Поиск по автору:

Примерно в 1704 году мой пра- пра- пра-(...)дед Петр Андреевич Толстой, служивший русским послом в Константинополе, получил от Петра I приказ доставить ему парочку смышленых арапчат.
Вроде бы, хотел, чтобы из них вышло что-то дельное, в укор расслабленным и ленивым белым боярским отрокам.
Петр Андреевич Толстой не знал, где взять смышленых, но рассудил, что знатное происхождение арапчат может послужить хоть какой-то гарантией сообразительности; по себе судил. Так что он не стал покупать на рынке обычных детишек, а вот приглянулась ему парочка чернушек, приобретенных за год до того султаном. То ли они были пленниками, то ли заложниками, мнения историков расходятся.
Дав взятку кому надо, Толстой послал в Россию сухопутную экспедицию (на море могли догнать и отнять), замел свои следы в этой истории и продолжил свою опасную службу.
Детки прибыли в Россию; старший особых талантов, нужных царю, не проявил, сделался гобоистом, а младшенький - ну, младшенький, как известно, стал "Арапом Петра Великого" и прадедом Александра Сергеевича Пушкина, Нашего Всего.
Сейчас, когда никто не скажет доброго слова ни про империю ("имперский оскал" - вот так вот принято писать у порядочных людей), ни про расизм, ни про взяточничество, ни про абьюз несовершеннолетних, ни про нарушения всех мыслимых прав человека, - сейчас, в день рождения Александра свет Сергеича, хочу от всего сердца отвесить земной поклон и поблагодарить империализм, расизм, самодурство, коррупцию и бесправие за то, что, сплетясь и переплавившись в большом котле истории, они преподнесли нам, нашей непростой родине, вот такой, истинно Царский подарок.

Татьяна Н. Толстая

Я в детстве болтала без умолку. При этом мечтала быть "барелиной". Мама мне сказала: "Ты же знаешь, что во время спектакля нужно два часа молчать. А ты и минуты промолчать не можешь." В результате я засекала два часа и молчала - тренировалась. А мама отдыхала от моей болтовни.

Zoya Zharzhevsky

Сборная Норвегии по футболу подверглась жесткой критике за проявление шовинизма, неонацизма, крайне-правого экстремизма и токсичной маскулинности.
Причина? Они сфотографировались перед чемпионатом мира в образе викингов.

B библиотеке:
- У вас есть книги про суицид?
- Да, но на руки мы их не выдаем.
- Почему?
- Не возвращают!

Cтуденты, сдающие написанные ИИ тексты, это лишь одна из бед наших дней.
— Мы тут купили аппарат, который перехватывает микронаушники, — поделилась моя подруга, декан одного из факультетов.
— Как это?
— Ну вот так. Включаешь его, и он на разных частотах может перехватить сигнал. Сидит студент на экзамене, пишет под диктовку, а мы слышим, что именно ему диктуют. И, знаешь, иногда хочется подойти и сказать: «Вам там чушь говорят, это неправильный ответ»...
— То есть по этой информации вы можете понять, что за билет, а следом — что это за студент?
— Именно. И мы всех предупреждаем, но всё равно идут с этими наушниками...
— Они же сейчас мелкие совсем? Я когда на прямых эфирах работал, у нас такие вкладыши были, телесного цвета. Если длинные волосы, то вообще не видно.
— Это прошлый век. Сейчас они крошечные, их никак не увидишь. Зато потом они внутрь уха проваливаются, и наши оболтусы стоят в очереди в поликлинику, чтобы им наушник этот достали.
— А вторгнуться в канал можно? И что-нибудь туда сказать?
— К сожалению, только услышать. Но если бы ты знал, сколько их каждый раз...
В наше время пытались как-то с гарнитурой сдавать, но тогда техника ещё была грубее. Провода торчали, а затем появился блютус такого размера, что нигде и не спрячешь. Поэтому старые добрые шпаргалки выручали.
(Хотя я как-то умудрялся печатать под партой на кнопочном телефоне смски вслепую...)
Так что профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём, при нём! Ver menos

Leonid Smekhov

У моей подруги муж иногда шабашит. Недавно чинил что-то там в детском саду. Домой вернулся не в себе:
- Чиню полочку в помещении, где детки руки моют и все такое. Слышу за спиной шуршание. Оглядываюсь, девочка заходит. А так как я в десять раз её больше, то она меня не замечает.
Подходит эта кнопочка с бантиком к раковине, оглядывается по сторонам и начинает лизать кран. И лицо у неё при этом такое счастливое, будто пломбир ест. Тут в группе нянечка что-то уронила, девочку как ветром сдуло. Я даже глаза протёр, вдруг мне все привиделось. Раковина на месте, кран на месте, а девочки нет.
В общем, он потом ещё полчаса боролся с желанием лизнуть кран. Такой блестящий, такой гладкий и прохладный.
- А чо ты сопротивляешься? Давай полижем, - сказала моя подруга и тут же сделала.
Она вообще женщина очень решительная. И красивая. И умная.
- Не надо! Там же микробики! - попытался остановить её муж, но она уже перекатывала во рту язык, как её учили на курсах сомелье. Чтобы, так сказать, раскрыть вкус крана.
- Ну как?
- Явные нотки чистящего средства. Слушай, краны же, наверное, все разные на вкус!
- Дай я! - оттолкнул её муж и тоже лизнул.
В общем, все их друзья уже в этом флешмобе поучаствовали и пересрались, у кого дома кран вкуснее.
А вы не лижите! вы же взрослый человек и можете себя в руках держать.

Если честно, не очень понимаю, как мы жили без нее сотни лет.
Ведь она появилась совершенно недавно, лишь в 90-е. С наплывом деловитых азиатских ребят, которые строили все подряд, торговали китайским, а заодно принесли шаурму в великую нашу культуру и потеснили ей все старанья Похлебкина, Гоголя и Молоховец.
То есть она примерно ровесница нашей демократии.
Демократии уже нет, а шаурма вот, пожалуйста. Ее только больше становится.
И все больше людей обращают к ней благосклонные взгляды. Когда с деньгами не очень, в ресторан не пойдешь, а тут за триста рублей весь обед.
Есть такой Даванков, вице-спикер Госдумы от партии Новые люди. Года три уж назад он даже направлял обращение в Роскомнадзор, все было очень серьезно. Предлагал сформулировать «рекомендации по необходимому сбалансированному и гармоничному составу шаурмы».
Но что-то затея не вызвала отклика, Роскомнадзору куда больше понравилось жрать телеграм и другие ресурсы.
Однако направление мысли в целом было разумное. Можно было бы сделать целый госпроект – Росшаурма. Здание в центре Москвы, большой аппарат, солидный бюджет, программа мероприятий, зарубежные командировки, молодежное отделение.
Зря отмахнулись.

Алексей Беляков

Когда-то я проходила практику в следственном отделе РОВД. Больше всего на свете всё РОВД ненавидело ночные дежурства, а я страстно их любила. Выезды с мигалками, преступления, если повезёт - перестрелка! Как в детективе.
Но в жизни все выглядело несколько иначе. Три часа ночи. В отдел приволокли мелкого жулика, кажется, карманника. Сонная, бледная и злая дознаватель Софья Николаевна рисует протокол опроса.
Рядом дремлет ПНДшник. В углу всех ненавидит участковый. Опера бесшумно наливают в дежурке.
Малолетний рыжий тощий жулик пишет под диктовку. Смотрит затравленно.
- И обязуюсь, - диктует Соня, глядя на жулика красными глазами, - По первому требованию являться в органы дознания, следствия и суда...
Берет протокол. Перечитывает. Дежурку оглашает вопль раненного вепря:
- Да не "СЮДА", а "СУДА", долбоеб, твою мать...
Вот где литература-то. Зря не осталась.

Мария Дегтерева

Поначалу в Петербурге было лето круглый год. Всегда тепло, солнечно, никому было не душно и не дуло. Но потом на город обрушилась большая литература.
Достоевский придумал дождь, Гоголь — зиму, Бродский — слякоть и желание покурить. Блок решил, что половину времени будет ночь, Андрей Белый сторговался, что из неё часть будет белой.
Пушкин везде расставил чугунные памятники и мосты, а Грин сделал так, что мосты понадобилось разводить. Когда мосты сводились, по ним то и дело скакал Хармс верхом на жирафе.
Понаехавший из Москвы через Оренбург Крылов завез обжорство, снобизм и привычку иносказательно обзывать всех обезьянами.
Ахматова начиталась Достоевского и придумала простуду. Зощенко пришлось придумать Сестрорецк, чтобы было где прятаться от Достоевского, Гоголя и Ахматовой.
Чуковский придумал детей, Гумилёв — семейные обязательства, а Виктор Цой — поребрики и шляться.
И только Стругацкие придумали космос, чтобы у жителей Петербурга была хоть какая-то альтернатива.

Gleb Klinov

Вы наверняка помните, что февраль 1917 года выдался жарким. В результате революции Николай Второй отрекся от престола, а страну возглавило Временное правительство.
И вот представьте, что в 1960-е советский журналист Генрих Боровик находит в Америке ещё живого, хоть и очень пожилого Керенского, и берет у него интервью.
После интервью журналист сказал Керенскому:
— Знаете, Александр Фёдорович, в Москве есть такой театр на Таганке.
— Слышал...
— И вот в нём недавно поставили спектакль по Джону Риду «Десять дней, которые потрясли мир».
— Так-так?
— Так вот, в нём есть ваш персонаж.
Александр Фёдорович заинтересовался:
— А кто же играет... меня?
— Вас играет молодой артист Владимир Высоцкий.
Керенский, с радостным удивлением:
— Ну надо же! Меня играет сам Высоцкий!
А Генрих Боровик, бравший то интервью, до сих пор жив. Фантастика.

Leonid Smehov

У нас в Штатах была знакомая пара, американец и русская, из Красноярска. И даже не самого Красноярска, а маленького городишки под ним. Жила она в своем, предположим, Шарыпове и очень хотела выбраться. Квартира в хрущевке, сын-подросток. А баба красивая, высокая брюнетка. Подруга уговорила ее выложить фотографию на сайте знакомств. Английский она не знала, переписку вела деятельная подруга. И вот нашелся этот Джейкоб. Тоже, кстати, очень ничего. Воспламенился настолько, что купил билет и полетел в Красноярск.
В общем, увез он ее в Америку в результате, и сына, сложного подростка, тоже. Я ее, кстати, спросила с любопытством, как же они общались, когда он прилетел и обнаружил, что дама сердца ни в зуб ногой по-английски. Она затуманилась несколько и говорит: "Языком тела..."
Так я к чему - больше всего меня тогда поразило, что он впервые в жизни выехал не то что из Штатов. Из своего Сент-Луиса. А лет сорок было мужику.

Как говорил мой приятель-американец, трудившийся вице-консулом в Ташкенте, надо учить народные приметы. Например: «если утром видишь из окна человека в спецовке, значит, две недели не будет горячей воды». Мы там никогда не расслаблялись, вне зависимости от количества звезд на вывеске. Звезды что? Тьфу. Аллах всё решает. Поэтому, если приехал в отель, а там есть вода - беги и мой голову, неважно, чистая она у тебя или нет! Ибо Аллах милостив, но непредсказуем.

Lisa Sallier

Много лет назад, когда я плавал третьим помощником в Эстонском Пароходстве, мне пришлось стоять вахту с английским лоцманом. На реке был отлив, надо было ждать, и от нечего делать лоцман завел беседу об иностранных языках.
«Я хорошо знаю немецкий, — сказал он, я жил с немкой больше двух лет. Итальянский у меня чуть хуже, с итальянской подругой мы были вместе только полтора года, а вот французский у меня самый слабый, с француженской мы разошлись после шести месяцев совместной жизни».
Дело было в 1962 году, в послесталинском Советском Союзе, когда не то что сожительствовать, а смотреть на иностранца лучше было на расстоянии. «Отличная мысль, — сказал я тогда лоцману, — но самое лучшее, что я могу — это жить с учительницей английского языка».
Лоцман нашего юмора не понял и согласился — да, можно и с учительницей.

Seva Novgorodsev

Мне мама когда-то рассказала историю. Один ее немолодой коллега блестяще писал стихи и песни для всевозможных капустников, развлекая таким образом своих сослуживцев на протяжении многих лет. Восторженные дамы его много раз спрашивали: "Ах, отчего ж Вы не пишете стихов? Настоящих стихов?" А он всегда отвечал: "Сплетать между собой слова я умею виртуозно. Мне сказать нечего". Коллега был профессором, так что уровень самокритики, видимо, обусловлен интеллектом.

Lisa Sallier

На съемках "Собачьего сердца" работала моя подруга, она, помимо прочего, и рассказала.
Петербуржцы все знают Дом страхового общества "Россия" на Моховой, с роскошным курдонером и коваными воротами. Как раз он и фигурировал в качестве дома профессора Преображенского. К его крыльцу Евстигнеев привел еще не модифицированного пса, из парадной во двор под вспышки магния выводили закутанного в шубу Шарикова, прозвучало ставшее мемом: "А у меня Мандриан!" Но был еще один эпизод, который я теперь вспоминаю первым делом, когда сворачиваю на Моховую с Пестеля, и вообще любовно храню у сердца.
Бортко хотел вставить в фильм сцену, когда какой-то, что ли, красный командир вроде Буденного въезжает во двор на великолепном горячем жеребце. Тот картинно встает на дыбы, Буденный его красиво осаживает, ну и и прочее "бойцы, грозные альбатросы революции!"
Ассистенту поставили задачу - добыть скакуна.
Видимо, со скакунами по какой-то причине не сложилось. Но ассистент был человек исполнительный. Что мог, то привез.
Это оказалась беленькая смирная лошадка вроде тех, что в зоопарке катают по кругу детишек. Вставание на дыбы ей не могло привидеться даже в горячечных снах. Кроме того, было холодно, летел мелкий снег, и лошадку заботливо накрыли пикейным одеяльцем в розовый цветочек. Когда съемочная группа обнаружила этого Буцефала перед крыльцом, то, зная Бортко, все разбежались в разные стороны и попрятались в складках на местности. А подруга моя не успела, поскольку загляделась на лошадку. И тут появился великий режиссер земли советской. Он тоже увидел лошадку. Она стояла и трогательно прядала ушами. По мере осмысления того факта, что это - тот самый затребованный им скакун Буденного, у Бортко постепенно выкатывались глаза. Когда больше выкатиться они уже не могли, будущий депутат Госдумы заорал. Орал он громко и долго. Поскольку никого больше рядом не было, то орал на мою подругу, ну и на лошадку.
На этом месте рассказа я, еще немного икая от смеха, спросила подругу, почему же она не ушла, а стояла и кротко слушала гневные вопли уязвленного в самую творческую тютельку режиссера.
- Ну, если бы я ушла, ему бы не на кого было орать, - жалостливо сказала она.
И теперь, когда бы я ни оказалась в этом великолепном курдонере, первым делом мысленным взором вижу танцующие снежинки, трогательную лошадку в одеялке, подругу - и орущего на эту компанию Бортко.

Татьяна Мэй

Пару месяцев назад мне внезапно начал писать на вайбер «Гарегин водитель Тбилиси». Да, в Армении пользуются Вайбером. Нет, я не знаю, зачем.
Водителя Гарегина я не помнила даже приблизительно и в общих чертах. Может быть, он возил меня в Тбилиси, а может, привозил мне оттуда посылку или отвозил от меня. Было немного стыдно.
— Люсь-джан, как вы? — написал Гарегин-водитель.
— Хорошо, Гарегин-джан, как вы? — поддержала я смолл-ток.
— Я тоже хорошо, спасибо, — ответил водитель. И исчез.
Ну и ладно, думаю. Может, шёл человек мимо Вайбера, решил поздороваться. В конце концов, мы в Армении! Тут все вежливые, открытые и доброжелательные люди. Если кто-то решил к тебе обратиться, это не значит, что ему что-то нужно.
— Люсь-джан, я нашёл вашу фотографию у себя в телефоне и понял, что вы хороший человек, — написал водитель Гарегин через два дня.
Денег, наверное, попросит, решила я. На больную бабушку и хромую собачку. Приготовилась возражать, что человек я плохой и бедный, к тому же очень плохая связь, алло, алло, вас совсем не слышно.
— Я тоже хороший человек, — неожиданно прервал мою работу с возражениями водитель Гарегин. — И я подумал, может, мы кофе-мофе вместе попьём? Как хорошие люди!
Вариант с бедностью уже бы не прокатил. Можно было бы попробовать применить плохую связь, но как-то это невежливо. Мы же, в конце концов, в Армении! А тут все вежливые, открытые и доброжелательные.
— Не волнуйтесь, — добавил он, — мы просто поговорим, кофе попьём. Я завтра в центре буду днём, приходите.
— Спасибо вам за приглашение, — ответила я после паузы, — но я замужем.
Гарегин-водитель Тбилиси начал печатать сообщение. Он печатал его несколько часов с перерывами на обед, сон и, возможно, дорогу до Тбилиси и обратно. Я готовилась получить огромное письмо про понаехавших вертихвосток, которые не умеют прилично себя вести и вводят хороших людей в заблуждение.
— Ладно, — написал водитель Гарегин после вечности ожидания, — ЕСЛИ ХОТИТЕ — ПРИХОДИТЕ С МУЖЕМ.
Потому что мы же, в конце концов, в Армении! Тут все люди вежливые, открытые и доброжелательные. И несгибаемые. Решил попить кофе с женщиной — значит, попьёт! Пусть ради этого придётся и с мужем познакомиться.
И пахнут мужчины хорошо. Иногда даже слишком — до астматического приступа.

Людмила Ягубьянц

Пугают нас, тихих обывателей, хантавирусом, готовьтесь, говорят, трепещите, чу! - чума стучится в воротá, грядет новый Савонарола, и уж он-то разъяснит вам всем за грехи.
И тут я вспомнила прекрасную историю, случившуюся со мной в прошлом году. Как же я раньше не написала? Времени же нет никогда.
В августе мы с Димой и Васей ездили в Монголию, несколько дней проторчали на фестивале кочевников, пили кумыс, ели домашний сыр, и лошади повсюду бродили табунами, и верблюды - караванами, и шатры стояли в степи, и музыка, и танцы с утра до ночи, и огромные куски мяса тушились в котлах - в общем, клубилась грандиозная экзотическая жизнь.
Вернулись домой, и где-то через неделю после возвращения вдруг мне немножко поплохело, и появились у меня, извините за неделикатность, некоторые признаки пищевого отравления. Подождав несколько положенных на «наверно-съела-что-нибудь» дней, я поняла, что даже съешь я вдруг протухшую курицу - и она не смогла бы обеспечить настолько устойчивый результат, и отправилась я к врачу.
Врач почесал голову и предположил, что я «наверно-съела-что-нибудь», и спросил, хочу ли я сдавать анализы или подождём до понедельника. Я говорю, мол, дудки, не будем мы ждать никакого понедельника, а ну, тащите мне вашу коробочку с красивым наборчиком из разноцветных баночек, ложечек, наклеечек, мешочков и длинных подробных инструкций с картинками! Где там ваше Лего для анализов?!
Мне со вздохом вручили Лего, я отправила коробочку в лабораторию, проходит три дня, раздаётся телефонный звонок - номер городской, написано «Оффенбург», то есть звонят мне аж из столицы округа.
— Фрау Салье? - говорят, - вас беспокоит Федеральное Министерство Здравоохранения, отдел борьбы с опасными эпидемиологическими заболеваниями.
«Тут и сел старик».
Бочком подобралась к окну и, стараясь особо не высовываться, аккуратно посмотрела на улицу. Мигалок нет, квартал не оцеплен, вертолеты не сбрасывают известь, люди в одежде эпидемиологической защиты к моему дому не бегут, Дастин Хоффман и Кьюба Гудинг Джуниор не летят в Эттенхайм военным спецбортом - «Немедленно звоните диспетчеру и меняйте направление моего полета! - Полковник Дэниэлс нарушил мой приказ, найти и арестовать!». Никого. Тишина.
— И чего? — говорю.
— А вот чего, — отвечает мне весёлая тётя, обнаружен у вас EHEC — энтерогеморрагическая кишечная палочка, особый опасный штамм бактерии. А ну-ка ответьте на четыре вопроса. Были ли вы в последнее время в экзотических странах? Был ли у вас контакт со стрёмно очищенной питьевой водой? Был ли контакт с домашним скотом, типа лошадей, верблюдов и баранов? Ну и наконец - ели ли вы молочные продукты домашнего приготовления из непастеризованного молока?
«И знай: навсегда твоя песенка спета,
Коль на три вопроса не дашь мне ответа.»
— Да, — отвечаю я.
— Что «да»? — спрашивает тётя.
— Все четыре пункта — «да», — говорю.
Тётя присвистнула.
— Охренеть!
— У меня тоже, — говорю, — есть вопросы. Целых два. Доктор, я умру? Меня будут лечить?
Тётя радостно вздохнула.
— Умрёте вряд ли. В прошлый раз, когда в Германии была эта эпидемия, кто-то умер, конечно, но далеко не все. Не так уж и много, с учётом наших человеческих объёмов. Это хорошая новость. А вот лечить мы вас не будем, потому что умерли как раз те, кого лечили. От антибиотиков только хуже, так что сидите и ждите, пока само пройдёт. Вы в системе общественного питания не работаете? А в детском саду или в школе? Нет? Ну и ладненько, арриведерчи, мы вас больше не боимся.
Забегая вперед скажу, что выжить мне удалось. Дома я немедленно собрала вещи и переехала в отдельную комнату с отдельным санузлом, как и велела тётя. Дима тут же собрал свои вещи и переехал вместе со мной, потом мы немного поорали и переехали назад в нашу спальню - невозможно контролировать неконтролируемое.
Через пару недель чума, урча, отползла. Но я долго ругала себя за идиотизм, потому что с моим опытом работы черт знает где забыть, что нужно зубы чистить водой из бутылки, а, принимая душ, набирать бутылочной воды в рот, чтобы не глотнуть чего попало, это верх легкомыслия. Про кумыс, сыр и погладить верблюдика - это со мной впервые. Запишем в памятку.

Lisa Sallier

В то лето я был в пионерском лагере на Азовском море. Мы жили в маленьких синих домиках на четыре человека, а к морю ходили через сосновую рощу, усыпанную сухими иголками, там еще по пути было маленькое озеро с коричневой водой. Азовское море оказалось мелким и очень соленым, а по песчаной косе, куда нас, конечно, не пускали, можно было дойти до его середины.
Это было лето бумажных бомбочек.
Святой Ильич, благослови жару и воду. Я был мастером бомбочек — всех размеров и форм. Я их сотни в то лето сделал. Я работал на себя и на заказ. Я мог свернуть бомбочку из одного листа бумаги, из двух, из четырех. Мои бомбы прекрасно держали воду и взрывались с гулким хлопком, гарантированно забрызгивая радиус поражения. В бумажном мире я был бы самым ценным бойцом Бумажной Ирландской Республиканской Армии (БИРА).
Когда я сидел и рисовал в свободное время, ко мне подошел пацан из отряда на два года старше. Он заглянул мне через плечо и кивнул.
- Ты умеешь рисовать, - сказал пацан из старшего отряда. Это был не вопрос, а утверждение. - А лепить ты умеешь?
- С какой целью интересуешься? - так надо отвечать, когда тебя собираются втянуть в явно криминальное дело, но тогда я не осознал угрозы.
- Умеешь?
- Да, - сказал я. И все заверте...
Пацан из старшего отряда рассказал, что ему нужно. Это был такой Дэнни Оушен, который сразу после отсидки затевает новое дело, а я при нем Брэд Питт, который жует арахис и работает голосом разума. "Ты хочешь ограбить казино?" "Четыре казино". Тут надо задумчиво пожевать арахис, но я даже не знал, что он так называется.
Дано: домик на четверых. Девчонки из отряда Дэнни, то есть старше меня. И мы должны их напугать. Клево!
Вообще-то, в идеале мы хотели достать фосфорной краски, чтобы нарисовать скелет на оконном стекле. Чтобы когда стемнело, скелет начал светиться, а девчонки увидели и завизжали. Но это план сорвался, потому что достать фосфорную краску было негде. Тогда мы приступили к плану Б. Лягушка из мыла!
Сначала мы придумали паука, но у него постоянно ломались ноги. Мышь? Нет, мышь не годится. Лягушка! Да. Все девчонки боятся лягушек. Ее должен был слепить я, потому что я талантливый, рисую, леплю, делаю бумажные бомбы, и теперь мой талант оценили по достоинству. Так сказал Дэнни.
Наконец-то.
А лягушку нужно подбросить в комнату девчонкам, чтобы...
"Смотри", учил меня Дэнни. "Девчонки испугаются, закричат, выбегут, будут дрожать и бояться. И прижиматься к тебе от страха. Там уж не теряйся". В общем, это была стратегическая цель великого проекта.
Не то, что тесные объятия девчонок казались мне в тот момент интересными, но сама мысль, что они увидят лягушку, испугаются, завизжат и начнут голышом выскакивать из домика, мне показалась забавной. Да животики надорвать!
Я слепил лягушку из розового мыла (ну, какое было). Из мыла очень сложно лепить, даже трудно сказать, с какой попытки я справился. Не помню, почему не из пластилина. Может, его у нас не было — я был в двух лагерях, но нигде не помню, чтобы я лепил. Впрочем, покажите мне человека, который испугается лягушки из советского пластилина...
Очень похоже получилось, за исключением цвета. Лягушка была полупрозрачная и словно вареная. Или больная. Так было даже лучше, потому что девчонки никогда не возьмут в руки ничего больного, если это не котенок. Мы пошли на дело. К этому времени о готовящейся афере уже знали все мальчишки моего отряда, и всем это дико нравилось, поэтому на дело вместо двух человек пошли пятнадцать. Это все равно как если бы взрывать маленький мост через ручей пришла вся партизанская бригада Ковпака. И "Красная капелла" заодно. И Зорге.
Мы подкинули лягушку в домик и затаились в ожидании. Пятнадцать человек разбежались по кустам вокруг и стали ждать, подхихикивая и пихая друг друга локтями.
Прошло пять минут.
Прошло десять. Никакого эффекта.
Никто не кричал, не визжал в ужасе, не выбегал из домика в одном белье...
В общем, что-то пошло не так.
Мы с друзьями переглянулись, я пожал плечами. Дэнни напряженно смотрел сквозь заросли. Лицо у него закаменело.
Вдруг дверь в полной тишине распахнулась. Мы вздрогнули. Сейчас! Сейчас побегут девчонки! Да!
На порог неторопливо вышла девчонка, взрослая и, как мне показалось, наглая. Волосы у нее были короткие, до плеч. Наглая девчонка огляделась. Вряд ли она собирается к кому-то прижиматься, подумал я.
- Дэнни! - крикнула она в окружающие кусты. (может, его звали Денис? Не помню) - Дэнни, я знаю, ты здесь! Слышишь!
Дэнни привстал, потом сел. Но молчал.
- Трус! - крикнула наглая девчонка.
Дэнни молчал.
- Как хочешь! - она выбросила на дорожку розовую лягушку из мыла. Мою лягушку. Фигурка развалилась на куски. Меня как ножом по сердцу резануло.
Наглая девчонка помахала красной расческой-массажкой.
- Ты все равно ее не получишь!
Дэнни сжал зубы, я видел, как он разозлился. Но Дэнни молчал, только уши багровели. Девочка покричала еще, затем ушла.
Все было кончено.
Дэнни и его пятнадцать юных друзей ушли ни с чем. Дэнни шел рядом со мной, хмурый и задумчивый.
- У тебя есть еще бомбы? - спросил он наконец.
- Только одна.
- Дай мне.
- Ладно, - сказал я. Хотя это была моя лучшая работа и мне было жаль расставаться с этой бомбой. Она казалась мне идеальной. Я сделал ее из двух тетрадных листов. Я разрисовал ее под атомную бомбу "Толстяк" и подписал. Не было ничего на свете, чего бы я боялся больше атомной войны (разве что собак), и я изживал свой страх через творчество. По оболочке в клеточку тянулись нарисованные шариковой ручкой защелки и швы.
Мне было жаль расставаться с этой бомбой, но чего не сделаешь для человека в беде?
Дэнни забрал бомбу, кивнул мне и ушел. Мне показалось, он шагал как-то по-особому решительно.
Когда мы сели ужинать, пришла вожатая. Рядом со ней стояли двое пионеров с красными повязками дежурных и в голубых пилотках. Пионеры ухмылялись. Я отложил ложку и встал.
За мной пришли.
Позже я узнал, как было дело. Дэнни взял бомбу, наполнил водой и, проходя, мимо домика девчонок, закинул внутрь. Бомба гулко лопнула и гарантированно залила водой радиус поражения. Девчонки визжали и выбегали из домика. И наглая девчонка тоже. Дэнни стоял рядом и смеялся.
В общем, фирма веников не вяжет.
В наказанных сидели мы оба. Не думаю, что Дэнни меня сдал. Наоборот, когда я вошел, он посмотрел на меня с удивлением. Меня подвело тщеславие художника. Бомба была аккуратно подписана моим именем.
Мы сидели в дисциплинарной комнате со сломанными стульями, потом нас отправили подметать двор.
- А зачем тебе расческа? - спросил я, орудуя метлой. Я наконец, сообразил, что было на самом деле целью Дэнни. Но зачем ему женская расческа? Массажки тогда считались женскими.
- Низачем, - буркнул он и смахнул волосы с глаз. - Дурацкая штука, терпеть ее не могу. Мать положила с собой. Если бы эта дура ее не взяла, потерял бы где-нибудь.
- А зачем тогда хотел забрать?
Дэнни пожал плечами. И мы продолжили трудовое воспитание.
На следующий день пришла наглая девчонка, смотрела, как мы подметаем. Дэнни упорно ее не замечал, мел и мел, поднимая пыль. Я чихнул, затем еще. Девчонка долго не уходила, даже окликнула Дэнни. Теперь она не казалась такой наглой. Дэнни поднял голову, посмотрел на девчонку и тут же отвернулся. Но что-то в нем изменилось.
Видимо, тут дело все же было не в расческе. Я так думаю.
На следующий день меня вернули в отряд, а Дэнни остался на штрафных работах. Бомбочек я больше не делал (именных точно). С Дэнни мы виделись пару раз, кивнули друг другу издалека, как старые подельники, а через несколько дней закончилась лагерная смена. Я без задних ног продрых "королевскую ночь", еле отмыл зубную пасту, вернулся в Вартовск и привез младшей сестре игрушечную плиту (увы, плита оказалась бракованной, лампочки не горели, но сестре все равно понравилось), а через неделю улетел к деду в Кунгур на остаток лета.
Это было последнее дело Дэнни Оушена.

Shimun Vrochek

В детстве я мечтала жить в библиотеке. Встаешь рано утром, солнце светит, пыль золотом отсвечивает в лучах света, а в библиотеке уютно и тихо, еще никого нет. И бесконечные ряды полок с книгами вокруг, словно это отдельный мир, полный приключений и чудесных открытий. И он только и ждет тебя. Красота, да и только.
Наливаешь себе чаю с сахаром, делаешь бутерброд с колбасой и идешь выбирать книгу.
И читаешь потом, читаешь до посинения.

Как мужчина проявляет эмпатию по отношению к женщине и, господи, почему так плохо получается? Меня спросили, я пытался ответить, но не мог, а в таких случаях мне на помощь обычно приходят метафоры.
Иногда это похоже на кадры из фильма «Выживший», где на Леонардо ди Каприо нападает медведь, а тот сопротивляется из последних сил, получает страшные раны и едва остаётся в живых после того, как зверь треплет его, словно куклу.
Вот женщина — она тут... эээ... медведь с запросом на эмпатию. Она выбегает из леса жизненных несовершенств прямо на мужчину, а тот по всем правилам выживания при эмпатическом нападении должен замереть, лечь своим деятельным лицом вниз и лежать так тихо, чтобы ни один его логический мускул не дрогнул. И только изредка говорить, как ему жаль и он всё понимает.
Но нет. Ди Каприо сопротивляется, он пытается выстрелить в медведя из ружья, заряженного решением проблемы. Он тыкает в него ножом с конкретными советами. Он пытается анализировать медведя!
А медведя не надо анализировать, его нужно просто обнять. Нужно быть на стороне медведя против всего мира и, возможно, заказать ему роллы с лососем. Медведи очень уважают лосось.

Gleb Klinov

Если у человека отсутствует нога, то ему требуется деревянная.
А если у человека отсутствует интеллект, то ему требуется деревянный искуственный.

Начну с трех цитат.

Первая - детская сказка Джеймса Крюса "Тим Талер, или проданный смех". Барона Треч (прочитайте фамилию задом наперед) впервые появляется во второй главе, которая так и называется "Господин в клетчатом":
"Вдруг какой-то длинный, худощавый господин в клетчатом костюме остановил его и спросил:
— Ну что, Тим, хочешь поставить на какую-нибудь лошадку?
Мальчик растерянно взглянул на незнакомца. Он и не заметил, что это тот же самый человек, который всего несколько минут тому назад наступил ему на ногу. Рот у незнакомца был словно узенькая полосочка, нос — тонкий, крючковатый, а под носом — черные усики. Из-под клетчатой кепки, низко надвинутой на лоб, глядели колючие водянисто-голубые глаза".

Вторая цитата - из "Мастера и Маргариты". Первое появление Фагота, он же Коровьев наяву:
"Тут у самого выхода на Бронную со скамейки навстречу редактору поднялся в точности тот самый гражданин, что тогда при свете солнца вылепился из жирного зноя. Только сейчас он был уже не воздушный, а обыкновенный, плотский, и в начинающихся сумерках Берлиоз отчетливо разглядел, что усишки у него, как куриные перья, глазки маленькие, иронические и полупьяные, а брючки клетчатые, подтянутые настолько, что видны грязные белые носки.".

Ну и последнее - уже классика из классики. Федор Достоевский, "Братья Карамазовы". Помните знаменитый диалог Ивана с чертом? Напомню описание этой самой нечистой силы, искушавшей Ивана.
"Белье, длинный галстук в виде шарфа, все было так, как и у всех шиковатых джентльменов, но белье, если вглядеться ближе, было грязновато, а широкий шарф очень потерт. Клетчатые панталоны гостя сидели превосходно, но были опять-таки слишком светлы и как-то слишком узки, как теперь уже перестали носить."
В знаменитом фильме Пырьева клетчатых панталон артисту Кириллу Лаврову, игравшему и Ивана, и черта, не выдали, а зря.

Возникает закономерный вопрос - а почему у нас Дьявол носит клетку?
Это очень старая история. Ее вообще-то довольно подробно рассказал французский историк-медиевист Мишель Пастуро в своей знаменитой книге «Дьявольская материя», которая уже давно переведена на русский, и в нашей стране издавалась как минимум дважды. Сначала в издательстве НЛО, а потом журналом "Теория моды".
Но вы не переживайте, я не буду вас заставлять читать книжку. Побуду Изей из анекдота и напою вам суть своими словами.

Щемить клетчатых и полосатых начали из-за того, что в Библии среди множества плохо объяснимых запретов (вроде прославленного писателем Поляковым "не вари козленка в молоке матери его") есть и запрет носить одежду, сшитую из разной материи.
Он зафиксирован в книгах "Левит" и "Второзаконие". В Левите 19:19 говорится: «Уставы Мои соблюдайте… в одежду из разнородных нитей, из шерсти и льна, не одевайся», а во Второзаконии 22:11 прямо указано: «Не надевай одежды, сделанной из разных веществ, из шерсти и льна вместе».

Поскольку служивые люди во все времена указания начальства трактуют предельно расширительно, и при этом всегда предпочитают скорее перебдеть, чем недобдеть, вместе с одеждами из разных тканей под запрет попала и одежда из разных цветов. Поэтому приличные люди носили однотонную одежду, а полоска и клетка ни разу не приветствовались. Более того - они были целенаправленно приписаны людям неприличным. Как пишет Пастуро:
"Ту же тенденцию мы наблюдаем в законах против роскоши и указах, регламентирующих манеру одеваться, весьма распространенных в Европе в конце Средневековья, - из них следовало, что проститутки (на картинке выше - ВН), жонглеры, шуты и палачи (ниже) обязаны или носить полосатое платье, или, что чаще, задействовать в одежде соответствующий элемент: например, проституткам предписывалось носить шарф, платье или шнурки в полоску, палачам — полосатые штаны и шляпы, а шутам и жонглерам — колпаки и камзолы".
Тем не менее, поскольку прямого запрета ни на полоску, ни на клетку в священной книге не было, полосатые и клетчатые одежды приличные люди все-таки периодически надевали. Чаще всего, конечно же, дамы, следуя принципу "ну, во-первых, это красиво...".
Иногда этим занимались даже монахи - в частности, представители ордена кармелитов. Кармелиты верили, что покровитель ордена, святой Илия, возносясь на небо, скинул свою белую мантию, но когда она падала, то была обожжена пламенем, и на ней появились темные полосы. Поэтому и щеголяли в полосатых рясах.
Пока они занимались этим в своих мудренях на горе Кармель, давшей название ордену, никого это особенно не волновало. Но когда кармелиты приперлись в Париж, сопровождая короля Людовика IX Святого после неудачного крестового похода, у них сразу начались проблемы.
В столице было достаточно крепких благочестивых граждан, ни разу не дураков помахать кулаками, которые неоднократно слышали на проповедях про "дьявольские узоры". С "меченным братьям", как их прозвали в Париже, начали все чаще вести теологические споры в стиле: "Слышь ты, иди сюда! Сюда иди, я сказал! Ты чо так оделся? Ты чо - сатанист чтоле?!".
В общем, в целях общественного спокойствия папа Александр IV призвал кармелитов сменить фасон униформы, причем подчеркнуто попросил сделать это мирно.
Но нет.
Монахи категорически отказались переодеваться и "держали оборону" еще несколько десятилетий. Окончательно решить вопрос с "полосатыми монахами" удалось только в 1295 году папе Бонифацию VIII, который своей буллой прямо запретил монахам любого ордена носить полосатую одежду.
Так в конце XIII века полоска и клетка окончательно были признаны атрибутом дьявола и его прислужников, и стали популярным фоном для соответствующих картин. Вот на этой, например, где изображен Сатана, явившийся, чтобы утащить в преисподнюю нечестивого мага.

Характерным примером дьявольской атрибутики клетки является Арлекин.
Этот милый плут с деревянной палкой — прямой потомок не романтичного героя, а самого настоящего средневекового чёрта. История его происхождения подтверждает, что он был «дьяволом, ставшим клоуном».
Само имя «Арлекин» происходит от старофранцузского Hellequin или Herlequin. Это имя носил демон из легенд Средневековья, предводитель так называемой «mesnie Hellequin» — дикой охоты, сборища демонов, преследующего грешников. Позже, в XV–XVI веках, этот самый демон Hellequin появляется во французских религиозных мистериях уже как конкретный персонаж, сохраняя при этом связь с адом. А его знаменитая одежда поначалу была просто традиционной для демонов драниной с кучей заплат, которые позже трансформировались в знаменитую "ромбовидную клетку"
Наконец, в итальянской commedia dell'arte (XVI век) окончательно формируется образ веселого, но вечно голодного, как все демоны, слуги Арлекина. Но даже здесь он не порывает со своим прошлым — сохраняя такие детали, как символические "рога" на шапке и, разумеется, "дьявольскую клетку" в одежде.
Именно от него (хотя и не только от него) в европейской культуре и берет начало популярнейший стереотип о "бесовщине" и дьявольской природе скоморохов, клоунов и шутов.
Стереотип, в наши дни достигший своего апогея в образе Джокера, ставшего одним из главных архетипов современной культуры.

И последнее, на что бы я хотел обратить внимание. Из трех цитат, с которых я начал, две принадлежат русским писателям.
И это не случайно.
В Европе и США главным "геометрическим" атрибутом дьявола утвердилась все-таки полоска - не случайно полное название книги Пастуро звучит как "Дьявольская материя, или История полосок и полосатых тканей".
Именно поэтому, например, ставшая классической форма заключенных, придуманная в США в начале XIX века в тюрьме Оберн, штат Нью‑Йорк, была сшита именно из полосатой материи.
Эта расцветка решала сразу две задачи - сделать заключенных максимально заметными, чтобы при побеге их сразу опознали и визуально обозначить «badge of shame» — позорное клеймо, отделяющее преступника от «нормальных» граждан.
Подозреваю, что конкретной фразы: «Давайте оденем их, как дьявольское отродье» никто не произносил, но то, что и дизайнеры, и чиновники действовали в рамках культуры, где "полоска = клеймо" - несомненно.
А вот в рамках русской культуры атрибутом инфернальности является скорее клетка, чем полоска.

В качестве примера - уже при написании этой главы мне вспомнился Ник Николс по кличке "Клетчатый" из любимого фильма детства «Приключения принца Флоризеля». Я понимал, что он в эту главу никак не лепится, но все-таки решил порыть.
Каково же было мое удивление, когда, покопав немного, я узнал, что никакого "Клетчатого" у Стивенсона нет, и никогда не было. А ведь именно по его книгам «Клуб самоубийц» и «Алмаз Раджи» и был снят трехсерийный советский телефильм.
Героя Баниониса в английском оригинале звали просто Председатель. А "Клетчатым" его назвал замечательный сценарист Эдгар Дубровский. И сделал он это именно для того, чтобы добавить нотку инфернальности и дьявольщины в образ этого роскошного злодея.

Осталось выяснить, вкладывал ли двойной смысл в свои стихи поэт-песенник Михаил Андреев, когда писал в 1989 году для группы "Любэ" - тогда еще не патриотической, а люберецко-хулиганской - популярную песню "Клетки".

"Не люблю я точные науки,
Точно сам не знаю почему,
Сшей мне мама клетчатые брюки,
А я в них по улице пойду.
Сшей мне мама брюки помоднее,
Чтобы клетки были повиднее!
Клетки, клетки, клетки,
Как в метрополитене вагонетки,
Клетки, клетки, клетки,
Вы словно шоколадные конфетки!

Смех смехом, но для меня именно эта дурацкая песня почему-то стала символом безбожного времени девяностых.

В.Нестеров

Один парень заходит в исповедальню и говорит:
— Простите меня, отец, ибо я согрешил. Я гулял с одной девушкой…
Священник прищуривается.
— Джоуи Пагано? Это ты?
— Да, отец…
— И кто была эта девушка?
Джоуи тихо отвечает:
— Не могу сказать. Не хочу разрушить её репутацию.
Священник вздыхает.
— Джоуи… рано или поздно я всё равно узнаю. Так что давай упростим. Это была Тина Минести?
— Не могу говорить.
— Тереза Маззарелли?
— Ни за что.
— Нина Капелли?
— Извините, отец.
— Кэти Пириано?
— Мой рот на замке.
— Роза ДиАнджело?
— Не могу её сдать, отец.
Священник скрещивает руки, побеждённый.
— Слушай, Джоуи… я восхищаюсь твоей сдержанностью. В наши дни никто язык за зубами не держит. Но грех есть грех. В качестве покаяния ты четыре месяца не будешь прислуживать у алтаря.
Джоуи смиренно склоняет голову:
— Да, отец.
Выходит из исповедальни и возвращается на церковную скамью.
Его друг Франко шепчет:
— Ну что? Какое покаяние?
— Четыре месяца каникул… и пять отличных контактов!

Я жила в Гонконге в номере 1946. Что местными произносилось как "one night for sex".
Могу ли я подать на них в суд за сексуальное домогательство?

Позавчера мне позвонили из ТАСС, попросили комментарий вот на какую тему: оказывается, 85% школьников хотели бы изучать литературу по мемам.
- Как это? - спросил я.
- Да очень просто. Картинка и фраза. Например, старушка и студент с топором. "Тварь я дрожащая или право имею?" Ну и заголовок: "Преступление и наказание". В общем, типа того. Как вы к этому относитесь?
Отвечаю:
- Прекрасно отношусь. Но почему только литература.
Вот физика, например. Голый мужик в ванне, вода переливается через край. И слова: "Тело, впернутое в воду, вытесняет на свободу ровно столько грамм воды, сколько впернуто туды".
Астрономия: "Коперник много лет трудился, чтоб доказать Земли вращенье. Дурак! Он лучше бы напился - тогда бы всё пришло в движенье".
Химия: "Выставь жопу на мороз, и получишь купорос".
Геометрия: "Дано - учитель лезет в окно. Допустим, что мы его не пустим. Положим - башкой на тротуар, и получим перпендикуляр".
Ну и музыка: "Наш учитель пения вышел из терпения, он залез на потолок, разорвал себе пупок".
Картинки придумаете сами.
В общем, вперед! Быстро, весело, эффективно. Вот мне уже 75, а до сих пор помню!

Denis Dragunsky

13 неожиданных плюсов от уехавших детей :
1. То, что положено в холодильник в пятницу, будет в нем и в субботу. Концепция банальная, но если ты 20 лет кряду прожила с существом, способным в одно табло уписать 3 полки продуктов за раз, то точно понимаешь о чём я. Собачья консерва, кстати, тоже в безопасности.
2. Тишина. Не та тишина, которая бывает, когда все спят, а ты ещё нет. А настоящая, густая, бархатная тишина взрослого человека в своём доме. Без стримера Мудищева, без звука прыжкового самоката в коридоре в час ночи, и без вопроса "мам, а где мои носки/зачетка/смысл жизни».
3. Ванная теперь просто ванная. Твоя. С кондиционерами для волос за 15тр, гордо стоящими на самом видном месте.
4. Больше никакой математики. Ты перестаёшь считать сколько раз он поел, сколько дней не менял постельное белье и как часто хамил в ответ на просьбу это сделать. Тихий фоновый счётчик, который работал в твоей голове круглосуточно, просто выключается. И ты даже не сразу замечаешь, насколько он жрал батарейку.
5. Можно ходить голой по квартире. Отдельный, недооценённый вид свободы, я считаю.
6. Ты перестаешь врать учителям, врачам и родственникам. Нет больше этого изматывающего амплуа адвоката человека, который только что запил дошик энергетиком, списал жи-ши из решебника и похоронил репетитора по русскому. Ты просто мать взрослого сына. Чистая и незапятнанная, как новый противень.
7. Дверь в его комнату теперь можно открыть. Просто так, без экзорцистов, противогаза и внутреннего монолога "господи, помоги".
8. Никакой подготовки к «серьезным разговорам» уровня "речь на Нюрнбергском процессе" — с доказательной базой, свидетелями и планом отступления на случай "ачотакова".
9. Спустя 15 лет ты наконец-то перестаёшь притворяться, что тебе интересен майнкрафт.
10. Туалет свободен. Всегда. В любое время суток, без очереди, предварительной записи и без загадочного ощущения, что там только что произошло что-то, о чём лучше не думать.
11. Можно купить красивое полотенце, и оно останется красивым.
12. Бабушка звонит ему напрямую. Это, возможно, главный плюс из всех перечисленных.
13. Ты вдруг понимаешь, что он вырос нормальным. То есть где-то там, в соседнем районе, живёт человек, который сам покупает себе еду, сам платит за квартиру и сам, без напоминаний, звонит бабушке. Иногда. Почти всегда. Ну, в целом, регулярно. Понимаешь, и очень скучаешь, утирая слезы своим красивым полотенцем. И это тоже, в сущности, нормально. Раз скучаешь, значит было хорошо!

Ekaterina Velikina

Если бы я был кинорежиссером, то снял бы фильм по мотивам «Старика и моря». Перенес бы действие в наше время. Допустим, в Москву. Девушка, которая день за днем и год за годом выходит в море большого города на ловлю жениха. В ловле ей помогает младшая сестра, хотя мать и запрещает ей делать это. Несколько лет девушка не может ничего поймать. И тут вдруг ей улыбается удача – на ее крючок попадается огромный жених с квартирой, машиной и еще одной квартирой в Лондоне. Изо всех сил девушка тащит свою добычу в ЗАГС. Жених старается сорваться с крючка, просится в туалет, покурить, ему надо срочно позвонить своему адвокату и маме. В течение нескольких дней между девушкой и женихом происходит настоящая битва. Голыми руками девушке удается обессилить, подсечь и накрепко привязать к своему борту жениха, но на запах его дорого парфюма собираются подруги девушки и хищно описывают круги, квадраты и треугольники вокруг них… Когда девушка добирается до цели, от ее жениха остаются только серебряная запонка от Армани и обрывок желтого шелкового галстука в мелкую коричневую крапинку, которые она дарит на память своей сестре.

Michael Baru

Идет по Невскому полупустой 22-й автобус. Ко мне подсаживается кондукторша. Немного мнется, потом спрашивает:
- Вы все знаете про Невский проспект?
- Немного знаю, - теряюсь я.
Тут мы въезжаем на Аничков мост.
- А про то, что этот мост называют "16 яиц", знаете?
- Ээээ...
- Ну там четыре мужика и четыре лошади, это же очевидно.
- Действительно, очевидно...
- Ну вы хотя бы слышали , что скульптор списал лицо одного из них с любовника?
Я облегченно вздыхаю, что списал лицо, а не яйца, но уточняю:
- Своего любовника?!
- Нет, что вы! С любовника своей жены!
В автобус входят люди и на минуту она отвлекается.
- А вы знаете, что Казанский собор масоны хотели построить поперек улицы? И мы бы объезжали его, как Исакий? Но начались народные бунты и собор поставили туда, где он сейчас стоит. Хотя масоны все таки протащили в замысел свои колонны.
Как ни странно, Исакиевскую площадь мы проезжаем молча. Ни слова о том, что собор соорудила древняя цивилизация, а Монферран только примазался к проекту. Меня это напрягает.
Зато! Мы подъезжаем к Новой Голландии.
- А вы знаете, что тут сидел брат Ленина и его тут повесили?
Автобус резко кренится вправо на Поцелуевом мосту.
- А в Юсуповском замке расчленили Распутина и прах развеяли на Мойкой...
Я понимаю, что не могу остаться в долгу:
- Обязательно расскажите своим пассажирам, что под Театральной площадью прорыт огромный тоннель, выложенный мрамором, по которому балерины Мариинского театра бегали трахаться с великими князьями.
Кондуктор смотрит на меня ошарашено. Она этого не знала. К счастью, я выхожу на следующей остановке и ничего не услышу про дом Блока.

Diana Kachalova

Я в процессе работы над рассказом изучал корпус французских поговорок. Выяснил, что большинство поговорок — буквальные аналоги. Русские ли крестьяне учили мудрости убегающих оккупантов Наполеона или графини высшего общества переводили изречения своим кухаркам и конюхам, те несли мудрость в семьи и на базары — вопрос очевидный, хоть и не принципиальный. Просто зацените:

Il faut battre le fer quand il est chaud — Куй железо, пока горячо

Il n'y a pas de fumée sans feu — Нет дыма без огня

Les cordonniers sont toujours les plus mal chaussés — Сапожник без сапог

Mieux vaut tard que jamais — Лучше поздно, чем никогда

Qui vivra verra — Поживём — увидим

Chaque médaille a son revers — У каждой медали обратная сторона

Разница менталитетов в общечеловеческих ценностях предсказуемо не обнаруживается. Зря шутили советские юмористы, будто на Западе нет поговорки «не в деньгах счастье», вот же она:

L'argent ne fait pas le bonheur

Единственная разница менталитетов условного Запада и Востока нашлась в способе хозяйствования и понимания экономики. Эта поговорка присутствует в культуре большинства стран:

Французский: Il ne faut pas vendre la peau de l’ours avant de l’avoir tué
Итальянский: Non vendere la pelle dell’orso prima di averlo ucciso
Испанский: No vendas la piel del oso antes de cazarlo
Португальский: Não vendas a pele do urso antes de o matares
Немецкий: Man soll den Bären nicht verkaufen, bevor man ihn erlegt hat

Во всех языках Западной Европы она значит одно: «не продавай шкуру неубитого медведя». В немецком варианте еще и практично выставляется на продажу сам медведь. Причем, поговорка изначально французская, появилась в 17 веке из сатирической басни Жана де Лафонтена «L’Ours et les deux compagnons» («Медведь и два товарища») — история о том, как два охотника сперва продали скорняку шкуру неубитого медведя, а потом за ней отправились, но что-то пошло не так... Однако, мы помним, что в России поговорка звучит чуть иначе. Как, впрочем, во всей Восточной Европе:

Польский: Nie dziel skóry na niedźwiedziu
Чешский: Neděl kůži medvěda, dokud medvěd běhá po lese
Словацкий: Nedeľ kožu medveďa, kým medveď behá po hore
Русский: Не дели шкуру неубитого медведя

Получается, поговорку изменили для понятности на местах. Почему это должно быть интересно не только Дугину и Проханову? Потому что, если вдуматься, шкура медведя имеет высшую ценность только в целом виде — ею можно украсить гостиную, повесить на стену, сшить шубу. Разделенная на куски, она резко падает в капитализации — лоскуты годятся только на стельки в валенки. Но героев поговорки это устраивает: либо некому продать, либо нет доверия к фьючерсным обязательствам. В общем, чем ближе страна к России, тем выше желание оторвать себе хоть маленький, но кусок от общей ценности прямо сейчас, а не развивать коллективный стартап чтобы продать, договорившись о долях прибыли.

Л. Каганов

Почему, если неожиданно, то обязательно какая-то хрень?
Неожиданно, в мае пришла зима! Почему никогда не бывает наоборот?
Лето в январе тоже неожиданно, но такого не бывает.
“К удивлению москвичей, волны теплого океана теперь омывают столицу! На Tверской расцвели пальмы, голые дети резвятся на белом песке, тропическая жара накрыла город, и это среди зимы!..”
“Неожиданно из водопроводных кранов полезли чеpви” - было, хотя событие невероятное.
“Неожиданно из водопроводных кранов потекло Шато Марго” - не было никогда.
“Неожиданно клиент сбежал не заплатив” - бывало, хотя клялся детьми и землю eл.
“Vеожиданно принял работу без комментариев” - без комментариев.
“Зашел в цеpкoвь, зашел в шкoлу, зашел в торговый центр и неожиданно выхватил пиcтолeт” - повсеместно.
“Неожиданно зашел и угостил всех шампанским” - никогда.
Неожиданно выпал зуб - да.
Неожиданно вырос живот - да.
Неожиданно выросли волосы - да, если не там где надо.
Неожиданно похорошел и помолодел - только если в некрологе.
Неожиданно помер - бывает.
Неожиданно поумнел - никогда.
Где “неожиданно научился играть на скрипке”?
“Неожиданно вырастил себе крылья?”
“Неожиданно воскрес“?
“Неожиданно обстреляли”
“Неожиданно запретили”
“Неожиданно съели живьем...”
Все эти “неожиданно” сливаются в одно большое “ожидаемо”
Вся эта неожиданно-ожидаемая хуйня постоянно висит над головой. Не живешь, а просто ждешь, откуда ёбнет в следующий раз.
“Неожиданно заблокировали карту, закрыли пункт, отменили рейс” - бывает.
“Неожиданно дали швейцарский паспорт” - никогда.

Моя подруга Люся удивительно негромкий, молчаливый человек. Художник по костюмам, она вечно что-то подшивает, кроит, рисует. Умудряется готовить обед и кроить, одевать мужа, спешащего на работу, и на ходу менять пуговицы на его пиджаке. И всегда все молча. Однажды к ней в гости зашла наша общая знакомая и мы сели пить чай с тортом, который Люся тут же и испекла. Знакомая была в тоске, сообщила, что разводится с мужем. Она подробно рассказала нам, насколько они разные люди, что им нравятся разные книги и разные фильмы, а уж из-за политики могут подраться. Люся слушала молча и подшивала, какое-то ретро платье для съемок. А я, как я умею, лезла в душу печальной женщине, выясняя все детали развода. Знакомая говорила часа три, потом расплакалась и, извинившись, ушла. Я доедала торт, Люся все так же молча подшивала платье. Наконец, я спросила: "Люся, а я так и не поняла, почему она разводится?" Люся перекусила зубами нитку и спокойно ответила: " Не ёб." Это был мастер класс по краткой емкости диалога.

Ganna Oganesyan

Заказала мыло по интернету. Теперь попёрла реклама верёвок и табуреток.

На кухне мрачный муж слушал новости.
- Йоу! Христос воскресе, а яйца не крашены!
- И ты туда же, - буркнул муж.
- Не ворчи. Хороший же праздник. Воскрес ведь, не умер. Тем более что и человек хороший. Почаще бы так.
- Ну не знаю, хороший, не хороший...
- Конечно, хороший! Считай, первый интеллигент.
- Первый интеллигент, - наставительно сказал муж, - был Пилат. Вспомни, как он колебался, делать гадость или нет.

Татьяна Мэй

Интересно о начале эпохи ТВ. 1958 год. Кировабад (Гянджа), Азербайджанская ССР. "Однажды в 1958 году, когда было ещё холодно и сыро, и даже местами лежал редкий для нашей местности снег, я с родителями шел по улице Кировабада. Скорее всего это было 23 февраля в праздник «Дня Советской Армии» потому, что если отец был с нами, то это мог быть только выходной, а скорее праздничный день.
По пути мы зашли в магазин и увидели на стеллаже телевизор. Я не знал, что это такое и отнёсся к этому совершенно равнодушно. Но мой отец загорелся идеей купить этот аппарат. Мой отец был любителем всего нового, никогда не жалея денег на лучшее. Но будет ли он показывать что либо? Отец стал подробно расспрашивать продавца обо всём, а мне было скучно.
Выяснилось, что в магазин поступило пять телевизоров, но никто их не покупает. Ведь в городе нет телевизионной станции, а ближайшая находится за двести километров, в Тбилиси, в другой республике.
В один из дней отец приехал на машине, это был ГАЗ-67 из воинской части с солдатом-водителем, забрал меня с мамой, и мы поехали в гости к незнакомым людям. Это был радиоинженер, который месяца за два до этого купил себе телевизор, и уже смотрел ТВ- программы.
К сожалению, в тот день мы приехали рано, передачи ещё не транслировались, они тогда начинались в шесть часов вечера. Но отец очень подробно расспрашивал хозяина о том, как сделать антенну дальнего приёма и настроить её. А я с необыкновенным интересом рассматривал разные маленькие радиодетальки. Их было множество, разного цвета и формы.
В конце беседы хозяин дал отцу брошюрку, как построить и установить антенну дальнего приёма для телевизора.
И через несколько дней у нас дома появился телевизор «Знамя 56». На то время это был телевизор с самым большим экраном.
В то время телевидение не имело никакой популярности. Тогда и радиоприёмники стояли не во всех семьях. И радиолы, приёмники со встроенными проигрывателями пластинок, были редкостью. Поэтому купить телевизор не составляло проблемы. Когда отец покупал, ему сказали, что он третий покупатель телевизора в городе.
В то время самые популярные телевизоры «КВН 49», с линзами перед экранами ещё продавались. Но появилось уже новое поколение телевизоров, которым уже не нужна была линза. Это были две марки: «Рекорд» и «Знамя 56» с экранами соответственно с 35 и 43 сантиметра по диагонали.
Вскоре отец принёс алюминиевые трубки, и в ближайшее воскресенье с соседом начали делать из них антенну.
Потом началась проблема с кабелем. Нигде не было телевизионного кабеля с волновым сопротивлением 75 Ом, был только радиокабель для радиостанций с сопротивлением 50 Ом. А это означало уменьшение сигнала, что могло привести к ухудшению качества приёма.
И вот всё было сделано и включено! Но на экране мы ничего не увидели и только шипение в динамике.
На следующий день после службы отец привёл в дом полкового радиоинженера. Они провозились часа два, пока из динамика сквозь шипение эфира не раздались слабые голоса. Потом что-то замелькало на экране.
Инженер сказал, что нужно попасть на пучность волны, а для этого нужно отрезать понемногу кабель.
И вот резали, паяли и включали. Снова резали, паяли и включали… Так было долго, пока вдруг не увидели на экране слабое изображение со звуком. Это была победа! Минут десять смотрели, потом решили. Что если ещё немного отрезать, то может стать лучше. Отрезали, зачистили, облудили, припаяли штекер. И всё исчезло! Это была трагедия… Отрезали ещё… потом ещё…
Вдруг кто-то сказал: «Посмотрите на часы, вероятно передача уже закончилась?»
Это была здравая мысль, на часах было около двенадцати ночи…
А в эти дни сосед этажом ниже тоже купил телевизор «Рекорд». И отец, объединённый с ним одной идеей, начал помогать ему делать антенну. И в эти же дни сосед показал отцу журнал «Радио», где была напечатана статья со схемой, как сделать антенный усилитель для телевизора. И они начали делать два одинаковых усилителя.
Это было необыкновенно интересное время. Отец с соседом собирались вместе после службы не ранее восьми вечера. На столе раскладывались радиодетали, радиолампы, паяльник, припой и разные инструменты. Запах канифоли действовал завораживающе. Я слышал разные новые слова, смотрел, как из тонкой латуни выкраиваются квадратики и спаиваются в продолговатую коробочку, куда впаиваются разные цветные детальки. И слова: сопротивление, конденсатор, разъём, кабель, триод, пентод, - всё производило неизгладимое впечатление.
Эта работа длилась, вероятно, с неделю. Потом было торжественное включение…
И вдруг появилось изображение и звук! Оно было далеко от идеального, но всё было так хорошо видно, что все засмотрелись на события фильма. С этого дня мы смотрели все телепередачи. Это было не сложно, телепередачи шли только вечером, и кажется, не каждый день.
И нижний сосед через несколько дней сделал свой усилитель, и тоже начал смотреть, приглашая к себе, как и мы, соседей по этажу.
Телевизоры стоили тогда достаточно дорого. Цена была соизмерима с месячной зарплатой офицера, поэтому мало кто решался на такую экзотическую покупку. Но помню, что один из офицеров имевший девять детей, из которых последним родился сын, о котором он мечтал, тоже купил телевизор, говоря всем, что дешевле купить телевизор, чем водить в кино всю семью.
И когда мы через два года переехали на новое место службы отца, телевизор мы оставили новым хозяевам квартиры. Мы ехали в такую глубинку Азербайджана, где даже приёмник мог принять только три радиостанции".

Юрий Фейдеров

В маленьком рыбном магазине:
- Девушка, возьмите живого карпа!
(смотрю в аквариум, там кверху пузом плавает карп)
- Нифига он у вас не живой!
Мужик подходит к аквариуму, кулаком ударяет в стекло и громко возмущается:
- Петрович, ты за@бал ерундой страдать!
(карп переворачивается и начинает плавать весьма активно для дохлого)
- Извините, я не беру живую рыбу - у меня рука не поднимается потом её убивать.
- Петрович у меня уже месяц живёт. Настоящий самурай! Хотите, он покончит с собой?

Слава Богу я долго жила в Израиле, у нас очень много друзей и они любили прилетать к нам в гости и присылать своих родственников. Путь в Иерусалиме, который Иисус прошёл однажды, я проходила раз сто. И в зной, и в ледяной ветер. Торговцы знали меня по имени и, когда я вела очередных своих гостей мимо, их товары мгновенно взлетали в цене. Я так часто стояла на коленях у Гроба, что мне уже нечего было желать и я думала: "Ну, ты сам все знаешь." Однажды я водила по Иерусалиму дальнюю родственницу моего друга. Тетке все не нравилось: жара, дорогая "кола", сам древний город "кругом одно старьё" и она ничему не верила. Говорила: "Все выдумали евреи, чтобы с туристов валюту драть". Когда мы дошли до Голгофы , тётка побледнела от ярости: "Почему такая низенькая?! Другой нет?" Другой Голгофы у меня для неё не было.

Ganna Oganesyan