Поиск по автору:

Есть такие дамы, которых невольно сравниваешь с чихуахуа - бежит такая на поводке, трясется, лает на всех прохожих, провоцирует огромных овчарок, а сама размером с ботинок.
И тебе не страшно, что она укусит, тебе стремно от самого факта этой неадекватной громкости и бессмысленной суеты. Только у собаки на другом конце поводка стоит хозяин, а у такой женщины - мужик, которому потом приходится за этот бесконечный лай отдуваться.

И ведь они искренне гордятся своим поведением. Им кажется, что это безумно круто - создать проблему на ровном месте, а потом стоять в сторонке и с гордостью смотреть, как ее парень машет кулаками. Спору нет, свою даму защищать надо, это в крови у любого нормального человека. Но мы же не в каменном веке живем, чтобы за косой взгляд или неудачное слово сразу дубиной по голове бить. Если она сама лезет на рожон, хамит и откровенно провоцирует конфликт, это уже не защита слабой женщины, а твое соучастие в чистом идиотизме. И ладно бы это просто нервы портило, так ведь можно и присесть лет на пять из-за того, что твоей принцессе кто-то не так ответил.

Был у меня кент который встречался как раз с такой "забивной" дамочкой. Гуляла она как-то с подругами, время уже ближе к ночи. Звонит ему в полной истерике, в трубке слезы, крики: "Малыш, срочно подъедь к пивнухе на районе, до нас тут алкаши докопались, прям проходу не дают, очень страшно". Друг ясное дело срывается с места спасать любимую, там в голове уже рисуются самые жуткие сценарии, адреналин бьет по ушам. Прилетает туда с замиранием сердца и видит просто картину маслом: еле стоят три помятых мужичка, буквально вжались в кирпичную стену, а эти "испуганные" девицы обступили их полукругом, кроют трехэтажным матом, машут руками перед лицами и чуть ли не за куртки трясут. Спасать в этой ситуации надо было именно бедных алкашей, потому что они выглядели так, будто сейчас заплачут от ужаса. Кент просто молча подошел, сгреб свою ненаглядную в охапку, рявкнул на ее подруг и увел их от греха подальше, пока они мужиков до инфаркта не довели.

Через пару дней: друг идет по улице в магазин, к нему один из тех мужиков бочком подходит, озирается по сторонам. Говорит, без обид братан, это твоя там тогда барагозила? Друг напрягся, кивает, думает, сейчас продолжение разборок будет. А мужик тяжело вздыхает и выдает: "Бешеные бабы у вас какие-то. Мы там стояли, никого не трогали, пиво свое пили. Услышали как они между собой общаются вот этими своими растянутыми гламурными голосами, ну и просто их манеру речи спародировали ради прикола, поржали чуток между собой. А они это увидели услышали и как с цепи сорвались".

Армения сегодня пытается сделать то, что регулярно пытаются делать маленькие государства на стыке империй: убедить себя, что географию можно отменить политическим заявлением.
Что историю можно переписать внешнеполитическим курсом.
Что если достаточно громко произнести слово «Европа», то горы Кавказа внезапно превратятся в окраину Брюсселя. Человечество вообще любит такие фокусы.
Особенно элиты стран, которые слишком долго жили под чужим зонтом безопасности и начали путать этот зонт с чем-то само собой разумеющимся.

Сейчас Москва требует от Еревана определиться: либо Евразийский экономический союз, либо курс на Евросоюз. И вся армянская политическая сцена делает вид, будто речь идет о каком-то грубом давлении России на свободолюбивый выбор маленькой демократии. Хотя в реальности вопрос куда проще и одновременно куда страшнее.
Россия спрашивает Армению не про торговые тарифы и не про декларации о намерениях.
Россия спрашивает: вы вообще понимаете, где находитесь и за счет чего существуете?

Потому что проблема современной армянской политики не в желании сблизиться с Западом. Любая страна имеет право искать союзников, рынки и гарантии безопасности.
Проблема в другом: армянская элита ведет себя так, будто Россия уже ни на что не влияет, а Запад готов прийти в Закавказье всерьез и навсегда. Это фундаментальная ошибка. Причем ошибка не эмоциональная, а почти математическая.

После Карабаха в армянском обществе возникло тяжелое, болезненное ощущение предательства. И это можно понять. Люди всегда ищут виноватого после поражения. Особенно когда десятилетиями жили внутри мифа о собственной неприкосновенности. Но здесь начинается самая опасная вещь: вместо разговора о просчетах самого Еревана общественное сознание постепенно скатилось в удобную конструкцию, где во всем виновата Россия. Не армянские власти, которые годами отказывались искать компромисс с Баку. Не ставка на замороженный конфликт как на вечную форму существования региона. Не иллюзия, будто Азербайджан смирится с потерей территорий. Нет. Виновата Москва, потому что не пошла воевать за Карабах.

И вот здесь армянская политика начала уходить в область политической фантастики. Потому что Карабах никогда не был признан частью Армении даже самой Арменией.
Это неудобный факт, который сейчас стараются эмоционально затоптать лозунгами про «предательство союзника». Но геополитика вообще жестока к тем, кто пытается жить внутри красивых моральных формул вместо реальности.

А реальность для Армении выглядит довольно сурово.
Страна без выхода к морю.
С разрушенными отношениями с Азербайджаном.
С исторической враждой с Турцией.
С экономикой, глубоко связанной с Россией.
С огромной диаспорой в РФ.
С энергетической зависимостью.
С логистической зависимостью.
С безопасностью, которая десятилетиями строилась вокруг российского присутствия.
И на этом фоне Ереван пытается убедить себя, что Франция, Брюссель и Вашингтон внезапно станут его новой опорой.

Это очень характерная болезнь постсоветских элит. Они постоянно принимают внимание Запада за готовность нести ответственность. Но Запад редко приходит ради чьего-то процветания. Он приходит ради собственных интересов. Пока Армения нужна как раздражитель для России, как инструмент давления на Иран, как элемент антироссийской архитектуры в Закавказье, ей будут улыбаться, обещать реформы, инвестиции, демократическое будущее и европейские горизонты. Проблема в том, что такие улыбки имеют срок годности. История это показывала уже столько раз, что даже удивительно, как человечество продолжает наступать на один и тот же грабельный завод.

Трагедия ситуации здесь даже не в том, что возможна потеря российского рынка. Не охлаждение отношений с Москвой. И даже не экономические последствия выхода из ЕАЭС.
Трагедия в другом: армянская элита начинает мыслить так, будто государственность Армении существует сама по себе, вне силового баланса региона. Будто это не результат крайне специфической исторической конструкции последних двух столетий.

Но Кавказ не любит слабых иллюзий. Кавказ вообще место, где история постоянно напоминает о себе через силу, границы и демографию. Здесь нельзя существовать только за счет красивых деклараций о европейском выборе. Здесь вопрос всегда упирается в то, кто реально готов гарантировать твое существование, а не публиковать сочувственные заявления.

Парадоксально, но именно после потери Карабаха Армения стала двигаться не к укреплению собственной субъектности, а к ее размыванию. Потому что вместо холодного анализа поражения началась эмоциональная попытка «уйти от России». Почти семейная драма на уровне государств. С обидой, демонстративным дистанцированием и верой, что новый партнер окажется добрее старого. Политика вообще часто превращается в коллективную психологию. Только цена таких эмоций измеряется исчезновением стран.

Но самое неприятное для Еревана заключается в том, что Россия действительно никуда не денется. Можно сколько угодно объявлять о «цивилизационном выборе», но география продолжит лежать на карте с упрямством бетонной плиты.
Турция останется рядом.
Азербайджан останется рядом.
Иран останется рядом.
Россия останется рядом.
А вот западный интерес может раствориться очень быстро, как только глобальная повестка переключится на что-то другое. На Тайвань. На Ближний Восток. На внутренний кризис Европы. На очередную американскую избирательную истерику. Мир сейчас настолько перегружен конфликтами, что маленькие страны в нем легко становятся временными проектами.

И в этом главный страх всей нынешней армянской истории. Армения пытается вырваться из российской орбиты не потому, что построила альтернативу, а потому что эмоционально устала от зависимости.
Но усталость не создает геополитических конструкций.
Обиды не заменяют систему безопасности.
А символическая поддержка не спасает государства в критический момент.

История вообще очень злая штука. Она не прощает странам желание жить внутри самообмана. Особенно маленьким странам на перекрестке больших интересов. И сейчас Армения подходит к моменту, когда ей придется выбирать не между Россией и Европой, как это пытаются подать политики, а между тяжелой реальностью и красивой иллюзией. Проблема лишь в том, что иллюзии заканчиваются раньше, чем география.