и потом в ней придёт к пенсионерке с проверкой и вынесет у неё всё ценное из дома? Может быть магазины, столь фривольно реализующие форму и знаки отличия проверить и закрыть? Зачем вообще её продавать? Полицейским её и так на работе выдают, бесплатно. Остальным она — не нужна.
Наверняка сейчас кто-нибудь скажет — а вот если твои дети так же отчубучат, что ты запоёшь? Ну если мои на последний звонок не придумают ничего лучше, чем нарядиться в милиционеров, то вся моя воспитательная работа, и в частности лукавая, с подвохом просьба сломать веник сначала по одному прутику, а потом оптом — пойдут прахом, конечно. И как педагог я буду посрамлён и повержен безжалостным пубертатом, коему не свойственно сострадание.
Но и закатывать истерики я не стану, поскольку дети мои — не моя собственность, и если у них так мозг сработает, ну значит так, другого то всё равно нет.
Как бы то ни было — никого же не убили, наркотиков не наелись до потери человеческого облика, а значит — и ругать не за что. Пусть веселятся школьники, мы на последнем звонке тоже веселились так, что слава богу за отсутствие в те былинные времена телефонов с камерами и интернетов с ютубами. А то ещё неизвестно, где более дикое веселье было. Так то.

Владимир Соловьев опубликовал в Инстаграме своё фото в маске. Первый же комментарий под фотографией: "Вам так идёт закрытый рот".

Дело было, как я полагаю, где-то в степной полосе фронта, стало быть, в 1942-43 гг. Иначе нашлись бы там и другие ориентиры, и высокие точки наблюдения.
Наше подразделение держит фронт почти без потерь. День, другой, третий...
У соседей - и убитые, и раненые от немецкой артиллерии, а эти - как заговоренные.
Пришел комбат к ротному поинтересоваться, как это у него так удачно получается.
А тот ему объясняет:
- Видишь, у нас полдюжины телеграфных столбов оставалось за позицией? Как мы сюда пришли, я той же ночью приказал один спилить, порезать на чурки и надставить этими обрезками оставшиеся. Были столбы по шесть метров высотой, стали по семь. И за водой в балочку я только Сидорова с ведрами отправляю, потому что у него рост - под два метра, а не метр семьдесят, как у других бойцов.
Немецкие артиллеристы считать умеют не хуже наших. Они столбы в бинокль рассмотрели, на бинокулярную сетку положили, перемножили их стандартную длину на сеточный коэффициент, получили дальность до наших позиций. И по Сидорову проверяли, наверное, на всякий случай - всё сходится. С тех пор и кладут мины с пятидесятиметровым недолетом, уже который день...

Моя четырёхлетняя дочка посмотрела мультик "Дед Мороз и серый волк". Ну, там где "Тревога, тревога, волк унёс зайчат!".
Как обычно, после мультика спрашиваю: Юлия, а чему тебя этот мультик научил?
Подумала.
Говорит: "Не надо никуда зайчат носить. Поймал - ешь на месте."
Правильный взгляд на жизнь, да.