Поиск по автору:

Джудитта Челентано - мама того самого Адриано Челентано.

Адриано появился на свет, когда его матери было сорок три года. Она долго не могла поверить, что беременна, чуть не накричала на врача, который ей об этом сообщил. Тогда Джудитта Челентано решила, что ребенок либо родится мертвым, либо умрет вскоре после рождения - "это же сын стариков!" Она была настолько в этом уверена, что даже не готовила пеленок и распашонок. Когда ребенок к ее изумлению появился на свет здоровым, его пришлось закутывать в лоскуты, наскоро нарезанные из отцовских рубашек.

Имя младенец получил в честь сестры Адрианы, которую никогда не видел - она умерла еще до его рождения, когда ей было девять лет. Мать обожала Адриано, и именно она напророчила ему карьеру. Однажды неожиданно сказала: Ты, когда вырастешь, должен стать или певцом, или цирюльником. Юный Адриано ответил: Нет, певцом - нет, никак. Я не умею, не знал бы с какой стороны начать, и потом, я никогда не пел. Это вы все поете! (Семья действительно была очень музыкальной).
В конце концов он стал заниматься ремонтом часов. А параллельно все-таки заинтересовался музыкой - американским рок-н-роллом, стремительно входившим в моду.

Так и началась история великого Адриано Челентано.
Хотя мать предпочитала классические старомодные песни, она поддержала сына, заставила себя полюбить рок-н-ролл и подолгу его слушала, делая звук погромче.

Когда Адриано женился на красавице Клаудия Мори, она очень тепло приняла невестку (по мнению самого Челентано, его мать и жена были женщинами одного типа). Если Челентано с женой спорил, то его мать чаще всего вставала на сторону невестки, даже когда понимала, что сын прав. И называла ее самой красивой женщиной в мире.

Матушка АДРИАНА (Малышева) (1921-2012) – монахиня, конструктор ракетных двигателей, во время войны – разведчица.
Наталия Владимировна Малышева родилась в Крыму, в семье земского врача. С детства занималась плаванием и гимнастикой, бегала на лыжах, стреляла. Окончила курсы медсестёр. Еще до войны Наталья Владимировна поступила в Московский авиационный институт.
В 1941 году пошла на фронт. Служила в дивизионной разведке на Волоколамском направлении. В июне 1942 года была направлена на 3-месячные курсы в школе разведчиков в Гиреево. После них служила уже в армейской разведке 16-й армии (2 формирования), которой командовал Рокоссовский. Войну закончила лейтенантом.
После Победы до 1949 г. служила на территории Польши, в Верхней Силезии. В 1949 перебросили в Потсдам, дослужилась до капитана.
После ухода из армии вернулась в МАИ сразу на третий курс, окончила его и стала работать по распределению конструктором ракетных двигателей в НИИ-88 в Подлипках (ныне Королёв). Наталья Владимировна проработала в этой сфере 35 лет. Инженер-конструктор Малышева участвовала в создании двигателей для маневрирования и торможения на орбите первых баллистических ракет и космических кораблей, в том числе и для гагаринского «Востока». Она была единственной женщиной в государственной комиссии по испытанию ракетных комплексов. Н. В. Малышева участвовала в создании двигателей для ракеты зенитно-ракетного комплекса С-75 Петра Грушина. За этот двигатель её наградили орденом.
На пенсии помогала обустраивать подворье Свято-Успенского Пюхтицкого женского монастыря в Москве и осталась здесь служить простой монахиней, приняв постриг под именем Адриана. Матушка Адриана стала лауреатом международной премии «За веру и верность», учреждённой Фондом Андрея Первозванного.
«Война дала мне очень много понять. Я поняла, что во время войны - как будто фотография проявляется. У кого хорошие черты заложены, они усиливаются, часто проявляются героически. А у кого поганенькое что-то было - черты со временем становятся страшными.»
Награждена следующими медалями и орденами:
Орден Отечественной войны
Орден Красной Звезды
Медаль «За боевые заслуги»
Медаль «За оборону Москвы»
Медаль «За оборону Сталинграда»

(с) Галина Исаева

Вы знаете, что одну из самых популярных песен 20 века «Bésame mucho» написала 16 тилетняя воспитанница католической школы со строгими правилами?
Консуэлита Веласкес родилась 21 августа 1916 года в Мексике. По линии отца семья Веласкес принадлежала к знатному роду и гордилась великим прадедом - тем самым Диего Веласкесом.
«Целуй меня крепче» было криком сердца девочки, которая ни разу не целовалась.
С 4 лет и до своего мирового хита у нее были только занятия музыкой!
Отец рано умер, оставив жену с 5 детьми. Младшую отдали в католическую школу, мать хотела, чтобы со временем она приняла постриг.
Но у Консуэлиты от многочасовых молитв начались обмороки и головокружения, и ее пришлось забрать домой.
Однажды на детском празднике пианист заметил, как 9-летняя девочка из очень бедной семьи ловко перебирает пальчиками клавиши пианино, и предложил ей учиться, оплатив все расходы.
Поступив в консерваторию, Консуэлита поняла, что жесткий распорядок монастырской жизни — просто синекура по сравнению с муштрой будущих профессиональных музыкантов: 6-7 часов занятий без выходных и праздников.

«Песня никому не была посвящена,- как признается Консуэло через много лет, - это была греза, мечта о любви».
Она на радио-то послала песню-то под псевдонимом: вдруг подумают, что у нее есть «опыт, которого у порядочной девушки быть не могло».
А потом на нее свалилась слава!…
Мать не поверила своим ушам, узнав, что «срамную песню» сочинила ее родная дочь, которую набожная донна прочила в монашки. Женщина была уверена, что ее дочь покрыла себя вечным позором и теперь никто не возьмет ее замуж.
А юную пианистку тем временем пригласили в Голливуд.
В нее влюблен был Уолт Дисней!
Могла сделать карьеру актрисы в Голливуде, ей предлагали контракты и баснословные деньги, но она не осталась в Америке и через месяц вернулась на Родину. Конечно, она мечтала прославиться, но вовсе не популярными “неприличными” песнями, ей хотелось стать великой классической пианисткой, ведь она окончила Национальную консерваторию.
Она прожила долгую жизнь в Мексике, местной достопримечательностью, с очень скромными доходами.
Всю жизнь концертировала, написала около 200 музыкальных произведений:.
Она возглавляла Союз композиторов Мексики.
Была депутатом парламента!
Замуж она выйдет единственный раз — без романтической любви. За музыкального редактора местного радио Мариано Ривера Конде, который сделал популярной ее первую песню, потребовал отвести его к автору, а через 3 года предложил ей руку и сердце — согласие дала мать девушки.
Это к нему она, по настоянию матери, вернется из Голливуда, родит от него 2 сыновей, которые станут довольно хорошими художниками, переживет его на 30 лет, но больше так и не выйдет замуж.
Когда «Бесаме мучо» прозвучала по радио, песня с того момента стала мировым шлягером, через 3 года - победительницей первого хит-парада в США, а потом — символом 20 века.
Только по официальным данным тираж записей «Бэсамэ мучо» на 120 языках, более чем в ста странах, составил свыше 100 миллионов экземпляров, а исполняли это творение более 700 артистов, среди которых были такие гранды, как «Битлз», Элвис Пресли, Пласидо Доминго, Фрэнк Синатра.

В больницу на майора Гаврилова приезжали посмотреть немецкие офицеры, удивленные его стойкостью. Благодаря его подвигу Брестская крепость оборонялась более месяца.

Петр Михайлович Гаврилов родился 17 (30) июня 1900 г. в селе Альвидино Казанской губернии (ныне Пестричинский район республики Татарстан). Принимал участие в Гражданской войне. С сентября 1925 г. на службе в Красной Армии. После окончания в 1939 г. военной академии имени Фрунзе Петру Михайловичу было присвоено звание майор.
Весной 1941-го он был переведен на службу в район Бреста. Так Петр Михайлович оказался рядом с Брестской крепостью незадолго до 22 июня 1941 года.

Подчиненные его называли «въедливым» начальником, потому что он вникал во все мелочи быта. Вникал дотошно, настойчиво, придирчиво. Он готовил их к войне безжалостно, предчувствуя ее приближение. Личный боевой опыт двух войн, строевой опыт и два военных образования, в том числе высшее, давали ему на это полное право. Знающие Гаврилова командиры считали его грамотным, требовательным, трудолюбивым, заботливым и пунктуальным.

Накануне войны майор Гаврилов не раз в своих беседах с бойцами и командирами откровенно говорил, что война вот-вот начнется, так как Гитлеру ничего не стоит нарушить акт о ненападении. Кто-то из любителей писать доносы на этот раз написал заявление в дивизионную партийную комиссию. Петра Михайловича обвинили в распространении тревожных слухов среди подчиненных. Ему грозило вполне серьезное партийное взыскание. Слушание персонального дела коммуниста Гаврилова было назначено на 27 июня 1941 года.
Но гораздо раньше началась война...

После нападения немцев на Брест Петр Михайлович сплотил вокруг себя советских бойцов и более месяца с 22 июня по 23 июля руководил обороной Восточного форта Брестской крепости.

День ото дня усиливался артиллерийский обстрел, все более жестокими становились бомбежки. А в форту кончились запасы пищи, не было воды, люди выходили из строя. Время от времени автоматчики врывались на гребень внешнего вала и кидали оттуда гранаты в подковообразный дворик. 29 июня гитлеровцы предъявили защитникам Восточного форта ультиматум — в течение часа выдать Гаврилова и его заместителя по политической части и сложить оружие.

После сильной бомбардировки 30 июня сопротивление защитников Восточного флота было окончательно сломлено, и те, кто уцелел, оказались в плену. Автоматчики обшаривали один каземат за другим — искали Гаврилова. Офицеры настойчиво допрашивали пленных об их командире, но точно о нем никто не знал. Некоторые видели, как майор уже в конце боя вбежал в каземат, откуда тотчас же раздался выстрел. «Майор застрелился», — говорили они. Другие уверяли, что он взорвал себя связкой гранат. Как бы то ни было, найти Гаврилова не удалось, и немцы пришли к заключению, что он покончил с собой.

Но Петр Михайлович продолжал сопротивление, укрывшись с остатками своей группы (12 человек с четырьмя пулеметами) в казематах. Оставшись один, 23 июля тяжело раненым попадает в плен.

Немецкие офицеры, восхищаясь его мужеством, сохранили ему жизнь и отвезли в военный госпиталь, где рассказали врачу, что «этот человек, в чьем теле уже едва-едва теплилась жизнь, всего час тому назад, когда они застигли его в одном из казематов крепости, в одиночку принял с ними бой, бросал гранаты, стрелял из пистолета и убил и ранил нескольких гитлеровцев».

В последующие дни в военный лазарет не раз приезжали немецкие офицеры посмотреть на советского героя, который проявил удивительную стойкость и волю к борьбе с врагом.

После выздоровления оказался в нацистских концлагерях, был освобожден только в мае 1945 г. После спецпроверки Петр Михайлович был восстановлен в звании, но исключен из партии из-за попадания в плен.Послевоенная жизнь для Петра Михайловича Гаврилова стала еще одним испытанием на прочность.

Учительница младших классов Альвединской школы Анна Козлова с горечью рассказывала:

«Наша первая встреча с Петром Михайловичем состоялась в 1947 году. Петр Гаврилов, встреченный жителями села как враг народа, стал жить в землянке с матерью. Работал пастухом, помогал собирать колхозный картофель. Мы дружили семьями. О войне он говорить не любил. Лишь изредка, после дотошных расспросов, рассказывал, что ему пришлось перенести. Вспоминаю случай. Осень. Идет уборка второго хлеба на колхозных полях. Лошадь тащит за собой телегу, из которой выпадает картофель. Петр Михайлович идет следом и собирает его. А люди, видя это, подкидывают ему еще: мол, «на, ешь, враг народа»! Самые наглые позволяли себе подойти сзади и пнуть его».
После выхода в 1956 г. книги историка Сергея Смирнова «Брестская крепость» восстановлен в партии и награжден орденом Ленина и удостоен звания Героя Советского Союза.
Петр Михайлович Гаврилов скончался 26 января 1979 года. Похоронен в Бресте. Имя героя носят улицы в Казани, Бресте, Краснодаре и Пестрецах.

Из Сети

ЖАДИНА
Нафаня - почтенный и красивый кот, девяти лет от роду. Залюбленный и зацелованный хозяевами по самую макушку! Соответственно - избалован и немного деспотичен. Была у Нафани любимая игрушка - замусоленная меховая мышь. Уж чем она так нравилась коту? Ведь в покупках "развлекушек" для его особы хозяева никогда скупились. Две попытки забрать и выкинуть непрезентабельную игрушку заканчивались "плачем Ярославны" Нафани. Он моментально просчитывал, что мышь собираются утилизировать и начинал страдать. Голос у Нафани был скрипучим и очень неприятным в высокой тональности! Поэтому хозяйка быстро мчалась к мусорному ведру и возвращала страхолюдную игрушку владельцу. Кот осуждающе смотрел на "неразумную мать" и уносил обратно свою забаву! Меховая мышь стала долгожителем среди игрушек. Пять лет она радовала Нафаню, который ещё проявлял интерес к своему "сокровищу" несмотря на возраст. Но вот случилось непредвиденное для кота...
У хозяев Нафани была уже взрослая дочка Лена, которая вздумала привезти родителям двухлетнего внука Игорёшу! До этого, сами дедушка и бабушка ездили проведать долгожданного наследника. Игорёша увидел Нафаню и восхитился! Огромный и мягкий кот размерами почти с малыша - он показался ребёнку подходящей кандидатурой на роль лучшего друга. Нафаня этих чувств отнюдь не разделял и вообще - он не привык к "маленьким людям". Жил всю свою жизнь в квартире с двумя "большими"! Игорёк проявил интерес к кошачьему корму из миски Нафани и долго доказывал коту, что бублик вкуснее, пытаясь угостить оным недоумевающего кота. Желал спать лишь в лежанке своего "друга", укладываясь рядом с ним и обнимая его цепкими ладошками. Нафаня терпел! Ему ясно дали понять, что Игорька обижать нельзя ни в коем случае... Да и не собирался он! Оставьте только его в покое и пусть маленький человек уедет... Однако пребывание наследника затягивалось. Как-то днём, Нафаня решил поиграть с мышью, пользуясь послеобеденным сном Игорёши. Но ребенок услышал шум и прибежал, шлепая босыми ногами по ламинату. Старая, замызганная мышь, привела малыша в восторг! Он решил, что можно поиграть вместе с Нафаней, но кот так не считал и резко "зафутболил" игрушку в дальние дали, под шкаф! Да так, что достать её сам он был теперь не в состоянии... Сделав вид, что не очень-то и хотелось, кот ушёл из комнаты. Но к вечеру он предпринял попытку выковырнуть игрушку. Тщетно. Нафаня совсем загрустил и ходил за "мамой" жалуясь и прося помощи. Мать не понимала. Она брала кота на руки, проверяла нос и убедившись, что кот не более, отпускала его. Игорёк внимательно следил за котом. На следующий день, мальчик настойчиво тянул бабушку к шкафу и указывая на пространство под ним, повторял:
- Мыса! Мыса!
В итоге дед отодвинул шкаф и все увидели злополучную игрушку! Игорёк схватил её и отнёс Нафане.
- На! Мыса! - мальчик положил игрушку рядом с лапами кота.
И тут Нафаня удивил всех! Он аккуратно пододвинул свою мышку к розовой ладошке Игорёши. Потом встал и обтерся головой об щёку ребёнка... Весь оставшийся срок пребывания гостей - эти двое были неразлучны. Такой доверительной дружбы у Игоря больше не будет никогда. С Нафаней они сохранили чудесные отношения на целых семь лет и мальчик непритворно плакал, когда его старый друг ушёл на радугу...
Нафанина мышь, хранится у двадцатилетнего Игоря до сих пор...

Автор не указан

Рассказ Аркадия Вайнера о том, как Владимир Высоцкий просил у него роль Жеглова:

— Я пришёл застолбить Жеглова! Никто вам не сыграет Жеглова так, как я его сыграю!

А у меня печень разболелась, и вообще, характер достаточно ехидный, я и говорю ему:
— Ну уж, так и никто…
— А кто сыграет?!
— Ну, начнём с Николая Губенко. Мужественный, красивый, пластичный, талантливый… Чем плохой Жеглов?
— Ты знаешь, ты прав, он замечательный актёр…
— Ну, а вот сейчас бушует повсюду новая звезда — Серёжа Шакуров — такой красивый, такой обаятельный, чем не Жеглов?
— У-у-у! И его я забыл… И он сыграет Жеглова…
Тут я сел на стул, потому что ещё ни от одного артиста в жизни не слышал, что он может предположить, будто кто-то сыграет его роль лучше него… Высоцкий постоял, перекачиваясь с ноги на ногу…
— Да, он сыграл лучше бы…
И тут же…
— Но вам-то с Жорой лучше не надо, вам надо так, как только я сыграю…
Тут я расхохотался, обнял его…
— Конечно, Володя, нет вопросов!
⠀

Искусство сильнее войны

1943 год. Ученицы одной из Ленинградских балетных школ были эвакуированы под Пермь. Девочки не хотели бросать занятия и местные жители пошли им навстречу, сделав специальный настил. Тренировки юных балерин превратились в представление, посмотреть на которое собирались все окрестные деревни.

Это потрясающее фото - о силе духа, о силе искусства. Трудно представить, что пережили в Ленинграде эти хрупкие девочки-тростинки, но фашистам не удалось сломить их.

Вот такие исторические фотографии дошли до нашего времени. Особенно, конечно, потрясает фото девочек-балерин.

В течение 50 лет он жил напротив «утёса самоубийств». Каждое утро он наблюдал за одинокими фигурами у края. Затем подходил, улыбался и говорил: «Не хотите чашечку чая?»

Он спас как минимум 160 жизней.

The Gap (Утес самоубийц) находится у входа в гавань Сиднея — потрясающий участок изрезанных скал, обрывающихся на 100 метров вниз к бушующему океану.

Туристы приезжают сюда ради захватывающих видов и грохочущих волн.

Но местные знают The Gap по другой причине: это одно из самых печально известных мест самоубийств в мире.

И почти 50 лет один человек жил прямо через дорогу. Его звали Дон Ритчи. Его называли Ангелом The Gap.

Дон не был психотерапевтом. У него не было подготовки по кризисному вмешательству. Он был всего лишь страховым агентом, который в 1964 году переехал в дом по адресу 1 Old South Head Road вместе с женой и тремя дочерьми.

Их дом выходил окнами на The Gap. Каждое утро Дон смотрел на утёсы.
И начал кое-что замечать.

«Мы прожили здесь совсем недолго, когда я понял, что многие приходят сюда посмотреть на вид, — рассказывал он позже. — А затем я обнаруживал, что некоторые из них исчезали».

Большинство людей просто отвернулись бы в ужасе. Большинство подумали бы, что это не их дело. Большинство просто переехали бы.

Дон Ритчи остался…

Во время Второй мировой войны он служил в Королевском австралийском флоте на корабле HMAS Hobart, где одной из его задач было дежурство на мостике — наблюдение за горизонтом в поисках опасности.

Этот навык — наблюдательность, бдительность, умение распознавать угрозу — остался с ним навсегда.

В The Gap он научился распознавать признаки: человек один. Стоит слишком близко к краю. Не двигается. Не наслаждается пейзажем. Смотрит вниз, в воду.

И когда он видел это, Дон не колебался.
Он переходил дорогу, подходил с открытыми ладонями — неугрожающе, спокойно — и мягким голосом говорил:

«Могу ли я вам чем-нибудь помочь?»

Или иногда:

«Почему бы вам не зайти ко мне на чай?»

Вот и всё. Никаких громких речей. Никаких лекций о ценности жизни. Просто простое человеческое приглашение.

И это работало. Снова и снова.

Он приводил людей к себе домой. Жена заваривала чай. Они сидели и разговаривали — иногда часами. Дон слушал, задавал вопросы, помогал увидеть варианты, которые были невидимы на краю утёса.

Официально Дон Ритчи приписывают спасение 160 жизней. Реальное число, вероятно, намного выше — его семья считает, что около 400 или даже 500.

Некоторые из спасённых возвращались спустя годы, чтобы поблагодарить его. Присылали рождественские открытки. Письма с рассказами о прожитых жизнях — браках, детях, карьерах, радостях, которых могло бы не быть.

Один человек, которого спас Дон, стал полицейским переговорщиком. Позже вернулся в The Gap и рассказал, что применяет те же методы, чтобы спасать других.

Дон продолжал это делать и в свои восемьдесят. Каждый день. Наблюдая. Ожидая. Будучи готовым.

Большинство людей переехали бы. Жить напротив утёса самоубийств — видеть, как люди приходят умирать всего в нескольких метрах от твоей двери — сломало бы многих.

Но не Дона.

«Я думаю: “Разве не прекрасно, что мы живём здесь и можем помогать людям?”» — говорил он.

В 2006 году Дон был награждён Медалью Ордена Австралии за «служение обществу в предотвращении самоубийств».

В 2011 году он получил награду Australia’s Local Hero Award.

Дон Ритчи умер 13 мая 2012 года в возрасте 85 лет, окружённый женой, дочерьми и внуками. Он боролся с раком.

После его смерти общество создало Don Ritchie Grove — тихое мемориальное место в The Gap, где на каменной стене высечены его слова:

«Всегда помните силу простой улыбки, протянутой руки, внимательного уха и доброго слова».

Таково его наследие. Не героические спасения и не драматические вмешательства. А простая человеческая доброта, повторённая тысячи раз за 50 лет.

Чашка чая.

Улыбка.

Разговор.

Иногда разница между жизнью и смертью так проста:

«Могу ли я помочь?»

Или:

«Не хотите чашечку чая?»

Из сети

100 лет Леониду Гайдаю

«Талант — это искра Божья. Не хочется говорить банальности, но талант всегда штучен. Гайдай, вне всякого сомнения, был отмечен Богом. Природа его таланта - это доброта, любовь, уважение к людям и, конечно, уникальное чувство юмора. Леонид Иович видел смешное там, где большинство из нас его не замечают. В жизни не каждый человек обладает чувством юмора. Далеко не каждый. Талантливые и остроумные юмористы, талантливые клоуны в жизни, как правило, невеселые люди. Может быть, единственным исключением был Юрий Владимирович Никулин. В жизни он был таким же искрящимся и остроумным, как на экране. При этом он мог рассказывать анекдоты как бы без особого выражения лица, а зал гомерически хохотал»

©️ Режиссёр Савва Кулиш

В это может быть и сложно поверить, но отцом советской кинокомедии стал настоящий фронтовой разведчик. Леонид Иович Гайдай проходил воинскую службу сначала в Монголии, а затем на Калининском фронте. Неоднократно участвовал в боевых операциях по захвату вражеских «языков». В 1943 году, будучи сержантом разведроты, Гайдай подорвался на противопехотной мине и получил тяжёлое ранение ноги. Он перенёс пять операций, но мастерство хирургов и собственная сила воли позволила будущему культовому режиссёру и актёру сохранить ногу: «Одноногих актёров не бывает», – с присущим ему чувством юмора говорил Гайдай фронтовым докторам. В 1944 году, после лечения в госпитале, Леонид Иович был комиссован. Гайдай вспоминает, как к ним в Монголию приехал военный комиссар для набора в действующую армию:

– Кто в артиллерию?
– Я!
– В кавалерию?
– Я!
– Во флот?
– Я!
– Да подождите вы, Гайдай, дайте огласить весь список!

Впоследствии этот эпизод режиссёр воспроизвёл в знаменитой картине «Операция «Ы!» и другие приключения Шурика». За свою жизнь Народный артист был награждён многочисленными наградами, среди которых Орден Отечественной войны I степени и медаль «За боевые заслуги»..

Самым знаменитым котом, пережившим все 900 дней ленинградской блокады, считается кот Максим. Он родился в 1937 году и всю свою жизнь провёл в семье Веры Николаевны Вологдиной на Большой Подьяческой улице.

Удивительный рассказ хозяйки о том, как её питомец выдержал первую, самую страшную военную зиму, приводится в «Блокадной книге» Даниила Гранина и Алеся Адамовича.

Как бы это ни было печально, но почти всех кошек и котов в те страшные дни в городе на Неве съели. Но кто осудит людей, умиравших от голода?

В семье Веры Вологдиной тоже дошло до этого – родной дядя Веры, в мирное время спокойный и уравновешенный человек, ежедневно чуть ли не с кулаками требовал кота на съедение.

Поэтому Вера и её мама для того, чтобы спасти четвероного от голодного двуногого, когда уходили из дома на работу, запирали кота Максима на ключ в одной из комнат. А ключ уносили с собой – ведь работу никто не отменял, город жил, город оборонялся!

А ещё в семье Вологдиных жил попугай по имени Жак. В хорошие довоенные времена Жаконя часто пел и много разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Он совсем перестал говорить, а его потускневшие пёрышки торчали в разные стороны.

И тогда ради своей любимой птички люди взяли в руки ружьё и.… не подумайте ничего плохого… взяли в руки отцовское ружьё, и обменяли его на горсть подсолнечных семечек! Настолько дорого было продовольствие в блокадном городе.

Попугаю Жаконе давали в день по несколько этих драгоценных семечек. Кот Максим тоже еле бродил – его шерсть вылезала клоками, когти не убирались, он перестал даже мяукать, выпрашивая еду.

И вот однажды Макс ухитрился залезть в клетку к попугаю…

В иное время случилась бы драма. Но в тот день, когда Вологдины вернулись с работы, они увидели поразительную картину – кот Максим и попугай Жак в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу.

Удивительно: голодный кот забрался к попугаю, но не съел его, а спал вместе с ним, согревая своим телом умирающую птицу!

Эта картина настолько всех впечатлила, так подействовала на дядю, что он перестал покушаться на кота...

Попугай Жаконя не смог пережить голод – он умер через несколько дней.

А кот Максим выжил.

Возможно, это был единственный кот в Ленинграде, который выдержал то страшное лихолетье.

После прорыва Блокады, когда жизнь стала налаживаться, легенда о Максиме разнеслась по всему городу. Ленинградцы приходили посмотреть на диковинное чудо – настоящего! живого! кота!...

А как-то раз одна учительница привела целый класс. После чего к Вологдиным потянулись регулярные экскурсии школьников...

Кот прожил 20 лет - очень много по кошачьим меркам. Он умер от старости в 1957 году. Невероятно интересен и факт его долгожительства. Не доедал, страдал, мёрз - а такая длинная жизнь. Многие сородичи Максима жили меньше в более удобных и благоприятных условиях.

Словно бы сама Судьба продлила Максиму годы для того, чтобы как можно больше людей его застали живым и запомнили.

Будем помнить и мы!

Из сети

Тайное завещание Мастера.

10 марта 1940 года в 16.39 Елена Сергеевна Булгакова сделала последнюю запись в своем дневнике: "Миша умер".
Узнав диагноз, врачи отписали мужу несколько дней жизни, а Булгаков прожил шесть месяцев. Все это время, пока силы окончательно не покинули его, он работал над романом. На папке, в которой хранилась рукопись, сделал надпись: "Дописать, прежде чем умереть!". Ослепший, в горячечном бреду, с температурой 42 градуса, он продолжал диктовать жене исправления к "Мастеру".
Перед смертью вложил ей в руки рукопись со словами: "Доверяю... Чтобы знали..."
Роман увидел свет лишь в конце 1960-х - тогда "Мастера" опубликовал журнал "Москва". В урезанном виде, но все же...
В один из вечеров, когда Булгаков, несмотря на болезнь, еще мог говорить, он сказал Елене Сергеевне, что хочет составить завещание и пусть в нем будут такие строки: человек, который придет к нему, Булгакову, после того, как будет опубликован роман «Мастер и Маргарита», придет в день, когда Михаил Афанасьевич сжег первый вариант рукописи романа, и положит цветы на могилу, - этот человек должен получить определенный процент гонорара от авторского...
Это была очередная, хотя и горькая шутка Михаила Афанасьевича. Но Елена Сергеевна пообещала мужу, что она выполнит его волю.
10 марта 1940 года Михаил Булгаков умер. А почти через тридцать лет, весной 1969 года, наутро после сноса в Москве последнего дома уже исчезнувшего к тому времени Охотного ряда, в котором находилось первое «Стереокино», на Новодевичьем кладбище появился молодой человек.
Он был один. И искал он могилу. Точного ее места он не знал. Помнил лишь, что этого человека похоронили в вишневом саду неподалеку от могилы Антона Павловича Чехова, среди могил старейших артистов Художественного театра. И все же молодой человек нашел то, что искал.
Позднее он узнал, что черный с прозеленью ноздреватый камень-надгробие, лежащий на могиле, прежде был на могиле Гоголя - писателя, которого покойный обожал и к которому как-то обратился во сне со словами: «Учитель, укрой меня чугунной шинелью!». Молодой человек потом сосчитал, что от ворот старого кладбища до могилы автора «Мастера и Маргариты» всего семьдесят шагов.
Именно могилу Михаила Булгакова искал в тот весенний день молодой человек. Нашел и расстроился: ни одного цветка. Молодой человек вернулся к воротам, к цветочному магазину.
Принес, положил цветы, постоял немного и уже собирался уходить, как вдруг услышал тихий голос: «Молодой человек, подождите». Он оглянулся и увидел пожилую даму. Она поднялась со скамейки, стоявшей чуть дальше по тропинке, и пошла ему навстречу:
«Простите, как вас зовут? Мне очень нужен ваш домашний адрес и номер телефона». «Зачем он вам?» - смутился молодой человек.
«Сейчас я не стану ничего объяснять. Поверьте, мне действительно нужен ваш домашний адрес. Вам ничто не угрожает», - ответила незнакомка.
Молодой человек представился: «Владимир Невельский, журналист из Ленинграда». Дама записала фамилию, имя, отчество, ленинградский адрес, телефон и, поблагодарив, пошла к выходу. А молодой человек стоял и терялся в догадках: что все это значит?
«Мистика какая-то. Чертовщина», - подумал он.
Вернулся в Ленинград. О встрече с незнакомкой он вскоре забыл. Но недели через две на его домашний адрес из Москвы пришел почтовый перевод. Невельский пришел в почтовое отделение, получил деньги. Страшно удивила сумма - деньги были огромные.
«От кого они?» - молодой человек снова терялся в догадках.
Повертел бланк почтового перевода: в разделе «Для письменного сообщения» ни слова...
Через день-два в ленинградской квартире раздался телефонный звонок: «С вами говорит Елена Сергеевна Булгакова...»
Владимиру Невельскому позвонила жена и друг писателя.
«Вы получили перевод? - спросила Елена Сергеевна. - Да, его послала я, выполняя волю покойного Михаила Афанасьевича. Он был великим шутником и выдумщиком. Даже когда заболел, устраивал розыгрыши».
И Елена Сергеевна рассказала Невельскому о необычном завещании Булгакова...
Так, спустя 29 лет, Елена Сергеевна выполнила последнюю волю мужа.
Мастер и его Маргарита.
На эти деньги праправнук русского адмирала и мореплавателя Геннадия Ивановича Невельского купил себе катер и назвал его "Михаил Булгаков"...
© "Всегда неожиданный Булгаков" ("Известия", 1983, N 239)

В 1927 году из Америки в СССР возвращался молодой человек, вызывавший оторопь у таможенников. Одетый по заграничной моде, отлично говоривший по-английски, он вёз с собой медицинское оборудование, купленное на деньги, которые ему заплатили за операции в крупнейшем госпитале США.

В том госпитале ему предложили престижную работу, от которой молодой человек отказался. А если добавить, что его отец до революции был владельцем Нижних торговых рядов в Москве, что его жена – дочь миллионера, и что он сам в своё время служил в царской армии, то можно решить, что «возвращенец» был просто сумасшедшим! Но Сергей Сергеевич Юдин ненормальным не был. Он был гениальным хирургом и убеждённым патриотом.

Вскоре после возвращения из США Юдин был назначен главным хирургом Института им Н. В. Склифосовского.
Тогда эта клиника на 96 коек была убогим помещением с печным отоплением. За три года Юдин превратил хирургический стационар и операционные института в лучшие не только среди отечественных, но и некоторых зарубежных клиник. Главная идея Сергея Сергеевича была в том, что работающие у него хирурги должны обладать широчайшим диапазоном возможностей, быть, как он сам говорил, «поливалентными»

Институт стал настоящей «хирургической Меккой», аккумулятором, где хирурги черпали идеи. В книге отзывов того времени – восторженные записи профессоров Герцена, Вишневского, Войно-Ясенецкого, иностранных светил.
Об операциях Юдина ходили легенды: он мог делать то, что выходило за пределы человеческих возможностей. Например, он выполнял резекцию желудка за 20–30 минут, чего до сих пор не удалось повторить ни одному хирургу в мире. Его сравнивали с пианистом-виртуозом, а сам хирург говорил: «Вскрываю брюшную полость, кладу руку на опухоль, беру аккорд и вижу, что опухоль удалима».
Юдин великолепно играл на скрипке и гитаре, а одну из своих книг назвал «Этюды желудочной хирургии». Он также дружил с художниками: его портреты кисти Нестерова и Корина до сих пор украшают Третьяковку.

Деятельность Сергея Сергеевича приобрела государственный размах, когда в 1930 годы он предложил методику переливания трупной крови. Консервировать кровь тогда ещё не умели. Открытие, сделанное накануне войны, позже спасло жизнь миллионам бойцов. Кроме того, Юдин с командой хирургов института выезжал на самые трудные участки фронта и оперировал одновременно на 4–5 столах, показывая и обучая. Его гениальными руками были спасены тысячи раненых.

В характере Сергея Сергеевича сохранялась детская искренность и порывистость, желание «играть» с судьбой. Он общался с иностранными журналистами без переводчика, писал открытки Черчиллю, отстаивал службы в Елоховском соборе, крестил детей своих сотрудников и называл советскую власть не иначе как «совдепией»…
И это не прошло безнаказанно.

В конце 1948 года, почти сразу после того, как Юдин был награждён второй Сталинской премией, хирург был арестован по обвинению в шпионаже.

В одиночной камере Лефортовской тюрьмы, после допросов и пыток, этот заключённый просил только об одном: дать ему возможность писать. На клочках бумаги, которую выдавали для туалета, Юдин создавал научные статьи, приводя по памяти цифры, графики, цитаты на нескольких языках.

В 1952 году его отправили в ссылку в сибирский городок Бердск. Вскоре жене одного из местных партийных бонз понадобилась операция. На звонок в Кремлёвку работавший там ученик Юдина ответил: «Лучшие хирургические руки страны – в Бердске!» После этого случая Юдину разрешили работать в Новосибирске. Он не только с упоением оперировал, но и начал серию экспериментальных работ со студентами.

В 1953 году Сергей Сергеевич был реабилитирован и вернулся на прежнюю должность. Однако один из учеников, сыгравший роль и в его аресте, восстановил против него часть сотрудников. Виртуозные операции Юдина, у которого «не было неоперабельных больных», не могли спасти его от разборок, склок, доносов… Спустя 11 месяцев он скончался от инфаркта после триумфального выступления на конгрессе хирургов.

После смерти Юдина его имя постарались забыть, хотя его открытиями и сегодня продолжают пользоваться миллионы медиков. О судьбе этого выдающегося человека рассказывают книги: «Образы великих хирургов», «Дело Юдина»

Ольга Алекперова

Из сети

Николаю Дроздову- 85

Урок труда у девочек в пятом классе. Учительница говорит:
– Девочки, у нас сегодня очень сложная тема: выворачивание канта наизнанку.
Одна из учениц тянет руку и спрашивает:
– Мария Ивановна, это что же получается – звездное небо внутри нас, а нравственный закон над головой?

Фильм «Собачье сердце», вышедший на экраны СССР в ноябре 1988 года, открыл сразу двух талантливых актеров, которым довелось играть фактически одну роль. Первый – актер из Алма-Аты Владимир Толоконников, второй – пёс Карай.
Мохнатого актера нашли в базе ленинградского Клуба служебного собаководства «Дружок». Выбирали из двадцати претендентов. Псу Караю на момент начала съемок было 5 лет, он состоял на службе в милиции и уже отличился 38 задержаниями.
Владелец и дрессировщик собаки, Елена Никифорова, рассказала, как режиссер фильма Владимир Бортко выбирал собак: «Меня просто спросили, что он может делать - ходить на задних лапах, ползать и так далее. Видимо, его выбрали потому, что он был дворняга в чистом виде - одно ухо висит, другое стоит. Пса сфотографировали, чтобы проверить фотогеничность, и обещали позвонить. Я уже и забыла о просмотре, как вдруг раздался телефонный звонок, на другом конце провода сказали: «Приходите на съемки, мы выбрали вашего Карая». Режиссер Владимир Бортко говорил о собаке: «Это был умнейший пес. Он разве что по-французски не говорил. Все делал с первого дубля».
Когда хозяйка привезла Карая на съемки, ей сразу сказали, что пес выглядит слишком гладким и ухоженным для дворовой собаки. Чтобы сделать пса «шелудивым», его обмазывали желатином. Один бок Шарика должен был выглядеть обваренным после того, как его окатили кипятком во дворе. Гримеры так постарались с красной краской, что прохожие шарахались от Карая во все стороны. Дело в том, что съемки длились не один день, поэтому Елена грим не смывала, собака так и ходила в боевой раскраске. «Я его потом еле отмыла от желатина», - вспоминала хозяйка.
Режиссеру нужен был натуральный двортерьер, и Карай вполне соответствовал заданным параметрам. Елена Никифорова нашла питомца как раз на улице, щенком, возле гаражей. Характер у пса получился вполне актерский. На съемочной площадке он не страшился яркого освещения, множества незнакомых людей, даже ветродуй, нагоняющий в кадр метель, был ему нипочем. Единственное, чего боялся Карай - уколы.
Что и сыграл: с чувством, с толком, с настроением.
Большую поддержку создателям фильма оказала Елена Никифорова. Она давала команды Караю, переводила ему задачи, которые он должен был выполнить, «с режиссерского на собачий». Специально для фильма хозяйка научила пса ходить на задних лапах, сидеть «зайчиком», «ставить на место» кошек. Последняя задача - не из легких: Карай жил с кошкой в одной квартире, в дружбе и согласии, и не видел в представителях этого семейства врага. В итоге эпизод с кошкой в картину не вошел.
Караю нелегко далась сцена, где Шарик ловит на лету колбасу. Хозяйка вспоминает: «В течение нескольких дублей его просто закормили этой колбасой, которая к тому же была еще и соленая. Но дворняга честно ловила ее, правда, потом сплевывала и мчалась к ведру с водой, чтобы запить».
Карай стал всеобщим любимцем, но самая большая взаимная любовь возникла у пса с Евгением Евстигнеевым, сыгравшем роль профессора Преображенского. Кстати, Владимир Толоконников, несмотря на то, что на съемках фильма с Караем не пересекался, специально приходил на площадку, чтобы познакомиться со своим «предшественником».
Да, на «Собачьим сердце» дело не закончилось. Великолепный Карай после фильма снялся еще в четырех проектах. У него была роль в короткометражном фильме «Переэкзаменовка», детской сказке «Рок-н-ролл для принцессы» и в эпизодических ролях в картинах «Навеки 19-летний» и «Свадебный марш».
К сожалению, Карай долго не прожил, пес погиб от отравления через два года после съемок. Остается надеяться, что все собаки точно попадают в рай.
©️ Кинологический Центр ДОСААФ

Супруги Бейли потерпели кораблекрушение в Тихом океане и четыре месяца 117 дней, выживали на надувном спасательном плоту.

Плавание было идеей Мэрилин. В 1966 году, через 4 года после свадьбы, она предложила Морису продать дом, купить яхту и поселиться на ней. Поначалу это казалось безумием. Супруги жили в Англии. Морис был наборщиком в типографии, а Мэрилин работала в налоговой службе. Но ее энтузиазм оказался заразителен, и в итоге муж согласился.

Через 2 года они стали обладателями небольшой яхты. В течение следующих 4 лет почти весь заработок уходил на подготовку к путешествию. Супруги решили, что поплывут в Новую Зеландию, чтобы начать там новую жизнь.

В июне 1972 года яхта покинула порт на юге Великобритании и взяла курс на запад. Морису к тому времени исполнилось 40, Мэрилин был 31 год. Они прошли Кельтское море, побывали в Испании и Португалии, заглянули на Мадейру и на Канарские острова. В каждом порту Мэрилин отправляла открытку матери, которая осталась в Англии.

Им понадобилось 9 месяцев, чтобы пересечь Атлантический океан и достичь Северной Америки. А потом они добрались до Панамы. Оттуда Мэрилин отправила последнюю открытку на родину.

Затем яхта прошла по Панамском каналу и оказалась в Тихом океане.

Катастрофа произошла через неделю. 4 марта 1973 года на рассвете их яхта столкнулась с умирающим кашалотом.
Получив полутораметровую пробоину, через 50 минут судно, с которым было связано столько планов и надежд — пошло на дно. У супругов остался только крохотный плот 1,8 метров. «Все пропало — наши мечты, наше большое приключение. — Жизнь будто остановилась.»

Мэрилин спасла с тонущей яхты маленькую плитку, коробок спичек, карту, компас, клей, несколько ножей, пластиковые кружки, пару ведер, фонарик, ножницы, бинокль и 6 сигнальных шашек. Кроме того, на плот перенесли почти 40 литров пресной воды и запас консервов, которого могло хватить на несколько недель.

Плот накрыли тентом. Морис успел накачать надувную лодку, которую захватили в плавание на всякий случай. Ее привязали к плоту веревкой. Кораблекрушение произошло в районе активного судоходства, поэтому супруги Бейли не сомневались, что их быстро спасут. Неделю они коротали время за игрой в самодельные карты, нарисовали домино. Морис читал вслух «Технику безопасности и выживания в море», книгу, которую случайно прихватил из библиотеки. Мэрилин вела дневник, рисовала кошек и платья, а на одной странице начертила план новой яхты. Они решили, что купят ее после возвращения.

Первый корабль Мэрилин и Морис увидели через 8 дней. Они кричали, махали руками и потратили все сигнальные шашки, но он не остановился. Через несколько дней на горизонте появилось другое судно. Чтобы привлечь внимание, пришлось поджечь лишние вещи, но их не заметили и на этот раз.
Третий корабль появился почти через две недели, 10 апреля. Затем четвертый, пятый и шестой. Ни один из них не остановился.

Уже через месяц Морис стал терять надежду на спасение. Ему казалось, что теперь они будут плыть вечно и никогда не увидят ничего, кроме волн и неба. Мэрилин верила в судьбу и убеждала его, что им не суждено умереть в море, раз они уже протянули так долго. Морис ни во что не верил и держался только благодаря жене.

Дрейфуя на волнах, супруги оказались в местах, которые редко посещают люди, океан кишел живностью. Плот окружали сотни рыб всех цветов радуги, мимо проплывали стайки дельфинов, иногда появлялись акулы и косатки. Одни прятались под плотом от солнца и хищников, другие объедали ракушки, которыми обросло его дно, третьих привлекло скопление рыб.

К плоту то и дело подплывали большие галапагосские черепахи, а в небе кружили олуши и фрегаты. Птицы никогда не видели людей и совершенно их не боялись. В книге «Второй шанс» Морис писал о первой пойманной олуше: «Я подкрался совсем близко, а она даже не двинулась, только глядела своими большими глазами с какими-то идиотскими кольцами вокруг. Несколько секунд изучала меня, а потом стала чистить перья. Тогда я протянул руку и схватил ее за шею».

По ночам раздавалось пение китов, а однажды совсем рядом всплыл кашалот. Мэрилин и Морис замерли, чтобы не спугнуть гиганта, способного перевернуть плот. Мэрилин прикусила губу, чтобы не заплакать. «Казалось, что этот Левиафан стоял там невероятно долго, — На самом деле вряд ли прошло больше десяти минут, но все это время мы ждали удара хвостом, который разрубит нас надвое».

Когда припасы стали иссякать, Мэрилин смастерила снасти с крючками из булавок, и они стали удить рыбу. Возле плота было столько спинорогов, что порой их можно было доставать из воды голыми руками. Потом Мэрилин научилась ловить молодых акул, которые сновали рядом. «Она сидела возле тента и от скуки прикоснулась к рылу акулы, — рассказывал Морис. — Та плыла мимо, поэтому Мэрилин провела по ней пальцем от головы до хвоста. Потом ей надоело, она схватила акулу за хвост и втащила на плот».

«На плоту не было ни уединения, ни секретов, ни комплексов. Но каким-то странным образом в полной изоляции мы обрели покой. Мы сбросили оковы так называемой цивилизации и вернулись к простому доисторическому образу жизни».

Дважды начинался шторм. Дождь не прекращался целую неделю, рыба перестала клевать. Лодка переворачивалась три раза, компас смыло в море, а емкости для пресной воды потерялись. Во время бури Морис свалился за борт, а когда выбрался, обнаружил, что все рыболовные снасти утонули.

На 45-й день дрейфа плот стал двигаться в сторону Панамы, однако через 20 дней его подхватило другое течение и снова понесло в мертвую зону посреди Тихого океана.

И плот, и лодка, не рассчитанные на долгое использование, трещали по швам. В довершение всего на 51 день надувную лодку продырявил самодельный крючок. Вскоре прохудился и плот. Шли дожди, Мэрилин и Морису приходилось постоянно вычерпывать воду и подкачивать выходящий воздух.

Они ловили рыбу каждое утро и по вечерам. Ели всё: печень, филе и глаза. Влагу высасывали даже из кишок, потому что иногда другого источника воды у них не было.

К концу плавания они едва держались на ногах. Из-за солнечных ожогов и постоянного контакта с соленой водой их кожа трескалась. Морис серьезно заболел и из-за сильного жара несколько дней почти не приходил в сознание.

«Большую часть времени на нас не было никакой одежды, — вспоминала Мэрилин. — У нас осталось по рубашке на каждого, пара шорт, один свитер. Все это мы хранили в брезентовой сумке и надевали рубашки только вылезая наружу, чтобы не обгореть на солнце. Они пропитались солью и натирали кожу».

30 июня 1973 года супруги Бейли, как обычно, утром ловили рыбу. Морис часто "плавал" на грани бессознательного состояния. Смерть от истощения была близка. Он не поверил жене, когда она сказала, что к ним приближается рыболовное судно. Мэрилин перебралась на лодку и стала отчаянно махать руками. До корабля было не больше 800 метров, но, он, как и все остальные, прошел мимо.
Мэрилин смотрела на удаляющихся рыбаков и шептала: «Пожалуйста, не уплывайте».
Корабль медленно развернулся.

Один из членов экипажа рыболовного судна Южной Кореи, которое возвращалось в Пусан после двух лет в Атлантике, заметил странный объект и доложил капитану. Истощенных мореплавателей подняли на борт. «Они ничего не говорили, только всхлипывали от счастья», «лицо мужчины было наполовину скрыто густой бородой. У женщины были длинные, растрепанные волосы, а ноги хрупкие и тонкие, как веточки ивы. Их одежда разваливалась. Они были настолько истощенными, что можно было рассмотреть форму костей под кожей» Корейские рыбаки выходили супругов Бейли и через несколько недель высадили на Гавайях.

Мы справились,— были слова Мориса.
—Теперь пора строить Аурелин II и плыть в Патагонию, – ответила Мэрилин.

По возвращении Морис и Мэрилин написали книгу о 117 днях, которые они провели на плоту. Гонорара хватило на новую яхту.

В 1975 году супруги отправились в новое плавание и все-таки побывали в Патагонии. Спустя пять лет Морис и Мэрилин вернулись в Англию и обосновались в городке Лимингтоне на берегу Ла-Манша. Они продолжали путешествовать, объездили всю Европу и увлеклись альпинизмом.

В 2002 году Мэрилин умерла от рака.
Когда ее не стало, Морис часто вспоминал те дни в открытом океане. Страхи ушли в прошлое, и осталось лишь фантастическое приключение, которое он пережил вместе с любимой женщиной.

Мориса не стало в 2019 году. Незадолго до смерти он дал интервью, в котором признался, что хотел бы снова оказаться на том плоту. "Это было чудесно, — сказал Морис. — Я никогда не был настолько близок к природе."

по материалам lenta .ru, nevsedoma. com

Фильм «Грязные танцы» до сих пор считается одним из «чудес» Голливуда. Малобюджетная мелодрама, которой давали всего неделю на прокат в кинотеатрах, принесла создателям свыше $170 млн в год выхода и стала любимой у миллионов женщин во всем мире. Картина стала одной из наиболее кассовых в прокате.
Создательница фильма Элинор Бергстин написала сценарий, основываясь на собственной истории. Она, как и главная героиня фильма вместе с родителями отдыхала в курортном пансионате. Там и состоялось ее знакомство с «грязными танцами», так назывались достаточно откровенные танцы – подражания латиноамериканским.
В образе Беби Бергстин изобразила себя, даже подарив героине свое собственное прозвище.
Элинор мечтала снять фильм о танцах и всячески пыталась найти для него финансирование. От сценария отказались почти все киностудии. Согласием ответила лишь компания Vestron. Vestron выделила фильму $4,5 млн.
На главную мужскую роль продюсеры фильма сначала искали латиноамериканца, решив, что это придаст картине нужный колорит. Но увидев Патрика Суэйзи и узнав, что он еще и профессиональный танцор, Элинор остановилась на его кандидатуре. «Не каждый день встретишь техасского мачо, который любит балет», - сказала она.
Элинор представляла себе главную героиню юной хрупкой темноволосой девушкой. Но, увидев на кастинге 27-летнюю Дженнифер Грей, Элинор изменила свое мнение – девушка была очень трогательной и пластичной. Актеры идеально смотрелись вместе в кадре. Денег было катастрофически мало и, чтобы не затягивать процесс, старались снимать все с одного дубля.
Когда снимали последний танец Джонни и Беби, Патрик Суэйзи неудачно приземлился после прыжка со сцены в зал и повредил колено, однако продолжал танцевать, чтобы не портить удачный дубль. Режиссер восхищался выражением мрачной решимости на лице актера, не догадываясь, что тот еле дышит от боли.
Зрители не знали и о том, что после съемок невероятно красивой сцены с «поддержкой» в озере актриса попала в больницу с гипотермией – этот эпизод снимали осенью, и вода была ледяной.
Саундтрек к фильму стал платиновым диском, а композиция «Time of my life» получила «Оскар» и «Золотой глобус» в номинации «Лучшая песня».

🔥 В 1991 году у берегов Южной Африки затонул круизный лайнер Oceanos. Экипаж бросил пассажиров. Главным героем этой истории стал гитарист Мосс Хиллс. «Ты на корабле, вокруг бушует океан, кромешная тьма», – вспоминал Хиллс. Пассажиры занервничали. Все ждали известий от экипажа, но ни один из офицеров не появился, чтобы рассказать, что происходит и дать инструкции, как себя вести. Тогда Мосс вместе с фокусником решили разобраться сами. Спустившись на палубу, Хиллс и его коллега-фокусник увидели членов экипажа: они в спешке, на полупустых спасательных шлюпках, покидали лайнер. Происходило что-то ненормальное, пугающее. Единственное, что понял Мосс, – лайнер тонет, они совершенно одни в бушующем океане и спасаться придется самим. Гитарист не имел ни малейшего понятия, как правильно спускать спасательные шлюпки в шторм. Но, тем не менее, Хиллс взял на себя и стал руководить эвакуацией, просто потому, как говорил позже, что рядом не оказалось никого, кто мог бы это сделать вместо него. Мест в шлюпках хватало всем 571 пассажирам лайнера – каждая шлюпка вмещала 90 человек. Хиллс руководил посадкой пассажиров в шлюпки и спуск их на воду. Через некоторое время крен усилился. Он достиг такой величины, что спуск шлюпок стал невозможен, а на борту оставалось ещё около 240 человек. Мосс нашел радиорубку. Пользоваться рацией никто не умел. Они жали на все кнопки подряд. Наконец им ответили. Мосс пытался объяснить, где находится лайнер, но не мог назвать радисту ни навигационных координат, ни времени, сколько еще лайнер предположительно будет оставаться на плаву. Разговор между Хиллсом и тем, кто ответил по радио: ,,Какой твой ранг, каким образом ты на мосту, ты не можешь сказать какие координаты?’’ - ,,Я простой гитарист.’’ ,,А кто рядом с тобой?’’ ,,Моя жена.’’ Кое-как, с помощью «голоса из рации» Моссу удалось определить координаты тонущего корабля. Было принято решение об эвакуации оставшихся пассажиров с помощью вертолетов. Когда прибыл первый спасательный вертолет, гитаристу пришлось пройти пятиминутный курс по управлению воздушной переброской пассажиров. Это было непросто. Судно погружалось все глубже, шквалистый ветер сильно раскачивал пассажиров, которых удалось поднять в воздух. Нервы у всех были на пределе… Корабль затонул через 40 минут после эвакуации последнего пассажира. Мосс Хиллс с женой Трейси покинули корабль последними. Ни один из 571 человека на борту не погиб. Хиллс эвакуировал даже собаку капитана. Кстати, последние минуты «Oceanos» в прямом эфире на весь мир транслировала ABC News.
Инет

Прислали по вотсап

Помните анекдот про инженера, который запросил плату в размере $10 000 и обосновал это тем, что 1 доллар нужно заплатить за поворот винта, а 9999 — за то, чтобы знать, какой винт именно нужно повернуть?

Что ж, этот знаменитый инженер действительно существовал, его звали Чарльз Протеус Штейнмец (1865-1923). Однажды его путь пересекся с самим Генри Фордом.

На заводе Ford в Ривер-Руж возникла техническая проблема с большим генератором, и инженеры-электрики завода не могли понять, в чём проблема. Форд лично обратился за помощью к Штейнмецу. Когда «маленький великан» прибыл на фабрику, он отказался от любой помощи и потребовал блокнот, ручку и койку. Он провёл на фабрике два дня и две ночи, слушая шум генератора и выполняя бесчисленные сложные вычисления.

На третий день он внезапно потребовал, чтобы ему принесли лестницу, рулетку и мел для доски. С большим трудом (учитывая его горб и дисплазию плеча) он поднялся по лестнице, пока не достиг вершины генератора. Используя рулетку, он вымерял точную точку на поверхности огромной машины и сделал отметку мелом.

Затем он спустился по лестнице и сообщил скептически настроенным инженерам, окружавшим его, что им придется снять боковую пластину, разобрать катушку генератора и снять 16 витков провода, начиная с того самого места, где он сделал меловую отметку.

После внесения исправлений, к изумлению инженеров, генератор снова заработал идеально.

Генри Форд был в восторге, пока не получил счёт от General Electric на сумму $10 000. Он признал отличную работу, проделанную блестящим инженером европейского происхождения, но почтительно попросил прислать более подробный отчет о проделанной работе, ведь 10 000 долларов были астрономической суммой в то время!

Штейнмец выполнил просьбу и вернул счёт, к которому он добавил следующую информацию:

- Меловая отметка на генераторе — 1 доллар;
- Знание того, где её нужно поставить — $9,999;
- Итого к оплате: 10 000 долларов США.

Счёт был оплачен. Молча, без протестов и без дальнейших задержек.

Эта история упоминается в письме Джека Б. Скотта редактору журнала «Life», опубликованном 14 мая 1965 года.

Штейнмец имел рост всего 120 см, но он стал великим инженером и ученым. Альберт Эйнштейн, Никола Тесла и Томас Эдисон были его друзьями, а его вклад в математику и электротехнику сделал его одним из самых любимых и мгновенно узнаваемых людей своего времени.

Гитлер поручил что-то предпринять, поднять боевой дух армии.
И тогда министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс решил сыграть на контрасте и показать противника жалким и ничтожным. Он задумал снять небольшой ролик, где советские солдаты рвут друг друга на части за кусок хлеба.
По некоторым данным на исторические съемки приехал сам Геббельс.
По его задумке, перед судьбоносной битвой за Москву необходимо было поднять упавший дух немецких солдат, которые с трудом взяли Смоленск. Фашисты за месяц брали целые государства, а тут на два с лишним месяца застряли в российской глубинке.

Специально из числа военнопленных были выбраны люди, с неевропейской внешностью. Была поставлена цель замучить их до буквально животного состояния, чтобы ничего человеческого в них не осталось… и швырнуть еду, как стае голодных зверей.
Спустя какое-то время в лагерь приехали большие чины, а вместе с ними целый отряд кинооператоров и режиссеров, лучших в Германии. Свет, камера, мотор! По периметру загона с узбеками выстроились арийцы – высокие, красивые, светловолосые, голубоглазые, как с обложки модного журнала. Они идеально контрастировали с темнокожими, измученными пленниками. Тут же подъехала машина и открыла багажный отсек. Оттуда разнесся немыслимый запах свежеиспеченного сдобного хлеба, от которого сглотнули слюну даже сытые арийцы.
Кульминацией этой мерзкой идеи должна была стать булка хлеба, брошенная в загон под кинокамеры. Это должен был быть великий фильм Рейха, как полуживотные бросаются на хлеб, грызя себе подобных зубами. Для солдат это должен был быть очень поучительный материал: «У вас не должно остаться места для жалости к этому отребью. Это не люди.» Но все пошло не так. Брошенная булка хлеба упала в середину загона, к ней подошел самый младший мальчишка. Гробовая тишина. Бережно ее поднял и трижды поцеловал его, поднося поочередно ко лбу как святыню. А потом передал самому старшему. Потом узбеки сели в кружок, сложили ноги по-восточному и стали передавать по цепочке крошечные кусочки хлеба, словно плов на Самаркандской свадьбе. Каждый получил кусочек, грел об него руки, а потом неторопливо, закрыв глаза, съедал. И в конце этой странной трапезы прозвучало: «Худога шукур».

Немцы были вне себя от досады и ярости.
Планы Геббельса разбились о благородство народа.
Он не представлял, насколько величественными могут быть люди другой расы, какими могут быть отношения между ними, насколько можно любить Родину и с достоинством уважать хлеб.

Из сети

Итальянский дайвер Энцо Майорка нырял в море близ Сиракуз со своей дочерью Россаной, которая была на лодке.

Погружаясь, он почувствовал, что что-то слегка ударило его по спине. Он повернулся и увидел дельфина. Потом понял, что он не хочет играть, а что-то говорил.

Животное нырнуло и Энцо последовал за ним. На глубине около 15 метров, находился, попавший в заброшенную сетку, еще один дельфин.

Майорка быстро попросил дочь дать ему нож для дайвинга. За несколько минут они сумели освободить дельфина, который, из последних сил, испустил "почти человеческий крик" (так выразился сам Майорка).

Дельфин может выдержать под водой до 10 минут, потом тонет. Освобожденного, всё еще ошеломленного дельфина Энцо, Россана и другой дельфин вывели на поверхность. А потом неожиданно оказалось, что это была дельфиниха, которая через несколько мгновений родила дельфинёнка.

Дельфин-отец сделав круг, подплыл к Энцо, прикоснулся к щеке (как поцелуй) - жест благодарности... и уплыл.

После всего происшедшего Энцо сказал: "Пока человек не научится уважать природу и разговаривать с животным миром, он никогда не узнает свою истинную роль на Земле!"

Последний гражданин СССР

Существует история об официально последнем гражданине СССР, им стал космонавт по имени Крикалёв Сергей Константинович. Этот человек поневоле стал последним гражданином Советского Союза. Сергей был отправлен с Советской станции "Байконур" в космос, в этой экспедиции ему предстояло прожить не более 5 месяцев и вернуться обратно на Землю, но пока он был в космосе его родина распалась. Он непредумышленно установил мировой рекорд по пребыванию в космосе. У страны не было возможности вернуть его на Землю. Ему сказали, что страна, отправившая его в космос больше не существует. Трудно представить эмоции Сергея в этот момент. Пока в Москве шел переворот станция "МИР" продолжала вращаться вокруг Земли.

Станция стала домом для Сергея и последним кусочком СССР. Развал страны нанес огромный удар по космической отрасли. Сергею сказали, что для его возврата у страны отсутствуют деньги. ЦУП попросил его как можно дольше задержаться на станции. Его смогли заменить лишь тогда, когда Германия выкупила его место для своего бортинженера за 24 миллиона долларов. Если бы не этот случай с Германией, то возможно Сергея бросили бы на этой станции навсегда...

Сергей Крикалёв вернулся домой 25 марта 1992 года, проведя в космосе 311 дней. После посадки капсулы на Землю вышел человек с буквами СССР на скафандре, а в руках у него было знамя советского союза. Также было сказано, что вид Сергея был изможденный, кожа была бледного цвета. Стало понятно, что когда Сергею сообщили новость о том, что он останется на станции еще на какое-то время, ему пришлось урезать запасы потребляемой пищи.

Через два года после этого случая ему присвоят звание "Героя России", а чуть позже он станет первым российским космонавтом, который полетит на шаттле НАСА и станет первым участником на станции "МКС".

Самое страшное, что придумало человечество, — это застолье", — говорил Вицин. В киношной среде даже ходила такая байка. Один актер говорит другому: "Был вчера на презентации. Стол был шикарный. Все были, все пили. Леонов, Папанов, Миронов, Никулин, Моргунов, Вицин…" - "Стой, — прервал второй, — не ври". — "Ну все были, и все пили. Кроме Вицина, конечно…"».

Как вспоминали друзья актёра, его первое (и последнее) знакомство с табаком произошло в восемь лет. Он гулял во дворе с мальчишками, и те где-то умудрились достать длинную цигарку. Принесли спички, спрятались под лестницу, зажгли, начали по очереди втягивать дым – кашляли жутко, но уж очень хотелось быть «как взрослые». Когда очередь дошла до Вицина, он неловко втянул дым, подавился, закашлялся, почувствовал, как бешено заколотилось сердце, заслезились глаза, а во рту появился неприятный «жженый» привкус и отбросил окурок, давясь дымом. С тех пор у него на всю жизнь остался антиникотиновый рефлекс.

Что касается алкоголя, то от него Георгий Вицин отказался уже будучи студентом. Как-то под Новый год (впрочем, не известно, под какой именно) актер, переживая не лучшие времена, решил выпить, чтобы «проветриться». Однако, когда он проснулся утром 1 января, он понял, что ему не только не стало спокойнее на душе, а стало теперь вдобавок плохо физически. И тогда он решил: «Если на утро хочется удавиться, то лучше не пить!». Так что почти всю жизнь Георгий Вицин был убежденным трезвенником, хотя играл в кино заядлых пьяниц...

Многие режиссеры и коллеги Георгия Вицина, узнавая настоящий возраст актера, искренне удивлялись, как ему удается оставаться в такой хорошей форме и так молодо выглядеть. Вицин рассказывал им про правильное питание и спорт, но многие махали на это рукой – мол, надо чувствовать вкус жизни, а не хлеб с водой по расписанию принимать. Однажды Нонна Мордюкова, известная своей вспыльчивостью и прямолинейностью, после эпизода поцелуя купчихи Белотеловой с Бальзаминовым заявила Вицину при всей съемочной группе:

-Да разве ж ты мужик? Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь! Труп ты!
Вицин на это только улыбнулся, а через полчаса, прервав съемочный процесс, уже сидел в позе лотоса – даже на площадке он никогда не пропускал время медитаций, и режиссеры, с которыми он работал, с этим поневоле мирились. Вообще, Георгий Вицин был одним из немногих людей в СССР, кто занимался диковинным по тем временам «хобби» - йогой. Актер объяснял, что именно благодаря йоге, помогающей ему расслабляться, у него так легко получалось играть своих героев.

P.S. В одном из последних интервью, в ответ на просьбу журналиста пожелать что-нибудь читателям издания, Вицин сказал: «Не суетитесь, люди. Жизнь отнимает страшно много времени!» Неплохое напутствие потомкам от великого актера, философа и мудреца…

Из сети

Бойко Алексей Фёдорович — ефрейтор, незрячий слухач прожекторного батальона 84 отдельной зенитной артиллерийской бригады ПВО (Ленинградская армия противовоздушной обороны).

Алексей Федорович стал одним из первых красноармейцев-слухачей, прошёл всю войну, был награждён медалями. Всего за время Великой Отечественной войны небо Ленинграда охраняли 12 таких человек.
Каждый слухач служил в паре со зрячим бойцом. Помощник разворачивал трубы звукоулавливателя в разные стороны, а слухач лишь подносил ухо к маленькому отверстию.

За несколько десятков километров слепой слухач мог не только узнать о приближении самолета, но и определить его марку. Слухачи запросто отличали советские самолеты от фашистских и по шуму мотора сообщали зенитчикам о том, что приближается «Хейнкель» или «Юнкерс». Подготовки к отражению налета у зенитчиков и летчиков было достаточно.

Количество жизней, спасенных слепыми слухачами невозможно подсчитать. Каждый месяц благодаря их работе отражались сотни налетов.

15 мая 1963 года астронавт Гордон Купер сел в крошечную металлическую капсулу размером почти с телефонную будку и позволил ракете унести себя в темноту над Землёй.
Его корабль назывался Faith 7.
Задача выглядела простой только на бумаге: 22 раза облететь планету, провести в космосе сутки и вернуться живым.
Сначала всё шло почти идеально.
А потом, на 19-м витке, загорелся первый аварийный сигнал. Датчик ошибочно показал, что капсула уже начала входить в атмосферу. Купер отключил его.
Неприятно. Но не смертельно.
А затем исчезло питание.
Короткое замыкание вывело из строя автоматическую систему ориентации — именно ту, которая должна была рассчитать точный угол, момент и траекторию возвращения на Землю.
В космосе это не мелочь.
Если войти слишком полого — капсулу отбросит от атмосферы, словно камень от воды.
Если слишком круто — трение превратит корабль в огненный метеор.
Разница между жизнью и смертью измерялась долями градуса.
И все приборы, которые должны были помочь найти эту границу, замолчали.
В Центре управления видели, как системы отказывают одна за другой. Но ничего не могли сделать.
Купер остался один.
165 миль над Землёй. Без автоматики. Без нормальной навигации. Без права на ошибку.
И тогда он сделал то, что может сделать только человек, который не поддаётся панике.
Он взял ручку и нарисовал линии прямо на стекле перископа, чтобы ориентироваться по горизонту. Посмотрел на звёзды, которые месяцами изучал перед полётом. Сверил время по своим наручным часам.
Когда машины умерли, пилот сам стал машиной.
Он считал в уме. Сверялся с созвездиями. Смотрел на Землю под собой. Отмерял секунды часами.
И в нужный момент включил тормозные двигатели.
Капсулу затрясло. Небо превратилось в огонь. Связь исчезла.
Несколько минут Faith 7 летела сквозь раскалённую плазму. На Земле никто не знал, жив ли он.
А потом раскрылись парашюты.
Капсула приводнилась в Тихом океане всего в 4,4 мили от спасательного авианосца USS Kearsarge (CV-33).
Это было самое точное приводнение за всю историю программы Project Mercury.
Человек с наручными часами, ручкой и звёздами за окном превзошёл всю автоматическую систему NASA.
Мы живём в мире, который обожает технологии.
И да, технологии невероятны. Они ведут нас в космос, спасают жизни, соединяют континенты.
Но история Гордона Купера напоминает о главном:
последним резервом никогда не было программное обеспечение.
Последним резервом был человек, способный смотреть в окно, ясно мыслить, когда всё ломается, и принимать решение.
Питание отключено. Приборы мертвы. 165 миль над Землёй. Шанс на выживание — доли градуса.
Он нарисовал линии на стекле. Прочитал звёзды. Сверил время по часам. Всё рассчитал сам.
И вернулся домой.

Писaтель Марк Твен и Оливия Лэнгдон прoжили вмeстe 36 лет
⠀
Пoсле свадьбы Твен cказал свoему приятeлю: «Если бы я знaл, кaк cчастливы жeнатые люди, я бы жeнился 30 лет нaзaд, не тратя время на выращивание зубов». Твену тогда было 32 года. Они были очень разными людьми. Сэмюэл Клеменс — это настоящее имя Марка Твена — вырос в небогатой семье и с юности сам зарабатывал на жизнь. Начал свой трудовой стаж в редакции газеты, потом получил профессию лоцмана и плавал по рекам, потом решил добывать серебро.

Потерпев фиаско, стал писать рассказы. И сразу прославился на всю Америку. Тогда-то он и влюбился в прелестную Оливию — дочь богатого капиталиста. Марк влюбился даже не в девушку, а в её портрет. Приятель Твена показал ему медальон с изображением своей сестры и пригласил Марка погостить в своём доме. На второй неделе знакомства Твен сделал Оливии предложение. Он нравился ей, но девушку смущали возраст Марка — он был старше на десять лет и его неинтеллигентные манеры.

К тому же у Твена за душой не было ни гроша. Впрочем, наличие у него писательского таланта Оливия не отрицала. Тем не менее, она ответила отказом. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз Оливия мотивировала его тем, что Твен недостаточно серьёзно относится к религии. На это Марк ответил, что по желанию Оливии он непременно станет хорошим христианином.

В душе девушка уже была готова стать женой Твена. Только он об этом не догадывался. Решив, что его положение безнадёжно, Марк уехал. Но по дороге на вокзал его коляска перевернулась. Твен сделал вид, что серьёзно ранен. Его привезли обратно. Оливия вызвалась быть сиделкой и, выслушав ещё одно предложение руки и сердца, сдалась.

После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву. Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям. Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц. Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения. Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу. Она звучала так: «Чёрт побери!». Дочь Клеменсов — Сьюзи — говорила так: «Мама любит мораль, а папа кошек».

Твен слушался жену во всём. Писал в одном из писем: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально». Оливия называла мужа «седым юношей» и приглядывала за ним, как за ребёнком. А он был уверен, что силу, энергию и детскую непосредственность ему помогла сохранить только Оливия.

Ливи гордилась чувством юмора мужа. Однажды, читая какую-то книгу, Твен хохотал на весь дом. Оливия спросила, какой автор так его рассмешил. Марк ответил, что не знает, но книга очень забавная. Ливи взяла её, чтобы узнать имя писателя и прочла на обложке: «Марк Твен». Юмор выручал его в самых безнадёжных ситуациях. Он позволил Твену не опустить руки, когда выяснилось, что жена безнадёжно больна. По всему дому и даже на деревьях сада Марк развесил весёлые записки, чтобы рассмешить Оливию. На одном из посланий было дано указание птицам, когда им петь и насколько громко. Эта записка висела у окна спальни Ливи.

В их жизни было много трагедий. Смерть детей, банкротство Твена. Марка спасал его врождённый оптимизм, Оливию — христианское смирение. Они не мыслили жизни друг без друга. Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи. А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр.

На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, в котором были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.

Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость — без страха и уныния».

Конец 70-х, самолет Москва — Париж. Незадолго перед посадкой в салон входит стюардесса и говорит:
— Мадам и месье, товарищи, скоро наш самолет приземлится в парижском аэропорту. Когда вы окажетесь на французской земле, вам наверняка понадобится о чем-то спросить у местных. Я готова перевести ваш вопрос на французский. Прошу.
Один из пассажиров спрашивает:— Как будет по-французски «Как пройти к Эйфелевой башне»?
Стюардесса перевела. Спрашивает второй: — Как будет по-французски «Сколько стоит чашка кофе»? Стюардесса перевела.
Спрашивает третий: — Как будет по-французски «Вы очень красивая девушка, я хотел бы с вами познакомиться»?
Стюардесса перевела и этот не вполне соответствующий моральному кодексу вопрос.
Тут вдруг робко подает голос неизвестно как оказавшийся на борту авиалайнера пожилой еврей:
— Извините, а как будет по-французски «Где тут у вас дают политическое убежище»?
Поднимается мужик в кожаной куртке, сурово глядит на еврея и спрашивает: — А вам зачем?
— Боже упаси, — отвечает пожилой еврей. — Мне это совсем незачем. Я просто хотел деликатно выяснить, кто у нас старший группы."

Письмо Юрия Гагарина жене и детям

10 апреля, за два дня до своего полета в космос, Гагарин написал письмо жене Валентине. Это было прощальное письмо, ведь он знал, как высока вероятность того, что назад он не вернется.

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!
Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе ту радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу — проложить первую дорогу в космос!
Можно ли мечтать о большем? Ведь это — история, это — новая эра! Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее я всегда чувствую вас рядом с собой.
В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина. Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны. Вырасти людей, достойных нового общества — коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолетную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать все до конца.
Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то ещё в детстве прочитал слова В. П. Чкалова: «Если быть, то быть первым». Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полет людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.
Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.
Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и все. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом ваш папа и Юра.
10.04.61 г.

Валентина Ивановна прочитала это письмо только через семь лет — после гибели мужа в авиакатастрофе 27 марта 1968 года. Именно тогда ей его и передали, все предшествующее время письмо пролежало в служебном сейфе.
После гибели мужа, Валентина больше не вышла замуж и не дала ни одного интервью…

Самуилу Маршаку истинная любовь была подарена свыше. Он встретил Софью Мильвидскую на пароходе, который плыл к Святой земле. Молодые люди сразу стали общаться, как старые знакомые. Один из пассажиров сказал о них: «Я вижу, эту пару создал сам Бог». Пассажир оказался прав: пара прожила, не расставаясь, больше сорока лет.

15-летним подростком Сёма Маршак впервые попал в Петербург. На одном из литературных вечеров он блеснул своими стихами. «Да это второй Пушкин!», — решил кто-то из гостей и рассказал о Сёме критику Стасову. Тот принял участие в молодом даровании. Сёма поступил в привилегированную гимназию. О нём заботились, опекали. Когда юноша стал подозрительно кашлять, его отправили в Ялту, где он год прожил на даче Горького. Но умер Стасов, а Горький решал личные проблемы. И оказалось, что до Сёмы никому нет дела. Чтобы прокормить себя, Маршак устроился работать в газету. И скоро отправился корреспондентом на Ближний Восток. Это был подарок судьбы. Из путешествия он привёз не только новые стихи, но и невесту.

Вернувшись в Петербург, они уже знали, что жить будут вместе. Соня — девушка редкой красоты — была хорошо образована. Она училась на химическом факультете женских курсов. Корреспондент Маршак ездил в командировки, так что целый год жених и невеста прожили, часто разлучаясь. Выручали письма. Маршак в них просил: «Верь мне всегда. Пусть у тебя не будет недоверчивости и, не дай Бог, подозрений. Жизнь не без облаков, не без туманов. Но ты будешь свято верить, что наше солнце всё-таки выглянет».

Софья верила. Она чувствовала, что Самуил — её судьба. Они поженились. Планы были грандиозными: свадебное путешествие в Англию на два года. Супругов пригласили на учёбу в Лондонский университет.

По возвращении у Маршаков родилась дочь Натанель. Родители любили её бесконечно. Самуил записывал: «Девочка спит в своей корзинке, тихонько посапывает носиком. Я ей немного утром поплясал. Дитя — радость». Но родительское счастье длилось всего полтора года. Натанель опрокинула на себя кипящий самовар. Спасти её не удалось. В те чёрные дни Самуил писал: «Сейчас мне и бедной Софье Михайловне хотелось бы одного: отдаться всей душой какой-нибудь интенсивной работе. Делу помощи несчастным и обездоленным. Больше всего мы желали бы помочь детям».

Когда у супругов родился сын Иммануэль, они не спускали с него глаз. Но мальчик заболел скарлатиной. Врачи были бессильны. Маршакам оставалось только молиться. И сын поправился. В Гражданскую войну вся семья оказалась в Екатеринодаре. В городе царила разруха. По улицам бродили осиротевшие дети. Маршаки не могли пройти мимо. Они стали спасать ребят. Организовали детский городок с жильём, столовой и театром. Самуил писал для него пьесы. Так на свет появился детский писатель Маршак.

Молодой стране нужна была новая детская литература. И о Самуиле вспомнил Горький. Он предложил ему организовать детское издательство. В семье Маршаков уже было двое сыновей, и Софья Михайловна добровольно забыла о своём призвании химика. Благополучие семьи стало её главным делом. Софья Михайловна была необыкновенно умна. Она понимала, насколько талантлив супруг и знала, что именно на ней лежит ответственность за его судьбу. Поэтому Самуил всю жизнь понятия не имел, что такое хозяйственные хлопоты и бытовые проблемы.

В годы репрессий Маршака не тронули. Он и сам не понимал, почему забрали почти всю редакцию Детгиза, а он не только уцелел, но и был обласкан властью. Его наградили орденом, дали четыре сталинских премии, квартиру, дачу и личный автомобиль. Говорили, что Маршак умел адаптироваться к любым обстоятельствам. Это умение помогло ему спасти семью. Помогло не погибнуть, как десяткам друзей, за которых он, кстати, не боялся хлопотать в кабинетах высоких начальников.

Маршак продолжал творить. Его радостную поэзию любила вся страна. А на семью обрушилась новая трагедия. Умер младший сын — 20-летний Яша. Маршак пережил это горе только благодаря переводам шекспировских сонетов. Ему казалось, что они написаны о Яше. А Софья Михайловна страшного удара судьбы вынести не смогла. Она тяжело заболела. Когда её не стало, один из друзей семьи сказал о ней: «Тем, что Маршак осуществился Маршаком, мы обязаны Софье Михайловне».

БЕДА

— Есть женщина в мире одна.
Мне больше, чем все, она нравится.
Весь мир бы пленила она,
Да замужем эта красавица.
— А в мужа она влюблена?
— Как в чёрта, — скажу я уверенно.
— Ну, ежели так, старина,
Надежда твоя не потеряна!
Пускай поспешит развестись,
Пока её жизнь не загублена.
А ты, если холост, женись
И будь неразлучен с возлюбленной.
— Ах, братец, на месте твоём
И я бы сказал то же самое…
Но, знаешь, беда моя в том,
Что эта злодейка — жена моя.

С.Я. Маршак

Оставшись без жены, Самуил Яковлевич с головой ушёл в работу. Мир детства, в который погрузился Маршак, надёжно защищал его от отчаяния. А результатом стала непревзойдённая литература, которой до сих пор зачитывается ребятня всего мира.

Кyxaрку cлучaйно зaбыли нa apктическом остpoве и кopaбль oтплыл. Жeнщинa полтopa гoдa жилa в oкружении бeлых мeдведей

Нa зape покорения Aрктики дaже крепкие мужчины-первопроходцы не выдерживaли суровых условий. Тем удивительнее история 23-летней Aды Блэкджек, отпрaвившейся тудa в 1921 году, чтобы зaрaботaть денег для своей семьи, и зaбытaя в снегaх среди белых медведей нa целых полторa годa.

Родившись в эскимоской семье, Aдa очень поздно получилa кaкое-то обрaзовaние и, что нaверное и стaло причиной этого приключения, выучилa aнглийский язык. Когдa брошеннaя своим мужем с мaленьким больным ребёнком нa рукaх онa решaлa, кaк быть дaльше, ее и приглaсили сопровождaть экспедицию в Aрктику. Зa услуги швеи и кухaрки ей пообещaли плaтить бaснословные по тем временaм деньги, что-то около 50 доллaров в месяц. Но все пошло не по плaну.

Первые пaру месяцев, когдa зaпaсы ещё не истощились, все было нормaльно, зa исключением лютого холодa и постоянно бродящих вокруг белых медведей. Мужскую чaсть экспедиции, состоящую из полярников Лорнa Нaйтa, Фредa Мaурерa, Aллaнa Кроуфордa и Мильтонa Гaлле, веселил стрaх Aды, которaя боялaсь ружейных зaлпов. Но онa, видимо, чувствовaлa приближение беды.

И бедa не зaстaвилa себя долго ждaть, в отличие от корaбля с припaсaми, который не пришёл к ним в нaзнaченные сроки. Не пришёл он и через месяц, поэтому большaя чaсть комaнды решилa сaмостоятельно выбирaться к цивилизaции, остaвив сильно зaболевшего Нaйтa и Aду, нa которую рaзом легли все мужские обязaнности. Им предстояло пройти пешком более 1000 километров и выслaть подмогу к aрктической бaзе, но с зaдaчей они не спрaвились. Их тaк никогдa не нaшли.

Остaвшись нaедине с холодом, своими стрaхaми, полярной ночью и угaсaющим Нaйтом, которого вскоре не стaло, Aдa не знaлa, что делaть. Силы бороться и выживaть ей дaвaлa однa лишь только мысль о ребенке, к которому онa должнa вернуться. Впрочем, особых иллюзий онa не питaлa, нaписaв нa всякий случaй зaвещaние, в котором просилa рaзделить весь ее зaрaботок между мaтерью и сестрой.

Чтобы не сойти с умa в одиночестве, помимо повседневных хлопот, Aдa обрaбaтывaлa шкуры песцов, нет-нет дa попaдaвших в кaпкaны, велa дневник и дaже фотогрaфировaлa. Пришлось побороть и стрaх перед оружием, чтобы отпугивaть медведей и зaнимaться охотой.

Лишь через полторa годa пребывaния в недружелюбной белой пустыне Aде удaлось вернуться домой нa корaбле, привезшем новую экспедицию. Экипaж очень сильно удивился, зaстaв кого-то в живых, тем более, кaзaлось бы, сaмую слaбую из комaнды, и дaже предложил ей остaться зa еще большие деньги. Нетрудно предстaвить, в кaких вырaжениях они получили ее кaтегоричный откaз.

Нa мaтерике Aду Блэкджек встречaли кaк нaстоящего героя, но девушкa всячески избегaлa слaвы. Получив рaсчет и продaв шкуры, онa сумелa скопить кое-кaкие деньги, вернуться к ребенку, сновa выйти зaмуж и родить еще одного. Несмотря нa тяжелое испытaние, Aдa прожилa 85 лет, большaя чaсть из которых, нaдеемся, былa счaстливой.

Все четыре двигателя остановились на высоте 37 000 футов (11 277 метра)— и объявление капитана позже войдёт в историю как одно из самых спокойных и выдержанных в авиации.

24 июня 1982 года. Семь миль над Индийским океаном.
Рейс British Airways 9 — Boeing 747 с 263 людьми на борту — спокойно летел сквозь темноту, когда начало происходить невозможное.

Сначала экипаж заметил огни Святого Эльма: странное голубоватое свечение, будто электрические разряды скользили по стеклу кабины.

Затем вдоль крыльев появились мерцающие искры, словно самолёт оставлял за собой огненный след.

Капитан Эрик Муди и его команда имели огромный опыт. Тысячи часов налёта. Непогода, турбулентность, аварийные ситуации — всё это они уже проходили.

Но ничего подобного не видел никто из них.

И вот раздался сигнал тревоги, которого боится каждый пилот.

Сначала остановился четвёртый двигатель.

Через несколько секунд — второй.

Потом — первый.

И в конце — третий.

Менее чем за полторы минуты все четыре двигателя полностью отказали.

Полная тишина.

На высоте 11 километров.

Потеря одного двигателя — неприятность.
Потеря двух — серьёзная авария.
Потеря трёх — катастрофа.

Но потерять все четыре?

Такого не может быть. Никогда.

Тем не менее капитан Муди оказался за штурвалом гигантского «планёра» весом 300 тонн, без тяги, без энергии и с 263 жизнями на руках — не понимая, что произошло.

747 начал стремительно снижаться. Внизу — чёрная бездна океана и гористая местность Индонезии.

У экипажа были считанные минуты, чтобы выяснить причину и попытаться перезапустить двигатели.

В салоне люди видели странные искры за окнами. Кислородные маски выпали из потолка. Воздух наполнился едким дымом с запахом серы.

Пассажиры начали писать прощальные записки.

И тогда прозвучал самый спокойный голос, который только можно себе представить:

«Дамы и господа, говорит ваш капитан. У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились. Мы делаем всё возможное, чтобы запустить их снова. Надеюсь, вы не слишком встревожены».

“Небольшая проблема”.
Все четыре двигателя остановились.
В небе, над океаном.

Это было не просто британское хладнокровие — это было лидерство.

В кабине пилотов царил контролируемый хаос.

Кислородная маска первого офицера Роджера Гривза сломалась — он задыхался в разреженном воздухе. Муди немедленно начал снижение, чтобы опуститься туда, где можно дышать.

Бортинженер Барри Таунли-Фримен лихорадочно перебирал инструкции по перезапуску двигателей, в то время как второй пилот Барри Фремантл связывался с Джакартой.

Они пытались запускать двигатели снова и снова.

Ничего.

Ещё раз.

Ничего.

10 попыток. 12. 15.

Каждая неудача — это потерянная высота, потерянное время, потерянная надежда.

15 000 футов.
14 000 футов.
13 000 футов.

Где-то в темноте под ними поднимались горы Явы.

И вдруг, на высоте 13 500 футов, произошло невероятное:

Двигатель №4 закашлял и ожил.

Затем — двигатель №3.

Потом — №1.

И наконец — №2.

Все четыре.
Мёртвые 13 минут.
После падения на 13 000 футов.

Они снова заработали.

У них снова была тяга.
Снова контроль.
Снова надежда.

Но опасность не исчезла.

То, что вывело из строя двигатели, полностью испортило и лобовое стекло: оно стало почти непрозрачным — словно отшлифованным миллионами микрочастиц.

Муди почти ничего не видел.

Им предстояло посадить повреждённый самолёт почти вслепую.

Они использовали боковые окна, приборы и указания с земли.

И невероятным образом капитан Муди посадил израненный Boeing 747 в Джакарте, в аэропорту Халим Перданакусума.

Никто не погиб.

Все 263 человека вышли живыми.

Лишь после посадки стало ясно, что произошло.

Вулкан Галунггунг на Яве извергался.
Он поднял в небо гигантское облако вулканического пепла высотой восемь миль.

Рейс 9 пролетел прямо через него — в полной темноте.

Вулканический пепел — это не дым. Это тончайшие частицы стекла и камня. Он не виден на радаре. Его невозможно разглядеть ночью.

В горячих реактивных двигателях пепел моментально плавится, превращается в стекловидную массу и «душит» двигатель.

Двигатели снова заработали только потому, что самолёт снизился ниже облака, где холодный воздух позволил застывшему стеклу отколоться.

Это было чудо — но чудо, ставшее возможным благодаря профессионализму экипажа.

Эта история навсегда изменила авиацию.

После 1982 года были введены:

• глобальные системы обнаружения вулканического пепла
• оповещения авиалиний в реальном времени
• немедленные изменения маршрутов
• программа International Airways Volcano Watch

Капитан Муди и его команда спасли не только 263 человека —
они спасли тысячи в будущем.

Он продолжал летать до самой пенсии. Его знаменитую фразу цитируют в авиационных школах до сих пор:

«У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились».

Это и есть лидерство:
спокойствие среди хаоса, решительность среди страха, стойкость перед невозможным.

И главный урок таков:

Невозможное случается. Но нужно быть готовым.
Спокойствие спасает жизни. Паника — наоборот.
Никогда не сдавайся. Экипаж пробовал больше 15 раз.
Остановись они на четырнадцатой попытке — никто бы не выжил.

24 июня 1982 года.
Четыре двигателя остановились на высоте 37 000 футов.
У экипажа было 13 минут, чтобы победить невозможное.

Они не видели причину.
Не видели облака пепла.
Не видели взлётной полосы.

Но они думали.
Пробовали.
Не сдавались.

И 263 человека выжили, потому что четыре мужчины отказались принять невозможное.

Это не просто авиационная история.
Это напоминание: даже когда в жизни “отказывают все четыре двигателя” —
ты продолжаешь. Спокойно. Уверенно. Без капитуляции.

Потому что иногда именно пятнадцатая попытка — спасает.

Из сети

27 октября 1975 года, во время соревнований в многоборье, Людмила Турищева делала сложную программу на брусьях. В концовке программы она почувствовала, что со снарядом происходит что-то странное, но выполнила все запланированные элементы и сделала соскок. Через секунду брусья обрушились прямо за спортсменкой. Но она даже не обернулась на них. Будто это были не соревнования, а съёмки голливудского блокбастера. Кадры впечатляют.

«Я это сделать успела. Исполнила оборот на нижней жерди, усилием мышц живота оттолкнулась от брусьев и сделала так называемый срыв. Выполняя этот элемент, я, наверное, отбросила брусья назад, а сама вылетела слегка вперёд. При этом, поскольку натяжение было уже недостаточным, не смогла выполнить запланированный поворот на 360 градусов, просто сделала, как мы говорим, прямой соскок… Я почувствовала, что брусья падают, но даже не оглянулась – у меня же впереди оценка! Я не вправе была подвести ни себя, ни Советский Союз...»

Брусья рухнули в метре от советской гимнастки...

Второй шанс Бенджамина Спока

В начале 1998 года жена знаменитого педиатра Бенджамина Спока Мэри Морган обратилась через газету Times с призывом к нации: "Помогите оплатить лечение доктора Спока! Он заботился о ваших детях всю жизнь!"
Состояние здоровья Спока внушало врачам опасения, а сумма в медицинских счетах переваливала за 16 тысяч долларов в месяц.
Мэри надеялась, что ее призыв будет услышан: ведь популярность врача-педиатра Спока, согласно опросам, превышала популярность американского президента.
Но репортеры тут же набросились на Мэри: "Скажите, а почему вы не обратились с этой просьбой к сыновьям доктора?"
Мэри потупила глаза. Разумеется, она обращалась неоднократно. Но честно говоря, ей совершенно не хотелось озвучивать то, что ей ответили. И старший сын мужа Майкл, сотрудник Чикагского университета, и младший Джон, владелец строительной компании в Лос-Анджелесе, заявили, что не готовы финансировать лечение отца - пусть о нем позаботится государство.
Сыновья посоветовали Мэри отдать Спока в дом престарелых. Она горько усмехнулась: доктор посвятил жизнь тому, чтобы научить родителей понимать своих детей и обращаться с ними, а на самом деле нужно было учить взрослых американцев заботиться о пожилых родителях.
80% американцев считают совершенно нормальным выкинуть из своей жизни несчастных стариков в дома престарелых: ведь там профессиональный уход и все такое. Нет, Мэри никогда не отдаст своего Бена в подобный пансионат.
...Когда в 1976 году 34-летняя мисс Морган вышла замуж за 73-летнего Спока, коллеги по институту детской психиатрии, где работала Мэри, были потрясены. Всем было понятно, что это брак по расчету. Разведенная молодая женщина с ребенком облапошила доверчивого немолодого известного доктора, позарившись на его деньги и имя.
Заочно Мэри познакомилась с доктором Споком когда родила дочь Вирджинию. Мэри буквально выучила советы врача наизусть. И вот спустя несколько лет они встретились в Сан-Франциско. Мэри организовала лекцию Спока в институте детской психиатрии. В ее обязанности входила встреча Бенджамина в аэропорту.
Мэри, чей рост едва дотягивал до метра пятидесяти, выбрала туфли на самом высоком каблуке. Из-за невысокого роста она часто носила обувь на каблуках, даже приноровилась бегать в ней как в спортивных тапочках, что на работе ее прозвали "малышка-акробатка". В аэропорту она стояла с табличкой "Доктор Спок" в толпе встречающих.
До этого Мэри несколько раз видела его по телевизору, но все равно удивилась: двухметровый гигант, подтянутый, весьма интересный и моложавый подошел и скромно представился: "Я доктор Спок".
Внимательные добрые глаза смерили невысокую фигурку Мэри и ее двенадцатисантиметровые каблуки: "А вы точно не упадете?"
Он бережно взял ее за локоть, словно поддерживая: "Давайте знакомиться. Как вас величать?" Мэри почему-то растерялась и выпалила:"Малышка-акробатка..."
Он засмеялся безудержным ребяческим смехом и сразу стал похож на озорного мальчишку: "Это замечательно, что в вас еще жив ребенок! Я, как врач, вам это говорю".
Когда настало время лекции, доктор Спок преобразился: корректный, строгий, сдержанный и безупречный. Сидя в первом ряду, Мэри иногда ловила его внимательный взгляд на своем лице. В один момент ей показалось, что он даже подмигнул ей. В голове мелькнула шальная мысль: а что если... Нет, она даже думать себе запретила об этом.
Когда наступил день его последней лекции Мэри пришла с букетом и большим пакетом, в котором был подарок для доктора Спока. Будучи человеком благодарным и воспитанным, она очень хотела подарить доктору шутливый презент, но переживала: вдруг ее подарок обидит его?
Немного нервничая, она затолкала подарок под свое кресло в лекционном зале. Успокаивала ее мысль, что это их последняя встреча. Она просто отдаст подарок и они никогда больше не увидят друг друга. Завтра он уедет из Сан-Франциско, а потом и не вспомнит ее. Мало ли малохольных он видел за свою жизнь?
После лекции Мэри вручила Споку букет алых роз и поблагодарила его за интересные лекции, а потом тихонько сказала: "У меня для вас есть подарок. Только пожалуйста не сердитесь на меня!"
Бенджамин смутился, достал из пакета большую коробку и надорвал оберточную бумагу. "Это для меня? Вот это сюрприз!" - только и сказал доктор. В коробке находилась игрушечная железная дорога, с поездами, вагончиками, станциями, рельсами, семафорами, дежурными...
Изображение использовано в иллюстративных целях, из открытых источников
В тот же вечер, галантно пригласив Мэри в ресторан на ужин, доктор Спок спросил: "Но как вы догадались? Вы умеете читать мысли?"
Оказалось, что он в детстве мечтал именно о такой железной дороге. Но к сожалению, его мечте не суждено было сбыться. Старший из шести детей, Бен твердо усвоил: подарки должны быть полезными.
Отец Бена, мистер Бенджамин Спок, был юристом, работавшим в управлении железных дорог, а мать Милдред - домохозяйкой. К праздникам дети получали пижамы, варежки и ботинки. Игрушек в доме не водилось: их в многодетной семье считали непозволительной роскошью. Девятилетний Бен для младшего брата выпиливал из дерева лодочки, машинки, человечков и они увлеченно играли (пока мать не видела).
Отец пропадал на работе, Милдред воспитывала детей одна. Она старалась применять для воспитания своей ватаги руководство доктора Лютера Эмметта Холта. Холт утверждал: "Детям необходимы полноценный ночной отдых и много свежего воздуха".
Здравая мысль была доведена Милдред до абсурда: отбой в 18:45, сон на неотапливаемой веранде круглый год, при том, что в штате Коннектикут температура зимой до минус десяти градусов!
На маленькой кухне Милдред составила и вывесила список продуктов которые были полезны (молоко, яйца, овсянка, печеные овощи и фрукты) и которые запрещены сладости, выпечка, мясо).
На каждом шагу Бен, ставший нянькой для младших братьев и сестер, натыкался на запреты: занятия спортом вредны для суставов, танцы способствуют раннему возникновению интересов к противоположному полу, в гости к друзьям - нельзя. За малейшую провинность Милдред наказывала подзатыльником или ремнем. При этом мать была фанатичной пуританкой и требовала от детей полного подчинения.
На младших курсах медицинского колледжа Йельского университета сам ректор не один час уговаривал миссис Спок разрешить Бену войти в университетскую команду по гребле. Высокий, крепкий, спортивный Бен мог добиться немалых успехов и Милдред, скрепя сердце, дала разрешение.
Когда Бен, в составе команды гребцов в Париже на Олимпийских играх 1924 года, завоевал "золото", мать презрительно хмыкнула: "Подумаешь, медаль!" и больше никогда об этом не сказала ни слова.
Бен настолько привык чувствовать себя ничтожеством, что влюбился в первую попавшуюся на его пути девушку, проявившую к нему интерес. Симпатичная темноволосая Джейн Чейни, дочь адвоката, благосклонно слушала как Бен рассказывал о соревнованиях, о том что синяя гладь моря сливается с горизонтом, о том как важна работа и понимание в команде. Джейн уважительно посмотрела на бицепсы симпатичного парня: "Ничего себе, вот это мускулатура!"
Милдред восприняла пассию сына в штыки. Но не на ту напала. Заносчивая и своевольная Джейн в упрямстве могла соперничать с будущей свекровью. В 1927 году Бен и Джейн поженились к неудовольствию Милдред.
"Женись - это не самое худшее в жизни, некоторые вообще попадают на электрический стул!" - прокомментировала мать.
В начале тридцатых Бен открыл свою первую частную практику в Нью-Йорке. Трудные это были времена: разгар Великой депрессии, миллионы безработных, рухнувшие на сорок процентов зарплаты, искусственно взвинченные цены. У доктора Спока пациентов было хоть отбавляй.
В его приемной толпилось всегда по пятнадцать человек, когда у коллег - по два-три человека. Весь секрет был в том, что Бен брал на десять долларов за прием, как коллеги, а семь. Джейн злилась: "К чему эта благотворительность?!"
Содержать семью было непросто: с семи утра до обеда Бен был на приеме, а до девяти вечера мотался по вызовам. Приходя домой он еще успевал отвечать на звонки до полуночи: что делать если малыш чихнул, срыгнул и т.д.
Вскоре родился их первенец. Но, к сожалению, роды у Джейн начались преждевременно, и ребенок прожил лишь сутки. Радости молодых родителей не было предела, когда в 1932 году появился Майкл.
Подруги завидовали Джейн: "Тебе повезло. Твой муж - педиатр!" Но видимо, нет пророка в своем отечестве. Джейн воспитывала Майкла по собственной методике и Бену это напомнило кошмар его детства.
Майкл был отселен в детскую и заходился плачем, Бен бросался к ребенку, а Джейн перегораживала вход в комнату со словами: "Его нельзя баловать!"
В своей знаменитой книге "Ребенок и уход за ним" Спок напишет: "Матери иногда способны на поразительную жестокость по отношению к собственному ребенку".
В жене Бен узнавал собственную мать: самодурство, упрямство и раздражительность. Если у малыша болел живот, Бен рекомендовал ему рисовый отвар, а вечером Джейн гордо докладывала, что поила ребенка морковным соком, что по ее мнению, было " гораздо полезнее".
Если он не велел кутать малыша, то Джейн все делала в точности до наоборот: надевала на него сто одежек. Если Майл простужался, то виноват был в этом Бен.
Бен счел за лучшее не вмешиваться в воспитание сына. Помимо практики он начал преподавать. К концу первого класса школы выяснилось, что Майкл необучаем: он не мог понять, чем отличаются буквы "п" и "б", "д" и "т"... В сотый раз тщетно объясняя разницу между буквами, доктор Спок обратился к детскому психиатру. Тот вынес вердикт: "У мальчика дислексия и он должен учиться в специальном учебном заведении..."
Бен перевел ребенка в особенную школу и тщательно скрывал этот факт от коллег. Через пару лет дислексия Майкла почти исчезла, но характер стал злым и колючим. Отчуждение между Майклом и родителями росло.
Когда издатель Дональд Геддес, отец маленького пациента Бена, предложил Споку написать книжку для родителей, тот растерялся: "Я не писатель!"
ональд подбодрил его: "Я не требую от тебя ничего сверхъестественного! Напиши просто практические советы. Издадим небольшим тиражом..."
Геддес планировал издать книгу максимум в десять тысяч экземпляров, а продал семьсот пятьдесят. Книгу немедленно перевели на тридцать языков. Послевоенное поколение родителей, уставшее от ограничений и жестких правил, приняло книгу доктора Спока как новую Библию, а критики назвали ее "бестселлером всех времен и народов".
До этого педиатры рекомендовали туго пеленать детей и кормить строго по часам. Доктор Спок писал: "Доверяйте себе и ребенку. Кормите его тогда, когда он просит. Берите его на руки, когда он плачет. Дайте ему свободу, уважайте его личность!"
В тот год, когда вышла книга, у Бена родился второй сын - Джон. Но увы, отношения с Джоном тоже не сложились. Джейн, как и в случае с Майклом, отстранила его от воспитания: "Поучайте чужих детей, а я знаю, что лучше для ребенка".
Спока печатали популярные журналы, приглашали на телевидение. Доктор Спок тратил большие суммы на благотворительность. Однажды во время прямого эфира в студию ворвался человек: "Младший сын Спока покончил с собой!"
К счастью, сообщение было ложным. У семнадцатилетнего Джона были проблемы с наркотиками и его откачали. После выписки из больницы Джон заявил, что не будет жить с родителями: "Вы мне осточертели!"
Возраст был тому виной или характер? Вечно отсутствующий молчаливый отец и крикливая, раздраженная мать ему не казались авторитетом. Джон ушел из дома, а Джейн пристрастилась к выпивке. Грузная и располневшая, она с утра до вечера готова была пилить Бена. Несколько раз доктор Спок отправлял ее лечиться в лучшие клиники, но напрасно.
Алкоголизм и депрессия Джейн прогрессировали. Семейная жизнь рушилась. Супруги приняли решение расстаться в 1975 году. После развода Джейн утверждала, что это она надиктовала доктору Споку его гениальные мысли для книги. Он оставил Джейн квартиру в Нью-Йорке , помогал деньгами. Сиделки ей были теперь куда нужнее мужа.
...И вот теперь, сидя в ресторане с молодой женщиной по имени Мэри Морган, доктор Спок, вдруг спросил ее: "Вы, конечно, замужем?"
Мэри задумчиво посмотрела в окно: "Одна. А вы, конечно..." - "Нет, я разведен".
Они прожили с Мэри двадцать пять лет в любви и согласии. Из них двадцать два года они провели... на яхте. Их плавучий дом дрейфовал зимой в окрестностях Британских Виргинских островов, а летом в штате Мэн.
К своему удивлению, Мэри обнаружила в своем немолодом муже множество необыкновенных черт. Этот старик в джинсах многого был лишен в своей жизни. Она смеялась: "Ты не-до-жил!" Молодая жена разделила его увлечение морскими путешествиями.
Ее дочь Вирджиния пыталась урезонить мать: "Вы оба сошли с ума! В такую погоду в море!" Но Бен был прирожденным капитаном и Мэри с ним было совсем не страшно. В 84 года Спок занял 3-е место в соревнованиях по гребле.
Она подарила ему вторую молодость, более счастливую, чем первая. Когда он стал немощным, она не отдала его в дом престарелых, а ухаживала сама, как за ребенком. Доктор Спок прожил девяносто четыре года и умер 15 марта 1998 года.

КОГО СПАСАТЬ БУДЕШЬ ПРИ ПОЖАРЕ, РЕБЕНКА ИЛИ ЖЕНУ?

Автор: детский и семейный психолог Лина Романова.

Сократ, великий философ и многодетный папа, как вы помните, обожал выйти на площадь и задать сложный вопрос своим современникам. Один из таких вопросов я попыталась вынести на всеобщее обсуждение в наши дни. Вот, что из этого вышло.

Был обычный осенний вечер. Домочадцы разбрелись по своим комнатам. Я читала Сократа. Один вопрос меня ошеломил. Он спрашивал: «Если будет пожар, и можно спасти лишь кого-то одного, кого спасешь жену или одного ребенка?». Все мужчины ответили: «Ребенка, конечно». Сократ сказал: «А я спасу свою молодую жену. Мы погорюем вместе, и она родит мне еще детей. А если спасу ребенка, то горе будет и мне, и ему. Он своим видом будет всегда напоминать мне о трагедии. А сам ребенок потеряет и братьев-сестер, и мать, а потом обзаведется мачехой, которая не сможет его любить как любила мама». Конечно споры не утихали долго. Мне стало интересно, что ответит мой муж. Спросила, не отрываясь от чтения, он ответил: «Ребенка. Все спасут ребенка. Он беззащитен и… ну, не знаю, буду спасать всех, но если одного, то ребенка». Я ему рассказала про Сократа. Он отложил газету. Весь вечер мы обсуждали этот вопрос. Он оказался нереально сложным.

Утром оба отправились на работу, дети в школу и детсад. День у меня был насыщенный, о Сократе я не вспоминала. Напомнил муж, вечером: «Я думал меня на работе убьют сегодня. В перерыве, за обедом завел разговор о Сократе, задал его вопрос сослуживцам. Ответы были очевидными. Я сказал, что вечером и сам так ответил, но с утра поменял свое мнение, Сократ убедил своими доводами» (для меня это стало откровением). По словам мужа все перестали есть. Начали кричать и доказывать, звонили друзьям и народ подходил из других отделов. Наконец, позвали женщин из бухгалтерии, и те тоже, в один голос, стали говорить: «С ума сошел? Жену поменять можно на другую. Ребенок - твоя кровь!». Спасение пришло в виде начальника. Тот обнаружил отсутствие всех работников на местах в рабочее время, примчался на голоса и разогнал несанкционированный митинг.

Муж вернулся к работе и обнаружил пенсионера, своего сослуживца, на рабочем месте. Тот в диспуте не участвовал, обед пропустил в силу своего трудоголизма, да и туговат был на ухо старикан, не особо на работе с кем общался. «Чего все орали-то? Премию отменили что ли?», - присел передохнуть ветеран. «Да, нет, тут философский диспут возник…», - муж и ему задал вопрос. А старичок был семьянин, кстати: с женой сорок лет вместе, три сына, каждому дом строил своими руками, пять внуков, все любят его в гости ходят. Старик призадумался: «И что, все сказали ребенка выберут, спасая? А я бы бабку свою выбрал! Дети, они - гости в семье, вырастают и разлетаются из гнезда. Да, любят меня, и я их, ходят в гости. Да, только каждый - оторванный ломоть. А с бабкой своей я и умирать буду».

Мудрость этого старика потрясла. Подумалось, может потому у нас столько разводов, что не ценим мы семью правильно. Может быть, главное не наши дети и ради них все? Может быть, все будут счастливы, лишь когда родители ценят друг друга превыше всего?

А вы бы кого спасали при пожаре?

Однaжды, пpофессор нa одной из лекций пpедставил нaм новенькyю. В этoт момент я пoчувствовала легкoе пpикосновение к свoему плечу. Оглянувшиcь, я увидeла маленькyю сухонькyю старушкy, yлыбающуюся мне так откpыто, что невольно улыбка озарила и мое лицо.

— Привет, красавица, меня зовут Роуз, и мне 87 лет, — сказала она. — Могу я присесть рядом?
Я заулыбалась и подвинулась, чтобы уступить ей место.
— Конечно, присаживайтесь. Могу я узнать, что привело вас в университет в столь невинном возрасте? — мне вдруг захотелось шутить.
— Я здесь, чтобы встретить богатого мужа и нарожать ему кучу детей, — подмигнув мне, улыбнулась старушка.
— А если серьезно? — Роуз нравилась мне все больше и больше.
— А если серьезно... Я всегда хотела получить высшее образование, и вот я здесь, — ответила Роуз.

После лекций мы отправились в студенческую столовую и вместе пообедали. С этого дня мы на протяжении трех месяцев обедали вместе. Роуз стала душой компании почти всех студенческих тусовок. Все студенты охотно общались с ней, ни разу не высказав своей неприязни.

В конце семестра мы пригласили ее произнести речь на выпускном вечере. Когда она шла к трибуне, листочки с речью выпали из ее рук. Смутившись, Роуз пыталась подобрать их, но собрала далеко не все.

— Прошу прощения, я стала такой рассеянной. Ради мужа я бросила пить пиво, поэтому от виски я пьянею значительно быстрее, — пошутила она. — Я уже не соберу свои шпаргалки, поэтому позвольте просто сказать мне, что я думаю.

Пока затихал смех, она прокашлялась и начала свою речь:
— Мы перестаем играть, потому что мы взрослеем. Мы взрослеем, потому что перестаем играть. Есть всего четыре секрета молодости, счастья и успеха. Вы должны улыбаться и каждый день находить что-то смешное в жизни. Вам необходима мечта. Когда вы перестаете мечтать — вы умираете. Вокруг нас столько людей, которые уже мертвы, но они даже не догадываются об этом! Есть огромная разница между старением и взрослением. Если вам 19 лет и вы целый год валяетесь на диване и ничего не делаете — вам станет 20. Если я проваляюсь на диване целый год и ничего не буду делать — мне исполнится 88. Нет ничего сложного в том, чтобы стать старше. Нам не нужен талант или дар, для того чтобы постареть. Дар в том, чтобы открыть новые возможности для себя в переменах. Не жалейте ни о чем! Старые люди обычно не сожалеют о сделанном, они скорбят о том, чего они не успели сделать. А боятся смерти только те, в ком слишком много сожаления.

Закончив свою речь фразой «С уважением, Роуз», старушка вернулась на свое место. Мы все молчали, переваривая услышанное.

Через год Роуз получила высшее образование, о котором она так долго мечтала. А еще через неделю она тихо умерла во сне. Более двух тысяч студентов пришли на ее похороны в память о том, что эта маленькая светлая женщина на своем примере показала, что никогда не поздно стать тем, кем вы хотите быть.

Нет ничего сложного в том, чтобы стать старше.

Cтаpение неизбежно. Взpосление выбоpочно.

Однажды, после 12 лет совместной жизни, моя жена пожелала, чтобы я пригласил другую женщину на ужин и в кино.

Она сказала мне: «Я люблю тебя, но знаю, что и другая женщина любит тебя, и хотела бы с тобой провести время».

Другая женщина, которой моя жена просила уделить внимание, была моей мамой. Она была вдовой уже на протяжении 19 лет. Но так как моя работа и трое детей требовали от меня всех моих сил, я мог посещать ее только изредка.

В тот вечер я позвонил ей, чтобы пригласить ее на ужин и в кино.

– Что случилось? Ты в порядке? — сразу спросила она.

Моя мама — из того разряда женщин, которые сразу настраиваются на плохие новости, если телефон звонит поздно.

– Я подумал, что тебе приятно будет провести со мной время: — ответил я.

Она задумалась на секунду, затем сказала: ‘'Я очень хочу этого'’.

В пятницу после работы я ехал за ней и слегка нервничал. Когда моя машина притормозила возле ее дома, я увидел ее стоящей в дверях и заметил, что она, похоже, тоже немного волновалась.

Она стояла в дверях дома, накинув пальто на плечи. Ее волосы были закручены в локоны, и она была в платье, которое она купила на празднование последней годовщины своей свадьбы.

– Я сказала своим друзьям, что мой сын сегодня проведет со мной вечер в ресторане, и они остались под глубоким впечатлением, — сказала она, садясь в машину.

Мы поехали в ресторан. Хотя не роскошный, но очень красивый и уютный. Моя мама взяла меня под руку и шла так, словно она была первой леди.

Когда мы сели за столик, мне пришлось самому читать ей меню. Глаза матери теперь могли различать только крупный шрифт.

Дочитав до середины, я поднял глаза и увидел, что мама моя сидела, глядя на меня, и ностальгическая улыбка играла на ее губах.

– Раньше, когда ты был маленький, все меню читала я, – сказала она.

– Значит, настало время, когда нужно платить услугой за услугу, – ответил я.

За ужином у нас получился очень хороший разговор. Вроде бы ничего особенного. Мы просто делились последними событиями в нашей жизни. Но мы так увлеклись, что опоздали в кино.

Когда я привез ее домой, она сказала: «Я еще раз поеду с тобой в ресторан. Только на этот раз я приглашаю тебя».

Я согласился.

– Как прошел ваш вечер? – спросила меня жена, когда я вернулся домой.

– Очень хорошо. Намного лучше, чем я его себе представлял, – ответил я.

Несколько дней спустя моя мама умерла от обширного инфаркта…

Это произошло так внезапно, что у меня не было никакого шанса что-то для нее сделать.

А еще несколько дней спустя я получил конверт с квитанцией об оплате из того ресторана, в котором мы с мамой ужинали.

К квитанции прилагалась записка:

«Я оплатила счет за наш второй ужин заранее. Правда, я не уверена, что смогу поужинать с тобой. Но, тем не менее, я заплатила за двух человек. За тебя и за твою жену. Вряд ли я когда-нибудь смогу объяснить тебе, что для меня значил тот ужин на двоих, на который ты меня пригласил: Мой сын, я люблю тебя».

… Берегите своих родителей! Они единственные, кто искренне радуются вашим успехам и переживают за ваши неудачи. Будьте с ними чаще, чем это возможно, ведь день, когда их не станет, наступит совсем неожиданно…

Автор: Рекки Индис
Художник: Зина Казубаева

В лагере Бухенвальд на ринг против измученного советского чемпиона по боксу выпустили двухметрового боксера из ss. Все решил один удар

Красноармеец Андрей Борзенко попал в плен при обороне Киева, а затем нацисты отправили его в концентрационный лагерь в Бухенвальде. Там советский солдат показал себя умелым боксером — чемпион Узбекистана побеждал эсэсовцев и охранников лагеря. Всего он одержал 80 побед.
В мае 1941 г. для прохождения службы в киевском военном округе призвали жителя Ташкента Андрея Борзенко. Спортсмен, комсомолец и двукратный чемпион Узбекистана по боксу радовался приезду в Украину, откуда в начале 30-х депортировали его родителей.
Франция сдалась через 24 дня после нападения гитлеровцев, Югославия — через 11 дней, а Дания продержалась 6 часов. Советские войска по приказу Сталина удерживали Киев более двух месяцев. Одним из тех, кто оборонял столицу Украинской ССР, был Борзенко, который в итоге попал в плен и содержался в трудовом лагере для военнопленных.
Весной 1942-го боксера отправили в Бухенвальд. «Горы трупов, стойкий сладковатый запах горелого человеческого мяса и ощущение затаившейся смерти», — первые впечатления Андрея от страшного лагеря. Нацисты назначили крепкого и выносливого боксера бригадиром — его люди работали на каменоломне и у богатых фермеров. Андрей щадил товарищей и направлял особо истощенных на более легкие работы. Его самого в конце каждой недели ждало серьезное испытание — боксерский поединок.
Помощник начальника лагеря был большим фанатом бокса и отдал приказ отыскать среди заключенных самых сильных атлетов. Борзенко бился с крепкими югославами, венграми, поляками, а также желавшими помериться силами с советским чемпионом немцами. Мобильный, тактически грамотный и обладавший мощнейшим апперкотом с левой советский спортсмен большинство боев заканчивал нокаутом. Это сильно бесило немцев, которые урезали Борзенко паек, били и грозили расстрелом. В 1943-м ему сломали правую ногу прикладом, после чего боксер не дрался полгода.
Помимо боксерских сражений, советский спортсмен участвовал в работе подпольщиков в Бухенвальде в составе интернационального движения сопротивления. Он помогал собирать оружие, рыл подкопы и устраивал диверсии. Узники ценили советского бойца, помогали ему с пропитанием, чтобы он не свалился в голодный обморок на ринге.
Самый тяжелый бой Борзенко провел против двухметрового боксера эсэсовца Вилли по прозвищу Пудовый кулак.

Подробности этого боя в своей книге зафиксировал Георгий Свиридов, которому удалось пообщаться с Андреем Борзенко:
«Охранники Бухенвальда натравили на русского боксера эсэсовца, бывшего боксера-профессионала Вилли. Вилли обладал страшной силой. Для потехи эсэсовских офицеров помощник главного палача часто демонстрировал свое "искусство" в подвале крематория: с одного удара убивал узников.
Вилли, или, как его называли зеленые, боксмайстер Вилли, считался одним из самых жестоких и коварных головорезов.
Посмотреть встречу Вилли с Андреем Борзенко собралось несколько тысяч узников Бухенвальда. Над тесными рядами сидящих на земле зрителей пронесся одобрительный гул, когда Андрей появился на ринге…
Приход Вилли зрители встретили коротким молчанием. Они с удивлением смотрели на ринг.
Через веревки перешагнуло что-то громадное, волосатое и устрашающее. Это был не человек, а какое-то звероподобное существо. Квадратное тело плотно сидело на жилистых волосатых ногах…
В сравнении с немецким великаном Андрей выглядел мальчиком. Наш боксер сразу понял, что перед ним опытный, коварный боксер, владеющий разнообразной техникой и приемами. В первых раундах он чудом отбивался от тяжеленных ударов откормленного головореза...».
Вилли не мог поверить и сильно бесился, что изможденный советский боксер все еще не свалился под его смертельными ударами. Убийца начал хитрить, умышленно открывал подбородок, чтобы поймать соперника встречным джебом, но ничего не помогало. Андрей не поддался на провокацию, хоть и понимал — еще раунд, и у него закончатся силы. Борзенко тоже применил хитрость. Он сделал вид, что закружилась голова, а когда Вилли полез его добивать, поймал коронкой в челюсть. Огромное бесчувственное тело свалилось на помост.
Одержавший за колючей проволокой 80 побед и ни разу не проигравший советский боксер пробыл в Бухенвальде до самого освобождения концлагеря в апреле 1945-го. Вместе с другими узниками он поднял восстание, а американские военные зашли в уже освобожденный лагерь
После войны Борзенко стал хирургом.

Из сети

Философ Руссо одного за другим сдал в приют пятерых детей. Его сожительница детей рожала, а потом их относили в приют. Руссо писал, что хочет, чтобы дети стали крестьянами. Здоровый труд на свежем воздухе, простая пища, гармония с природой… Скорее всего, малютки просто умерли в приюте - условия в 18 веке были ужасающими.
Но Руссо об этом не думал. Он писал трактат о правильном воспитании детей, который принёс ему славу великого педагога и просветителя.
Лорд Байрон отдал в монастырь свою незаконнорожденную дочку Аллегру четырёх лет от роду. Сначала он забрал девочку у матери, а потом она надоела поэту. «Она упряма как мул и прожорлива как осел!», - так поэтично Байрон охарактеризовал своего ребенка. Девочка мешала ему; он жил в замке. Трудно представить, как в замке может мешать четырёхлетний ребёнок…
В монастыре девочка начала хиреть и чахнуть.
«Бледная, тихая и деликатная», - такой её запомнили. При участии монахинь Аллегра написала письмо отцу; вернее, жалостливые монахини написали от ее лица просьбу навестить…
Байрон сказал, что Аллегра просто рассчитывает на подарки. Незачем ехать! В пять лет девочка умерла среди чужих людей.
Поэтесса Марина Цветаева тоже отдала своих детей в приют в голодные годы.
И приказала не говорить, что она - их мать. Дескать, они сироты. В приюте младшая дочь, Ирина, умерла от голода и болезней. Условия содержания детей поэтесса видела своими глазами - под видом крестной матери она навестила детей. Старшую дочь она потом забрала. Младшая погибла среди чужих людей. Подробнее об этой истории можно прочитать в «Смерть Ирочки Эфрон». На похороны дочери Цветаева не пошла, но написала очень грустное стихотворение о своих переживаниях. Конечно, очень трудно было жить в Москве в отдельной квартире с двумя детьми, отказавшись от службы. И писать стихи было очень трудно, дети требуют большого внимания, питания. Цветаева тоже упоминала «прожорливость» двухлетней Ирины… Наверное, наши прабабушки не отдали своих детей в приюты потому что работали и стихов не писали. Им было полегче, чем Цветаевой. Или Байрону. Или Руссо...
Можно писать одухотворенные строки о любви и о душе. Но поступать по-другому. И много лет люди будут восхищаться великими стихами и философскими трактатами, не ведая, что во время создания этих чудесных произведений где-то умирал с голоду или от тоски брошенный ребёнок автора. Плакал в одиночестве или просто молча лежал, отвернувшись к стене - когда понял, что никто не придёт утешить… Но себя эти великие люди очень жалели. Свои переживания они понимали очень хорошо. И искренне недоумевали - почему такие страдания выпали на их долю? За что? Хотя никаких особых страданий не было: ни голода, ни побоев, ни полной зависимости от других… Философ Руссо жалобно написал о себе: “Одинокий, больной и всеми оставленный в своей постели, я могу умереть в ней от нищеты, холода и голода, и никто из-за этого не станет беспокоиться»… От голода и холода Руссо спасали многочисленные меценаты. О нем беспокоились друзья и та самая мать отданных детей.
Это великие люди, оставившие после себя великие произведения, которые учат разумному, доброму, вечному. А судьбы их детей мало кому известны; но об этом надо знать. И надо помнить - ребёнок полностью зависит от родителя. Предать его легко! Он не сможет ни протестовать, ни отомстить, ни упрекнуть. Он до последнего дня будет надеяться, что за ним придут и спасут его, возьмут обратно! …
Поэт Шелли видел над морем у замка Байрона светлый образ маленькой Аллегры. Она улыбалась. Она все простила. Дети прощают…

/Анна Кирьянова/

Слоны пришли проститься с человеком, который посвятил им всю свою жизнь...

2 марта 2012 года в Африке внезапно скончался Лоуренс Энтони — защитник природы, человек, известный своим необыкновенным умением общаться со слонами. Он успокаивал самых агрессивных особей, спасал тех, кто считался безнадёжным. Благодаря ему многие слоны остались в живых...

Но самым поразительным стало то, что произошло спустя 12 часов после его смерти. К его дому, один за другим, пришли слоны — те самые, которых он когда-то спас. Они прошли более 12 часов пути, чтобы быть рядом. Они молча стояли возле его дома два дня...

А на следующий день прибыло ещё одно стадо. Судя по расстоянию, они вышли в путь в тот самый момент, когда остановилось его сердце.

Они пришли проститься. Пришли попрощаться с человеком, который был для них больше, чем просто человек.

Слоны — одни из немногих животных, способных переживать утрату.
Они скорбят о мёртвых, накрывают тела ветками, охраняют их, как если бы пытались защитить даже после смерти. Они помнят, чувствуют, понимают...

Они узнают себя в зеркале. Прячут воду на потом. Помнят всё. И, кажется, способны почувствовать остановку сердца любимого человека даже за сотни километров.

Как они узнали о его смерти — никто не знает. Но их приход стал тихим, трогательным доказательством того, что настоящая связь не знает границ — ни расстояний, ни языков, ни даже видов.

Любовь и благодарность — универсальны.
National Geographic