Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Когда мне было 16, устроился я в газету "Вечерняя Москва". Продавцом газет у метро.
Оплата сдельная, зависела от количества проданных изданий.

Точка была новой, поэтому при устройстве мне сказали, что придётся покричать, чтобы найти покупателей.

Кричать я не умел, поэтому в первый день продал всего две, или три газеты.
Ко всему прочему, в моей служебной сумке были интересные, но дорогие журналы, предлагать которые я тоже стеснялся.

Поняв, что так я денег не заработаю, вечером после работы - я приступил к тренировкам.
Помните "Маленький оборвыш", где Джимми кричал по ночам, мечтая стать "лаятелем"?
Вот и я вспомнил.

Весь вечер я кричал перед зеркалом: -"Газета Вечерняя Москва, журнал "Эксперт", газета "Работа и зарплата"... В общем, тренировался и вырабатывал уверенность.
Родители покрутили пальцем у виска, но мешать не стали.

На следующий день, воодушевленный воображаемым успехом, я принялся за дело.
Представляя себя, ни много ни мало, бедным Джимми из "Маленького оборвыша", я переборол страх и начал кричать, как мне казалось, во весь голос.

Через пять минут ко мне подошли милиционеры.
Проверили документы, они были в порядке.
И купили самой дорогой журнал.

Тут меня понесло.

Я орал так, что прохожие шарахались на выходе из перехода, а бабульки хватались за сердце.
Орал до хрипоты и учащенного сердцебиения.
Орал, как будто от этого зависит моя жизнь.
-"Вечееерняяяя Москвааааа, Экспеееееерт, рабооота и зарплаааааата!" -разносилось по округе.

Как ни странно, это принесло свои плоды.
К вечеру я продал почти все газеты, примерно половину журналов и немного сувенирной продукции.

Довольный собой, я ехал домой и предвкушал, как на следующий день заработаю ещё больше.

А потом ещё.
И ещё.
Стану миллионером.
Выкуплю газету.
Стану успешным предпринимателем и родители будут мной гордиться.

На следующий день я охрип.
Мои попытки выкрикнуть что-либо звучали примерно так: -"Аасщщщеета сщшшшшшеееерррраая ссссьььвваааа", - такой себе, еле слышный шипящий свист.

К моему удивлению, половину газет и немного журналов я продал.
Оказывается, людям, которые живут рядом - удобно покупать газеты и журналы по дороге домой.
Они здоровались, общались, интересовались продажами и покупали.

Перестав сипеть, я начал орать с меньшей силой, но той же интенсивностью.
Покупателей становилось больше с каждым днём.
Мне выдали вторую сумку, с колесами, чтобы я мог брать больше прессы на смену.

Закончился мой бизнес неожиданно.

В середине второго месяца, когда у меня было около сотни постоянных клиентов, меня позвал координатор.

-"Vipman84, молодец, хорошо работаешь. Такие ценные сотрудники пропадать не должны, поэтому мы тебя ставим на новую точку, а твою отдадим Ивановой. А то она так не умеет, а заработать все хотят. Да ты не переживай, ты быстро клиентов найдешь, мальчик способный."

-"А чтобы твой опыт не пропадал зря, вот это Александр, он будет с тобой на точке стоять. Надо его всему научить, чтобы он как ты продавал. Ну и пока вы вместе - оплату поделите на двоих."

На следующее утро координатор долго удивлялся, почему я так резко решил бросить работу.
Но решение было принято, а через день я уже нашел себе новую - курьером по доставке печатной продукции.
Книги на улице продавал.

Но это уже совсем другая история.

Швеция. Город Умео - научный, культурный и т.п. центр шведского Заполярья.
В последние годы его стали активно осваивать молодые русские ученые (РУ).
И вот показывают они шведским (Ш) коллегам фотографии с видами Питера.
Диалог (перевод с английского):

(Ш) - Что это за здание?
(РУ) - Эрмитаж.
(Ш) - А город какой?
(РУ) - Санкт-Петербург.
(Ш) - А где это?
(РУ) - В России. :)
(Ш) - А что такое Эрмитаж?
(РУ) - Большой музей, вроде Лувра.
(Ш) - А что такое Лувр?
(РУ) - Очень большой музей в Париже. :))
(Ш) - А!Париж!...
(следующее фото)
(Ш) - А это что за здание?
(РУ) - Русский музей.
(Ш) - :-[ ]!! Так у вас там ДВА музея?!!
...
Может, бросить все и уехать в Умео?

ЭКИПАЖ
Когда-то мой друг Дима жил в Иркутске и был не кем-нибудь, а целым
командиром экипажа большого пассажирского самолета. Два раза в неделю
Дима летал в Москву и считался первым парнем в городе, но об этом в
другой раз, а сейчас обрисую для вас одну из многих его авиационных
историй: Уставшие, но довольные члены экипажа, опытными руками и ногами
продвигали самолет все ближе к родному дому. Все по плану и в штатном
режиме, до посадки минут пять. Мужики уже почувствовали себя дома и
расслабились... а зря.
Дима возьми да ляпни:
- Этот хренов Шмарко, премии меня лишил за нефиг... Вот же сучий потрох!
А Шмарко, надо сказать, - это начальник их отряда. Его все без
исключения боялись и ненавидели.
Второй пилот, невзначай подхватил:
- И не говори, скотобаза! Обещал мне отпуск, а когда я уже путевки
купил, этот говнюк Шмарко видно позавидовал и не пустил... Чтоб его
земля выбросила!
Третий:
- А мне он вставлял палки в колеса на переаттестации: «Зачем тебя
переаттестовывать, ты и так неплохо живешь, вон себе, смотрю, новую
машину купил у меня такой нет». Ну не ублю...
И тут все трое замерли и похолодели.
Они поняли - это их последний в жизни полет (не пугайтесь, в качестве
пилотов последний...) Дело в том, что этот Шмарко каждый раз после
приземления самолета, изучал по «черному ящику» действия экипажа для
последующего разбора полета, и как следствие взбучки...
Ясно, что когда начальник прослушает все эти разговоры, то бедные
летчики не успеют написать заявления по собственному.
Но оставалась еще одна маленькая лазейка: запись голосов членов экипажа
длится полчаса, а дальше начинает затираться начало и так непрерывно. В
результате всегда есть последние 30 минут разговоров в кабине.
Наши славные парни влезшие по уши в дерьмо, молча переглянулись, кивнули
друг другу и ну давай играть в игрушки:
- Земля, земля, я борт такой-то. У меня нештатная ситуация, садиться
пока не могу!
Авиация и сегодня дело темное, а уж если хорошие летчики хотят ее
притемнить, то только держись…
Им видней как навести тень на плетень, организовать вибрацию и болтанку,
чтобы по черному ящику было видно: с самолетом все очень не так, но
экипаж своими умелыми действиями предотвратил катастрофу. Причинно
следственная связь будет непонятна. Кто может подумать, что экипаж
намеренно на ровном месте стал трясти свой самолет как грушу?
На полосе уже ждали пожарные и скорые - как положено.
А наши бравые ребята все героически боролись с нештатными ситуациями,
которые сами и создавали. Болтанка, перегрузки, виражи. Черный ящик все
наполнялся тревожными параметрами. Но время нужно было еще тянуть и
тянуть. Полчаса, болтанки и ажиотажа - срок немалый.
Все пару сотен пассажиров без исключения, завтрак и ужин вернули обратно
авиакомпании.
Прибежала стюардесса:
- Что случилось, мы разобьемся!!!? В салоне паника, все молятся и орут!
Что им сказать!?
И Дима спокойным голосом Жженова из фильма «экипаж»:
- Тамарочка, успокой людей и знаешь, что: сделай-ка ты нам кофейку...
Короче говоря, как только старая запись, в которой парни чморили Шмарко,
затерлась новой, героической, самолет тут же идеально сел, гордо
продефилировав мимо скорых и пожарных.
Экипаж понимал, что хочешь, не хочешь, а надо выходить из кабины и
проходить сквозь строй облеванных и потрясенных пассажиров.
Летчикам было стыдно и страшно. Была, не была. Дима открыл дверь и,
глядя в пол, вошел в пассажирский салон…
Сталину ни разу так не аплодировали в Колонном зале дома союзов, как
этим «героическим» парням:
- Спасибо мужики, вы настоящие герои!!!
- Вы сотворили невозможное, все мы живы и даже никто не пострадал!!!
- Командир, как ваше имя, я назову им своего будущего ребенка!!!
- Дайте вас расцеловать ребята!!!
Летчики, все так же глядя в пол и продвигаясь к выходу:
- Ну что вы, не нужно, это наша работа…
Если бы пассажиры знали всю подноготную этого «подвига», то наверняка, у
меня не было бы друга Димы... Линчевали и правильно бы сделали. А так их
с благодарностью будут вспоминать всю свою жизнь.

P.S.
По окончании служебной проверки, Шмарко на общем собрании вывел перед
всеми Димин экипаж и объявил благодарность за своевременные и грамотные
действия в чрезвычайной ситуации.
А экипаж думал только об одном: не встретиться бы друг с другом глазами,
расколются на хрен...

МАНИПУЛЯЦИЯ

Спускался я как-то в лифте с соседом Виктором. Виктор малопьющий и многокурящий, обычный мужик, работает таксистом.
И вот, пока мы ехали, он решил, что раз я телевизионный режиссёр, то просто обязан разбираться в телевизорах:

- Слушай, а может съездишь со мной на полчасика, поможешь выбрать новый телик? У мамы в деревне издох, так некстати. Пятнадцать лет проработал. Ещё кинескопный, правда хороший был телик, дорогой. Ну, хотя, матери семьдесят шесть лет, живёт одна, понятно что она двадцать часов в сутки телик смотрит. Что ей ещё делать? Так любой телик сдохнет. А теперь вот телевизора нету и мать начала вспоминать где у неё что болит. Каждый день звонит, жалуется. Короче, поможешь выбрать?

У меня время было, так что через двадцать минут мы уже бродили среди сотен телевизоров, отбиваясь от назойливых мужчин с бейджиками.

В финал вышли два более-менее подходящих варианта, Виктор рассуждал и прикидывал:

- Этот за двенадцать ничего себе, но фирма какая-то неизвестная, а вот этот побольше и чёткость чуть получше, но он уже семнадцать, на пятёрку, сука, дороже. Что будем решать?

Я подошёл к огромному телевизору, величиной почти как гаражные ворота и спросил:

- Витёк, как думаешь, а такой телик у твоей мамы на стене поместился бы?
- А почему нет? Поместился бы, но давай не будем отвлекаться, мы ведь по делу пришли. Так, что берём? За двенадцать или за семнадцать?
- А представляешь, если бы ты маме привёз такой огромный телик.
- Да, было бы круто, он наверно больше, чем экран в кино у нас в клубе. Но, что об этом рассуждать? Ты видишь, он стоит пятьдесят одну, мать его штуку! В любом случае, за двенадцать гораздо круче и чуть больше чем у неё был, так что должна быть довольна. А?

И тут я себе представил маму Виктора, которую я никогда не видел и вряд-ли увижу и вспомнил свою мамочку. И мне очень захотелось удивить и скрасить жизнь незнакомой старушке с поломанным телевизором, но тут нужна была наглая и почти неприкрытая манипуляция Виктором. Нужна была какая-то фраза, короткий слоган, формула. Я её придумал и она замечательно сработала. Виктор завис на некоторое время, кулаком вытер влажные глаза и решительно выдохнул:

- А, ну его нахер — этот ремонт на балконе! Никуда он от меня не убежит сто лет. В машину не войдёт, ничего, на крышу привяжу.

И пошёл оплачивать телевизор за пятьдесят одну, мать его, тысячу.

Через месяц Виктор встретил меня на улице и радостно сказал:

- Мама до сих пор просто в шоке от телевизора, он в зале выглядит ещё больше, чем в магазине, почти весь ковёр на стене закрыл. Я ей сделал интернет и она целыми днями смотрит ролики на ютьюбе, особенно любит прогулки по городам. Часа по четыре гуляет в Париже, Венеции, в Москве, но самое прикольное, что когда она видит там что-то особенно красивое, памятник, или парк с цветочками, то фотографирует на телефон и присылает мне фотки. Еле успеваю их стирать.
Так что спасибо тебе, что заставил купить именно этот телик, он хоть дорогой, но оно того стоило. Я твой должник.
- Э, нет, Витя, я никак тебя не заставлял и даже не уговаривал, ты сам решил.
- Ну, ты ведь мне сказал, что мол, бери самый здоровый за пятьдесят одну, не жлобись для матери, деньги дело наживное и всё в таком духе.
- Ничего я такого не говорил и про деньги тем более. Я дословно помню что я тогда тебе сказал, я сказал: "Положи руку на сердце и честно ответь, не мне, а себе самому, как ты думаешь, у твоей семидесятишестилетней мамы, сколько ещё в жизни будет телевизоров...?"

Рассказал водитель автобуса.
Конец 80-х. Работаю на Икарусе, пригородный маршрут. График движения раз
в час, то есть следующий автобус будет не раньше чем через час. Автобус
набит так, что двери с трудом закрываются, народ спешит на работу.
Где-то посередине пути пришлось тормознуть в пол, чайников и в те
времена хватало. Еду, смотрю в салон и понимаю - что-то не то, а
разобраться не могу. Есть что-то страное в поведении пассажиров, а что
именно - не пойму. Так до конечной и доехал. Все выходят как всегда,
вроде всё нормально. Пошёл в салон. И вижу, лежит поручень на полу,
который через весь салон проходит, сломанный. Тут-то всё и стало на
свои места. Это значит когда тормознул - поручень и сломался.
А пассажиры, испугавшись, что я не буду продолжать рейс, держали
поручень весь оставшийся путь под потолком, будто всё нормально.

Давно это было, а помню как сейчас. Как-то случайно я оказался в небольшом закарпатском городке, где прошло мое детство. Минуло почти четверть века, многое конечно изменилось, только знакомых вот никого нет, а другие уже далече. Правда, дороги все стали разбитые, дома стоят покосившие, маленькие, нахохлившиеся, как воробьи после дождя. Постоял, посмотрел на это дело, вспомнил, взгрустнул, да годы бегут. Проходил мимо своей бывшей школы. Тогда, помню, она была новенькая, как с иголочки. Сейчас чувствовалось негативное влияние времени и поколений. Во дворе школы на спортивной площадке шел урок физкультуры. Сначала, как водится, была перекличка, и я услышал много знакомых фамилий. Перед своей буквой даже напрягся, ожидая услышать свою фамилию. Но ничего, пронесло. Потом ребятишки начали играть в футбол, бегали с азартом, хотя мы играли лучше. Вспомнил я своих бывших одноклассников: Вовчика Пеле, Сашку Ривелино, единственного венгра в нашем классе, естественно Альберта, а вот имя забыл. В этот момент мяч после сильного удара нового Пеле полетел куда-то на пустырь. И сразу вспомнил наш матч, Валерку Авдеева, как тот побежал туда за мячом и напоролся на какую-то арматуру. Помню кровищи и слез было много, помню как мы успокаивали Валерку, пока ждали скорую. Я не выдержал и громко закричал:
- Стой, мальчик, не беги туда.
Мальчишка в недоумении остановился, что за дядя и что ему нужно. Я подбежал к месту падения мяча на пустыре: так и есть тоже место и та же арматура в земле, только совсем ржавая. Подошли мальчишки и их учитель. Тот наклонился и говорит:
- Серьезная штука, на такую напорешься, мало не покажется.
- Надо ее вытащить, все же территория школы, не дай бог что случится.
- Я обязательно скажу об этом нашему директору, – успокоил меня учитель.
- Уже говорили и не раз, еще двадцать пять лет назад.
И я рассказал им эту давнюю историю с Валеркой. Учитель сразу примолк, мальчишки молча смотрели на него, явно чего-то ожидая. Тогда он повернулся и пошел к зданию школы.
- Дядя, а этот ваш Валерка, выжил?
- Выжил, только в футбол он с нами больше никогда не играл.
Минут через пятнадцать пришел учитель с каким-то мужиком и с лопатами. Стали они выкапывать эту хреновину. Я не стал дожидаться исторического момента подъема арматуры из-под земли: еле успевал на последний поезд. Хорошо, что в истории с Валеркой была поставлена точка, пусть и через четверть века.

«Дикая дивизия»
Раннее утро. Пустая казарма. Рота на занятиях. Все вылизано до блеска.
Пол сверкает. Стекла в окнах прозрачны до невидимости. Дневальный на
тумбочке. Двое других равняют по нитке и без того идеально стоящие
кровати. Дежурный по роте, сержант Шаров, комсорг, кандидат в члены
партии, отличник боевой и политической подготовки и практически дембель
(меньше ста дней до приказа) критически осматривает подведомственные
владения. Все отлично. Но он не успокаивается. Потому что десять минут
назад позвонил командир роты и сообщил, что с проверкой по казармам
движется командир части, полковник Дыбенко. И он сильно не в духе.
Входная дверь распахивается, дневальный командует «Рота! Смирно!!! » и в
казарму вплывает Бубен - огромный, за два метра ростом, за центнер весом
и в отличной спортивной форме. Мрачный и злой. Навстречу ему по взлетке
с докладом катится Шаров. Именно катится, потому как идеально
соответствует фамилии - маленький и круглый.
Бубен движется по казарме, бросая во все стороны гневные взгляды. Слева
сзади - Шаров. Если бы не трагичность обстановки - ну точно Винни с
Пятачком.
Атмосфера в казарме наэлектризована до предела. Комполка бросает с
высоты своего роста последний взгляд-молнию на окружающую
действительность и гром гремит:
- Что, товарищ сержант?! Опустились ниже канализации! Превратили казарму
в свинарник! Хуже!!! В привокзальный сортир! Вот так вы и Родину
защищать будете?! Распиздяи!!!
Шаров, которого уже можно отдавать под трибунал за подрыв
обороноспособности, молчит, тупо смотрит Бубну в район ширинки и ждет
конкретики. Авось пронесет. Придраться-то не к чему. Все в ажуре.
- Развели хлев! По всем углам говно!!!
И тут Шаров неосторожно выдыхает: «Где??? »
- А в пизде!!! , - гремит Бубен, берет сержанта Шарова за шиворот и
легко поднимает на вытянутой руке.
- Это что, хуй, по Вашему, товарищ сержант?!?
И Шаров с высоты, на какую мог забраться, только поставив три табуретки
одна на другую, видит это вопиющее нарушение.
На высоте двух метров от пола, на полке для головных уборов, идущей
вдоль стены, в самом дальнем и темном углу незаметно лежит маленький
скомканный фантик от ириски.

Ракетчик

«На прививку в первый раз…»
Рассказала знакомая учительница.
Стоит очередь из детей, класс второй-третий. В школьный медкабинет.
Приехали из поликлиники делать прививки. Манту или пирке, или как это
называется (?), а, не важно, царапинка на предплечье, которая потом
краснеет, и ее измеряют спустя пару дней. Ну, всем в детстве делали.
Дети в коридоре веселятся, учительница поддерживает порядок и следит за
очередью: "Ну-ну, Света, это же не больно. Вова, перестань щипать Петю"
и т.д.
Когда подходит очередь Саши, учительница входит вместе с ним и шепотом
объясняет медсестре (или врачу - в кабинете две женщины в белых
халатах), что Сашенька очень боится уколов, прививок, врачей и проч., и
«с ним может сделаться плохо». Успокоенная медработником, что все будет
в порядке, выходит дальше пасти свой ограниченный контингент.
Саша, толстенький и рослый мальчик, закатывает по просьбе медсестры
рукав рубашки. Она сюсюкает привычное: "Бояться не надо, сейчас раз - и
все. Ты же смелый мальчик!?" Саша кивает. Он смелый. Сестра протирает
толстенькую ручку ваткой и в воздухе резко пахнет спиртом. "Не боишься!?"
Саша кивает отрицательно. Он не боится. "Вот видишь, какой ты молодец!"
Саша серьезно кивает. Он молодец! Но когда маленькое блестящее жало
инструмента приближается к руке, глаза у Саши закатываются, он бледнеет
и начинает заваливаться назад. Прививки эти, видимо для экономии времени
и удобства медработников, делаются стоя.
Теряя сознание, в падении он случайно попадает доктору с инструментом
тяжеленьким ботиночком по берцовой кости голой ноги. Знаете ощущение,
да? Цепляет по дороге стул, который с грохотом приземляется рядом. С
криком: "Я же говорила!" вбегает учительница. Втроем с помощью нашатыря
они быстренько приводят ребенка в чувство. Жертв, кроме медсестры, нет.
Наводят порядок и потирают ушибленные места. Решают передвинуть Сашу в
конец очереди, оставить, так сказать, на сладкое.
Когда все дети были оцарапаны, опять настала очередь Саши. На этот раз
медики подошли к проблеме со все серьезностью. Они усадили Сашу на стул,
произнесли все положенные по случаю мантры и приступили. Саша сидел
спокойно, за спиной у него стояла тетя в белом, с приготовленным заранее
нашатырем, сбоку без конца бубня заклинания страховала учительница, а с
фронта, на всякий случай разведя пошире ноги, убирая их с траектории
возможного движения Сашиных ботиночков, наступала сестра с железячкой.
Она уже наклонилась над ребенком, чтоб выполнить свою миссию несмотря
ни на что. Деваться Саше было некуда.
Не тут-то было. Перед тем, как в очередной раз потерять сознание, Саша
брыкнул ногами, оттолкнулся и стал заваливаться вместе со стулом. Не
больше секунды длилось падение. За эту секунду:
- он угодил таки ботиночками в медсестру, но теперь уже двумя и точно в
склоненное к нему лицо
- металлическая перекладина спинки стула под тяжестью ребенка проехала
по ногам второй сестры и придавила ей пальцы ног в босоножках
- вдребезги, звонко и блестяще, разлетелся стеклянный двухэтажный
медицинский столик со всеми находящимися на нем причиндалами
- покачавшись, рухнул на учительницу здоровый прибор для измерения
объема легких, Бог его знает как он называется, но там наверху такой
резервуар с жидкостью. Жидкости оказалось на удивление много, и вся -
на учительнице.
Не пострадал только Саша.
Остальные дети сказали, что в следующий раз Саша будет в очереди первым,
и после него никто никого царапать и колоть уже точно не будет.
Своей маме, пришедшей за ним после уроков и проинформированной всеми
встречными-поперечными о Сашиных подвигах, Саша сказал: "Они говорят,
что я боюсь. А я не боюсь! Оно как-то само так получается."

Вот похлопайте те, кто знает, какой товар сейчас чаще всего гребут в фотомагазинах? Правильно. Набор из круглой лампы, зеленого экрана и микрофона. Чтобы, значит, особенно качественно нести свою пургу в сетях.

А поднимите руки те, кого уже напрочь задолбали как все эти полуграмотные красотки с рабочими свистками, так и косноязычные синеволосые красавцы? Меня, блин!

Раньше я буквально боготворил Youtube за моментальную помощь в технических вопросах. Люди, выкладывающие решение проблем с машиной, компьютером или стройкой, реально экономили время. Но теперь...

Бывает, забываю простейшие вещи. И вот, на запрос типа "как сделать скриншот" вместо быстрого однострочного ответа сначала появляется реклама. А потом, сука - еще одна! Затем (с невьебенным громыханием и звездами) выкатывается заставка канала. Затем эффектно выходит очередной мудак, и, под дурацкую музычку начинает нудно представляться. Как будто это кому интересно! Непременно скалясь и размахивая руками, оно с энтузиазмом начинает описывать все озабоченность этой проблемой. Дальше - не знаю. Ибо ни разу не досматривал. Несмотря на их профессиональный свет и звук.

И лишь одно спасает. Есть, есть еще люди, сохранившие тактичность даже сейчас. Они стесняются говорить. И поэтому просто выкладывают последовательность действий в картинках. Молча. Анонимно. Толково. Святые - существуют! Аллилуйя!

БЕЗУМНЫЙ ГОНОРАР
Эту невероятную по нынешним временам историю рассказывал Геннадий
Логофет, "служивший" консультантом-переводчиком у тбилисских динамовцев
в звёздном для них 1981 году.
Накануне финального матча Кубка кубков с командой "Карл Цейсс" из ГДР
Логофет зашёл в номер к защитнику Тенгизу Сулаквелидзе и застал его за
математическими расчётами:
- Пятнадцать футболыстов, два массажиста, трэнэр, доктор, Логофет...
- Тэнго, что ты считаешь?
- Подожды Гэна, собьёшь. Нам сказалы, что эсли вииграем - двести
долларов дадут! Получается так: пятнадцать ыгроков, два массаж...
- Тенгиз, ты не понял! По двести каждому!
Сулаквелидзе мгновение осмысливал информацию и выдал:
- Двести каждому?! На куски "Карлов" порвём!..

Мы (наше рекламное агентство) делаем таблички для "Бессмертного Полка" (они же штендеры, они же транспаранты - как только их не называют).
Начиная с конца марта, а больше в апреле, нам несут старые фотографии, пишут фамилии, звания и рассказывают истории: где воевали, кто выжил, кто пропал без вести, погиб...
И мы, не разгибая спины, весь апрель и потом вплоть до 8 мая включительно делаем эти таблички - дизайнер пытается вытянуть всё, что можно, из старых, иногда потрескавшихся и выцветших фотографий, высылает их на согласование заказавшему Клиенту, печатаем, монтажники режут пластик, крепят съемную ручку и наклеивают самоклеящуюся пленку с фотографией и эмблемой "Бессмертного Полка" - журавль, летящий в вечность.
Монтажники не справляются с потоком заказов, и я, руководитель агентства, тоже встаю делать таблички. А что? - у меня тоже 2 деда воевали.
Клеишь очередную фотографию - и снова 5 минут размышлений над неизвестной тебе ранее судьбой: вот солдат погиб под Сталинградом. О чём думал он в окопе, перед тем как пуля его нашла?
Вот семейная пара - оба погибли в 1942-м, потомкам осталась их совместная фотография уже военного времени: оба в форме, молодые, красивые.
Бравый усатый майор, разведчик. Наверное, по нему сохла половина всех медсестёр.
Вот ветеран - всю войну прошел, до Берлина дошел, и чуть-чуть не дожил до 72-й годовщины Победы. Светлая память.
Светлая память всем им. И искренняя благодарность за завоёванную Победу, добытую такой ценой.
С днём Победы вас!

В первом классе учительница даёт задание: назвать и описать самую ценную
вещь, которая известна ученикам. Петенька встал и рассказал про папину
машину, Леночка - про мамино бриллиантовое колье. Вовочка встаёт и
говорит:
- Менструация!
Учительница аж поперхнулась:
- Вовочка! Да что ты такое говоришь?! Ты хоть знаешь, что это такое?
Вовочка отвечает:
- Что это такое, я не знаю, но уверен, что это - что-то очень ценное,
потому что когда сегодня утром моя старшая сестра объявила, что она у
неё пропала, мама упала в обморок, папу хватил инфаркт, а сосед
застрелился!

Если в пустыне вам перешла дорогу баба с пустыми ведрами, не тупите, идите за ней!

Занятия в церковной школе. Кюре спрашивает:
- Кого надо любить и почитать больше всех?
Молчание.
-Вы что, не читали Священное писание? Кого надо любить больше всех?
Ни звука.
- Ну, смелее, смелее. Кто правильно ответит, дам 20 франков.
Тянется робкая рука:
- Учителей.
- Да нет, неправильно. Думайте еще. Дам 25 франков, кто правильно скажет.
Поднимается другая рука:
- Родителей.
- Ну опять неправильно. Конечно, родителей надо любить, ну а кого больше всех?
Больше всех? Ну кто знает?
Вдруг с самого последнего ряда:
- Господа нашего Иисуса Христа.
- Ну наконец-то! Молодец. Иди сюда, получи свои 25 франков. Как тебя зовут?
- Самюэль.
- Самюэль? Ты что, еврей что ли?
- Да.
- А тут-то что ты делаешь?
- Так мне сказали, что здесь викторина будет на деньги.

- Мне царь-бургер и острый цирюльник.
- Квас с хреном или мёдом?
- С хреном, безо льда. Малую крынку.
- Хрустящая репа по-домашнему? Вареники с брюквой и крапивой?
- Нет, благодарствую. Свёклы пареной большой туес.
- Тут будете трапезничать али восвояси?
- Восвояси.

Ко мне в шестой класс на уроки повадился первоклассник. Георгий его зовут. Маленький такой, пух цыплячий ещё не растерял, а уже — Георгий. И имя это ему идёт необыкновенно. Хотя мне всегда казалось, что «Георгий» — это обязательно жгучий брюнет со сросшимися на переносице бровями, который непременно, вне зависимости от национальности, умеет танцевать лезгинку.

Мой же новый знакомый — белобрыс той особой русской белобрысостью, когда бровей нет настолько, что-то место, где они должны расти, аж краснеет от смущения по причине их полного отсутствия. На голове волос настолько много, что они даже не умещаются, а сбегают двумя русыми тонкими струйками-ручейками по шее куда-то ему за шиворот. Лучше бы Георгия назвали Львом, наверное.

А ходит ко мне на уроки Георгий потому, что его старшая сестра Вика учится в шестом. Когда у брата уроки заканчиваются, у неё они всё ещё идут. Одного же его отпускать домой нельзя: две дороги переходить надо. Кроме того, ключи Георгию доверить невозможно, ибо сами понимаете... почему.

«Сдать» его в группу продлённого дня тоже не представляется возможным, так как Георгий свободолюбив, горяч и сугубо независим. То есть обладает теми самыми качествами, которые мешают ему влиться «в дружный детский коллектив» в «свободное от основной деятельности время», которое протекает для него в 1 «Г» ежедневно, кроме выходных, с 8−30 до 12−35 в стенах нашей школы.

Вот и попросила меня однажды Вика, чтобы позволил сидеть Георгию иногда (всего 3 раза в неделю) на последнем уроке вместе с нею за последней партой.

Когда он впервые вошёл в наш кабинет русского языка и литературы, то сразу же направился к моему учительскому столу, чтобы засвидетельствовать своё почтение и уточнить, действительно ли я позволил его старшей сестре, чтобы он мог присутствовать на наших учёных занятиях.

Перечитайте, пожалуйста, ещё раз предыдущий чопорным языком написанный абзац моего повествования!

Прочли?.. Ну так вот, это почти дословно процитированное высказывание Георгия, когда он ко мне приблизился. Я слегка обалдел от этакой языковой изысканности и некоторой приятной речевой старомодности, не удержался и пожал ему в ответ руку. Георгий воспринял это как должное, чуть кивнул мне — тоже весьма степенно — и отправился за последний стол, где Вика уже приготовила места для себя и брата.

Признаться, я и не думал, что его присутствие на наших уроках причинит мне много хлопот. Предполагал, что старшая сестра обеспечит его цветными карандашами и альбомом для рисования, где в течение 45 минут он будет изображать в деталях дым или трубу, из которой этот дым происходит.

Но каково же было моё удивление, когда со звонком на урок он встал из-за парты, как и все окружавшие его шестиклассники, на моё приветствие опять склонил голову, а затем почти лихо, по-кадетски даже, я бы сказал, вздёрнул подбородок.

Усевшись за парту, он порылся мгновение в недрах своего довольно увесистого рюкзака с гигантской буквой «Г» на передней плоскости и извлёк оттуда солидных размеров том. Извлёк и стал читать. К моему изумлению, «не изображал чтение», а читал, читал весь урок, внимательно, темпераментно и страстно.

По теням, блуждавшим по его лику, можно было даже предположить, что сейчас свершается на страницах книги. Когда коллизии происходящего в недрах кем-то придуманного мира его настолько увлекали, что он абсолютно абстрагировался от реальности, то даже хохотал коротко или скорбно вздыхал, но сам того не замечал, а потому не конфузился и не извинялся.

После окончания урока он со мною простился, абсолютно отчётливо проаудировав мои довольно мудрёные имя и отчество «Всеволод Иммануилович» и отбыл вместе с близкой своей родственницей к постоянному месту жительства.

Когда его посещение стало уже третьим, я всё же не удержался и спросил:

— Георгий, мне было бы любопытно узнать, что Вы читаете столь увлечённо в то время, как Ваша сестрица осваивает корни с чередованиями?

Вопрос его совсем не обескуражил. Он тут же извлёк из рюкзака книгу и протянул её мне со словами:

— Извольте взглянуть. Сейчас я читаю серию книг Альфреда Шкляревского о приключениях Томека Вильмовского, который путешествует по различным странам и континентам. Это третья книга — «Томек на тропе войны». Две предыдущие показались мне достаточно занятными.

Мне хотелось продолжить беседу, но тут вмешалась Вика:

— Извините, — сказала она, обращаясь ко мне, и тут же перевела глаза на Георгия, — мама звонила. Она ждёт нас к обеду.

Георгий раскланялся со мною и ушёл, к моему невероятному сожалению…

С тех пор при каждом удобном случае я старался завязать с ним хоть какие-то неформальные отношения и о чём-нибудь поговорить. Георгий был вежлив, неизменно корректен, но дистанцию сохранял, не торопясь идти со мною на сближение.

А ещё через несколько дней, выйдя из школы и направляясь к автобусу, я вдруг ещё издалека увидел, что рядом с остановкой, в сквере, стоят Георгий и Вика, а против них трое мальчишек, кажется, из седьмого класса. Причём по расстановке участников этой сцены было понятно, что Георгий загораживает собою сестру. Зрелище было трогательным. Она почти на голову выше брата, а он прикрывает её собою. Противники — ещё крупнее. Все настолько увлечены тем, что сейчас происходит, что абсолютно не замечают ни того, что вокруг них, ни того, кто сейчас наблюдает за ними.

И слышу взволнованный, почти драматический голос Георгия. Но криком это не было. Говорил юный мужчина, и в его совсем ещё детском голосе звучал металл:

— Вы, конечно, можете начать драку и, скорее всего, думаете, что одержите верх надо мною. Но это не факт, как мне кажется. Знаю, наверное, только одно: к ней прикоснуться я вам не позволю. И не только потому, что Вика — моя сестра. Она, прежде всего, девочка, а мужчина, даже если он пока ещё всего лишь мальчик, не смеет издеваться над женщиной, даже если она пока ещё девочка.

…Надо было вмешаться. Мне или Вике. Но мы все (враги Георгия — тоже!) стояли в каком-то оцепенении и не знали, что делать. Первым стряхнул с себя гипнотическое очарование слов Георгия тот из «бойцов», что стоял к нему всех ближе. Он круто развернулся и пошёл прочь. За ним последовали и двое других. Георгий же привстал почти на цыпочки, взял Вику под локоть и повёл её к переходу через дорогу.

Назавтра Георгий на урок ко мне не пришёл. Я спросил Вику о причине его отсутствия. Она, почему-то виновато, опустив глаза, ответила:

— Он заболел. Лежит дома с температурой. Вчера очень… переволновался…

© Олег Букач

Прочитал про то, как мужик спутал машины во Владике, и, как всегда, навеяло...

Когда-то давно, где-то в 90-х, год точно уже не вспомню, в Питере только начали появляться в массовом порядке неплохие иномарки. Мой одноклассник первый из нашей тусовки купил какой-то японский "паркетник" б/у, но в очень приличном состоянии. Договорились мы с ним встретиться в центре, кофейку попить и обсудить что-то. После оказалось, что нам по пути, и он вызвался меня подбросить. Дело было неподалеку от Владимирской. Подходим к его тачке, а там два каких-то мужика, явно лет за 40, в костюмах, о чем-то с пафосным видом разговаривают. У одного из них, более пузатого, дорогая кожаная папка в руках. И он с небрежным видом облокотился о приятелеву машину. Подходим мы - два очень молодо выглядящих парнишки, явно до 30, в тёртых джинсиках и футболочках. Стоим рядом. Ждем. Интересно... Может, мужик тот машину перепутал. Но тогда еще и не было столько иномарок, как теперь. Да и поблизости, насколько я успел заметить, вообще никакой другой иномарки в тот момент не стояло - одни отечественные машины. Всякие москвичи да жигули, запорожцы с волгами. А может, мужик тот пузатый просто пыль в глаза пустить кому-то решил. Не знаю. Но мы стояли с приятелем рядом с машиной и смотрели. Попутно приятель вполголоса объяснял мне что-то про эту марку машин. Вдруг пузатый мужик с папкой делает брезгливое лицо и говорит нам строгим голосом:
- Мальчики, отойдите от машины!
Я молчу, мне и так интересно. Приятель, пацан с хорошим чувством юмора, говорит:
- Дяденьки! Вы извините! Можно мы только покатаемся немножко? Оттирает плечом того мужика с папкой от водительской двери, открывает машину, мы садимся и уезжаем.

Надо было видеть эту картину маслом. Особенно второго мужика, до которого дошло и который пополам сложился от хохота.

"Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас
происходит в России, я отвечу,- ПЬЮТ И ВОРУЮТ".
(C)Салтыков-Щедрин

Забываем все-таки про мам.
А они скучают вечерами,
Изредка названивая нам
И всегда интересуясь нами.

Заболела я сильно неделю назад и решила сорваться в маленький свой городок лечиться, чтоб от московской суеты отдохнуть. Пока ехала, маме позвонила, а сердце материнское - оно такое. Чуть что не так - сразу чувствует. Пришлось расколоться, что да, таки, заболела, себя не жалела - еду в больницу сдаваться на уколы...
Теперь надо коротко о маме. (даже так : о Маме!) Матушке 70 лет, в 15 лет уехала из дома без копейки денег из колхоза, подняла на ноги нас, детей, всем дала высшее образование и напутственный пинок в жизнь. Проработала строителем в одной конторе аж 49 лет, начав с простого маляра и закончив карьеру в должности главного инженера. И в свои 70 лет САМА летом вместе с рабочими крыла крышу (и рабочих!)) на доме в деревне и на мой неосторожный звонок "Как ты себя чувствуешь?" на всю громкую связь аппарата так и заявила:" Не мешай, мол, на крыше сижу!" От чего в офисе был, собственно, шок.
Живет матушка в основном в деревне, родной и глухой, ближайший автобус до цивилизации - за 5 км. Но такси можно вызвать рублей за 250. Прямо к парадному входу.
А теперь попробуйте представить моё состояние, когда через некоторое время мама приезжает на рейсовом автобусе, до которого она _ШЛА ПЕШКОМ_ 5 километров!!! ("я тебе сама уколы буду делать!!!Нефиг по больницам валяться!") На вопрос,а почему не на такси, или я денег мало даю? Мама ответила, что, узнав ,что я болею, она _даже не вспомнила про такси_ отмахав пешком 5 км на одном духу!
...от осознания такого ПОДВИГА я отхожу до сих пор...
"Земной поклон, тебе, Мама!- сказала я и просто бухнулась на колени на глазах у офигевшего двора, - За то, что ты у меня есть!"
"Ну ты что, девочка моя маленькая! Вставай быстро, с ума сошла!" Мама гладила меня по голове, а я никак не могла подняться, делая вид, что у меня развязался шнурок. По моим щекам текли слезы, а мир вокруг вдруг стал снова солнечным и теплым, как в детстве.

xameleon-adminka

Жили-были в одной из союзных республик три закадычных друга. И была у
них привычка встречать Новый год вместе. Пока однажды не обнаружилось,
что за минувший год все трое обзавелись девушками. Было им тогда лет по
20, а в этом возрасте шанс развести подругу на праздничный секс ценится
куда выше мужской дружбы. Поэтому постановили новогоднюю ночь провести
врозь, но первого утром непременно встретиться и доложить об успехах.

Двое встретились, доложили, а вот третий, Абай, подзадержался. Он
вообще-то русский парень, но имел неосторожность отпустить маленькую
квадратную бородку и стал жутко похож на памятник народному поэту Абаю
Кунанбаеву. Бородку потом сбрил, но прозвище уже не отлепилось.

Абай явился с опозданием часа на три и выглядел странно. Двигался
враскоряку, словно только что проскакал сто верст на неоседланной
лошади, шея свернута набок, взгляд расфокусирован. После бутылки
портвейна он кое-как пришел в себя и смог рассказать, что с ним
случилось.

Парни, сказал Абай, ну вы мою Вальку знаете. Папаша - ментовский
полковник, воспитана в строгости. В этом году, говорит, ни-ни, никакого
секса. А в следующем? - спрашиваю. В следующем так и быть, согласна. Ну,
я такой случай упустить, конечно, не мог. Предки ее ушли праздновать к
знакомым, я тут же явился.

До двенадцати сидели культурно, голубой огонек смотрели, а только
пробили куранты - я сразу на нее. Обещала - выполняй. А она и сама уже
еле терпит. Как обнялись - как будто молния пролетела. Лифчик направо,
трусы налево, Вальку на диван, а сам чего-то к окну отошел. Разгон, что
ли, взять.

И в этот момент слышу, что открывается дверь, и голоса в прихожей. Отец
ее с корешами. Валька с лица спала, с дивана тоже слетела, похватала с
пола одежки и шасть в свою комнату. Мне бы за ней и куда-нибудь под
кровать заныкаться. А я, дурак, на балкон. Голый, как был. Насмотрелся
фильмов, где любовники с балконов сигают.

А у них четвертый этаж. Прыгнешь тут, как же. Балкон застекленный, типа
лоджия, так что чувствую, что сразу я от холода не помру. Помру
постепенно. На балконе столик с пепельницей и здоровенный шкаф
самодельный. Открыл дверцу - там типа кладовка, полки с банками, грибы,
огурчики, все такое. Полки мне где-то по грудь, выше пустое пространство
и висит всякая хренотень на гвоздиках. Но тряпок никаких нет, наготу
прикрыть нечем.

Ну, мерзну, прыгаю, ноги поджимаю, через щель в занавеске посматриваю в
комнату. Кореша расположились всерьез и надолго. Водочку разливают.
Видимо, слиняли от жен, чтобы выпить в спокойной обстановке. Уходить не
собираются. Я остываю потихоньку. И тут вижу, что один из них встает и
достает сигареты. И понимаю, что курить они пойдут на балкон! Больше
некуда. Все, мне трындец.

В такие моменты соображаешь быстро. В шкаф! Взлетаю на верхнюю полку,
ноги расставил и кое-как втиснул между банками, сверху потолок
упирается, сзади гвозди. Неудобно аж жуть, но жить захочешь - еще не так
раскорячишься.

И только двецу прикрыл, они на балкон вышли. Продолжают разговор, один
спрашивает:
- А что Валька?
Папаша с гордостью:
- А с Валькой у меня разговор короткий. Пока институт не кончит, никаких
хахалей. Я ей сразу сказал: увижу с кем - пусть сразу венок заказывает.

И засмеялся мерзко. А я в шкафу даже дрожать боюсь.

Ни одна сигарета в моей жизни не тянулась так долго. Пока они докурили,
я проморозился насквозь, как курица в морозилке. Шевелиться же нельзя. А
когда докурили, я понял, что это был еще не трындец, а цветочки. Потому
что папаша сказал:
- А чего нам в комнату возвращаться? Там душно. Тащите водку сюда,
посидим на свежем воздухе.

И вот стою я в шкафу и про себя отмечаю: вот уже ног по колени не
чувствую... вот выше... вот задница отнялась... Когда меня найдут -
реанимация уже не примет, сразу на кладбище. Только я раскоряченный в
гроб не войду, ломать придется. А эти трое все пьют и базарят все на
одну тему: какой Валькин папа крутой чувак, как он дочку строго содержит
и как хреново придется тому, кто к ней подойдет на расстояние аперкота.
А я все это слушаю. Очень вдохновляет.

Но и это был еще не трындец. Трындец настал, когда у них кончилась
закуска. И папаша говорит радостно:
- Да у меня тут в шкафу чудные помидорчики!
И идет к шкафу.

На мое счастье, у него там дверца не во всю ширину шкафа, а по бокам как
бы мертвая зона. И мои ноги растопыренные оказались как раз в этой зоне.
Трезвый он бы меня все равно увидел, а так - нет. Сунул голову в шкаф
точнехонько у меня между ног и давай банки перебирать, искать свои
помидорчики. А я стою и только думаю: хорошо, что мои собственные
помидорчики от холода втянулись внутрь организма, а то бы он их
обязательно башкой задел.

Каким-то чудом он меня так и не заметил. Вытащил банку с помидорами
прямо у меня из-под пятки и ушел с корешами обратно в комнату. Даже шкаф
не закрыл. Но пока он у меня между ног ковырялся, я десять раз вспомнил
и папу, и маму, со всем белым светом попрощался и у всех прощения
попросил. Посмотрите, у меня голова не седая?

Я потом еще в шкафу постоял. Не знаю, сколько, времени уже не
чувствовал. Можно было и вылезать, но так задубел, что тело не
слушалось. Тут открывается балконная дверь и влетает Валька. В ночной
рубашке, бледная как смерть. Кидается к перилам, свешивается вниз и
что-то долго высматривает. Потом робко зовет:
- Абай! Абай!

Это она подумала, что я с балкона упал. А действительно, что ей еще
думать. Я хочу ее окликнуть, но голоса нет. Получился какой-то скрип.
Она оборачивается и видит меня на верхней полке. Голого, растопыренного
как замороженная лягушка, и из-под мышек гвозди торчат.

Она, должно быть, решила, что отец меня поймал, убил и распял внутри
шкафа. Потому что побледнела еще больше и стала оседать. Но потом
совладала с собой и начала меня из шкафа вытаскивать. У нее плохо
получалось, потому что я весь заледенел и не гнулся. Но она все же
справилась, приволокла меня в кровать и укрыла одеялом. А когда я
чуть-чуть оттаял, говорит:
- Мама звонила, они с папой там заночуют и сегодня уже не придут. Давай
продолжим?

И вот тут настал уже самый полный и бесповоротный трындец. Потому что
сколько мы ни мучились, ничегошеньки у меня не получилось. Я только себе
между ног посмотрю, тут же вспоминаю, как там папашина голова оказаась.
И у меня сразу все желание падает.

Надо сказать, что Абай еще относительно дешево отделался. Следующий
Новый год он встречал уже с другой девушкой, и вполне успешно. И в
дальнейшем не жаловался. Только вот балконы разлюбил навсегда.

http://proza.ru/texts/2008/01/13/139.html