Поиск по автору:

Давным-давно на Белом море мне эту историю поведал один гидробиолог.
Росскащег вспомнил, как служил в армии, где-то в дальнем, глухом
гарнизоне. И был у них один солдат - весельчак, остроумец и выдумщик.
Только выдумки и шутки его обычно черноватыми получались – ну, да оно
так порой и смешнее.

Как-то раз затеялся у них в части праздничный концерт. И решили привлечь
этого балагура, чтобы и он с юмористическим номером выступил. Тот,
подумав, согласился, но выставил твердое условие: пусть сюрприз будет,
никто о содержании его номера выспрашивать не должен. Замполиту это,
понятно, не очень-то понравилось, но, поторговавшись с ним безуспешно,
согласился.

И вот идет концерт. И объявляют юмористический номер. Выходит на сцену
наш затейник. Сам – мрачный, задумчивый, а в руках – сетка-авоська с
самыми обыкновенными красными кирпичами. Потоптался на месте, посмотрел
в зал исподлобья, вынул из сетки кирпич, да и ТРРРАХ его об пол! Грохот!
Кирпич – вдребезги! Зал – недоумевает и тревожится.

А юморист невозмутимо нарезал, не торопясь, кружок по сцене, опять
неторопливо полез в авоську, достал второй кирпич, да и снова об пол!
Прям об остатки первого! Ба-бааах!!! Гром!! Осколки!!!

…В зале - кто хихикает, кто плечами пожимает, кто матерится недоуменно.
А весельчак гуляет себе по сцене, уже на третий заход вышел. Опять
медленно обвел зал мутным взглядом. Не торопясь, вытянул из сеточки
третий кирпич. Взвесил его на ладони. Призадумался... Да ка-а-а-ак
швырнет кирпич прямо в зал, в первые ряды!!!

Что тут было... Все взвыли, ломанулись в стороны. Снесли напрочь
передние скамьи. Многие шарахнувшиеся сильно побились. Нанесли серьёзную
травму супруге полковника... А третий-то кирпич - пенопластовым
оказался.

Парня этого, шутника, направили в дисбат. Жалко.

Составляли мы с моими аспирантами какую-то официальную бумажку.
Закончили, стали распечатывать. Я запускаю документ печататься, а
аспирантку прошу вставить в принтер лист бумаги. Она вставляет, но
криво, текст выглядит неважно. Шлю повторно. Барышня опять заправляет
лист не очень удачно, и текст снова кривится. Так повторяется несколько
раз. После чего аспирантка срывается и кричит: "Ну, что вы смотрите? Вы
же мужчина! Ну-ка, вставьте мне так, чтобы хорошо стало!".

Все так и легли. Фраза эта ещё долго потом гуляла по кафедре.

Студентов горного в форму нарядили сравнительно недавно. А за
преподавателей принялись гораздо раньше. Вызывали нас по очереди в
ателье, снимали мерку и через какой-то промежуток времени выдавали
готовую "спецодежду". И было у нас с этим связано много грустных и
смешных историй. Со мной, например, произошла такая. Стою я как-то у
входа, на 22-й линии, жду приятеля – он вот-вот должен подъехать. Тут
паркуется рядом BMW, вылезает из неё мужик характерной наружности и –
ко мне:

– Слышь, братан, ну-ка возьми документы, сбегаешь, отдашь профессору …
(имярек).

– Вон местный телефон – говорю. – Позвоните, пусть он сам спустится и
заберет свои документы.

Хмурится мой названный брат, недоволен:

– Не поэл… Ты чё, брателло? Быстро взял-отнёс!

Я улыбаюсь:

– Не возьму.

– Да ты чё, в натуре, самый крутой? На х… тогда на тебя этот расшитый
клифт напялили да у двери поставили?

Есть такая профессия...

Приболел я недавно. И обратился, значит, к врачу. Доктор – здоровый
такой бородатый мужик, добродушного вида. Спрашивает меня:
– Ну что, плохо вам, значит?
Подумав, признаю, что да, пожалуй, плохо, раз уж я к врачу пришёл...
Он неожиданно расплывается в широкой улыбке и говорит:
– Так это же хорошо!
Я удивляюсь, что же тут, собственно, хорошего. А он мне отвечает
наставительно, подняв палец, с пафосной интонацией известного персонажа
из фильма "Офицеры":
– Есть такие профессии… Врач… Юрист… Могильщик… Ну, в общем, когда вам
плохо, нам от этого – хорошо!