Поиск по автору:

Дети советских руководителей, погибшие в годы Великой Отечественной войны

1. Яков Иосифович Джугашвили
Сын И. В. Сталина. Артиллерист. Попал в плен под Витебском, погиб в концлагере Заксенхаузен, 1943 год.

2. Леонид Никитич Хрущёв
Сын Н. С. Хрущёва. Лётчик-истребитель. Пропал без вести при боевом вылете, 1943 год.

3. Тимур Михайлович Фрунзе
Сын М. В. Фрунзе. Лётчик. Погиб 19 января 1942 года при выполнении задания.

4. Владимир Анастасович Микоян
Сын А. И. Микояна. Пилот-истребитель. Погиб в сентябре 1942 года под Сталинградом.

5. Николай Климентьевич Ворошилов
Сын маршала К. Е. Ворошилова. ( усыновленный) Пехота. Погиб в 1942 году.

Без выводов и морали.

Роскачество запустило сертификацию Muslim friendly для российских медучреждений
Роскачество, Карл!

Таджикистан - светское государство...
Узбекистан - светское государство ...
Туркменистан - светское государство...

Вопрос - откуда в РФ столько сверхновых россиян , которые "верующие" до болезненности?
Нет ли у уважаемой публики подозрения, что кто-то приплачивает за показную религиозность, а подобные "стандарты" где-то и кем-то лоббируются?
Десятилетиями мусульмане ходили в обычные государственные учреждения и, если и чурались, например, доктора-мужчину, то это было не напоказ и не придавалось этому значения вселенского масштаба.
Я, как агностик, ничего против не имею религий, но когда ради них начинают проминать, продавливать, подавлять - это напрягает.
Нет ли ощущения, что в России этими самыми "правоверными"создаётся очередной центр напряженности?
А может деятельность Роскачества требует правовой экспертизы с позиции Конституции РФ и Уголовного кодекса?

Я просто хотел сдать кал на яйцеглист. Базовая функция гражданина. Ты приносишь государству частичку себя, оно говорит, что ты чист, и выдает справку для бассейна. Сделка стара как мир.
Но мир, сука, изменился.
Двери поликлиники №14 разъехались с тихим вздохом, и меня ударило в лицо густым запахом благовоний, хлорки и плова.
Бахильный автомат был заклеен крест-накрест синей изолентой. Рядом стоял бородатый чоповец в тюбетейке, натянутой поверх уставной кепки охранника.
— Обувь снимаем, брат. На ковер в ботинках нельзя.
— Какой ковер? — я моргнул. Весь вестибюль был устлан персидскими коврами.
— По стандарту Роскачества, — гаркнул охранник, поигрывая дубинкой. — Разувайся. И омовение ног в кабинете 112. Без штампа об омовении регистратура не принимает.
Я сглотнул. Баночка в кармане предательски остывала.
Я снял кроссовки. Пошел в носках мимо гардероба. В нос ударил новый запах. У стены, где раньше висел плакат «Профилактика гонореи», теперь дымился гигантский казан. Две медсестры в белоснежных халатах до пят методично рубили морковь.
В очереди в регистратуру стояло человек двадцать. Все в носках. Тишина стояла такая, будто мы ждали не талончиков к терапевту, а Страшного Суда.
Окно регистратуры. За стеклом — Зинаида Петровна. Я знал ее десять лет. Ее монументальный бюст, ее фиолетовый перманент. Теперь перманент был скрыт строгим, хирургически стерильным хиджабом, на котором криво болтался бейдж «Зейнаб Петровна, регистратор высшей категории».
— Мне бы в лабораторию. Кал сдать, — прошептал я.
Она подняла на меня глаза. В них плескалась многовековая скорбь российской бюрократии, помноженная на новые стандарты.
— Направление. И сертификат халяльности исходного продукта.
— Чего? — мой голос дал петуха.
— Того! — рявкнула Зейнаб Петровна, привычно срываясь на родной поликлинический лай. — Вы чем вчера питались, больной? Если в анамнезе сосиски «Докторские» или пельмени по-домашнему со свининой — биоматериал считается харамным! Лаборатория такое не центрифугирует! У нас центрифуги освящены!
— Я ел гречку! — в отчаянии соврал я. — Только гречку! Клянусь!
— Глаза не прячь. Дыхни.
Она высунула в окно прибор. Я дыхнул. Прибор пискнул.
— Спиртосодержащим ополаскивателем для рта пользовались? — прищурилась она.
— Утром. Чуть-чуть.
— Алкоголь! — Зейнаб Петровна ударила по клавиатуре так, словно забивала гвоздь в крышку моего гроба. — Биоматериал скомпрометирован.
— Послушайте! — я схватился за стекло. — Это просто говно! Мое говно! Там нет алкоголя, я не пил его, я им зубы полоскал! Мне в бассейн надо!
— Бассейны теперь раздельные, — отрезала она. — Четные дни мужские, нечетные женские. Кал понесете в 314-й кабинет. Идите по зеленой линии. Если начнется призыв на молитву — падайте ниц, иначе санитары зафиксируют. Следующий!
Я отвалился от окна. Баночка в кармане пульсировала, как сердце Эдгара По.
Я шел по зеленой линии. Мимо проносились каталки. На одной лежал дед. Ему ставили капельницу. Из капельницы капало что-то мутно-белое.
— Кумыс внутривенно, — деловито объяснял врач интернам, пробегая мимо. — Стандарт Muslim Friendly 4.0. Отлично чистит чакры и тромбы.
Возле 314-го кабинета стоял турникет. Рядом — аппарат, похожий на рамку металлоискателя.
На двери табличка: «Прием биоматериалов. Строго по кибле».
Я шагнул в рамку. Она загорелась красным и завыла дурным голосом.
Из кабинета выскочил лаборант. Худой, бледный, с безумным взглядом человека, который за месяц прошел курсы повышения квалификации от Минздрава и Совета муфтиев одновременно.
— Что у вас?! — зашипел он. — Что звенит?!
— Баночка, — пролепетал я, доставая свой пластиковый Грааль.
Лаборант выхватил ее. Поднес к свету флуоресцентной лампы. Принюхался через пластик.
— Крышка красная, — вынес он приговор.
— И что?
— Цвет нетерпимости. Цвет агрессии. У нас стандарт. Крышка должна быть зеленой. Или белой. Вы оскорбляете чувства других пациентов своей красной крышкой. Более того... — он потряс баночку у моего уха. Там глухо стукнуло. — Вы собирали это... стоя?
Мир вокруг меня начал схлопываться. Линолеум поплыл. Ковры начали извиваться, как фрактальные змеи. Запах плова смешался с запахом моей паники.— Я сидел на унитазе... — прошептал я.

— Унитаз был ориентирован на юго-восток? Вы произнесли формулу очищения перед процессом? Вы подмывались или использовали туалетную бумагу? — лаборант наступал на меня, его глаза вращались. — Бумага — это макулатура! Там могли быть напечатаны запретные тексты! Ваш кал идеологически нестабилен! Мы обязаны отправить его на теологическую экспертизу в комитет по фетвам!
Он потянулся к тревожной кнопке.
Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Я вырвал баночку из его рук. Развернулся. И побежал.
Я летел по коридорам. Скользил носками по персидским коврам. Перепрыгивал через пациентов, которые по расписанию радиоточки внезапно рухнули на пол в земном поклоне прямо посреди очереди на флюорографию.
— Держи его! У него нехаляльный кал! — орал позади лаборант.
— Харам! — вторила ему Зейнаб Петровна из регистратуры.
Я вышиб стеклянные двери плечом. Вылетел на крыльцо. Босиком. В одних носках на мокрый российский асфальт.
Сзади двери с шипением закрылись.
Я стоял на улице. Дул ледяной ветер. В одной руке я сжимал кроссовки. В другой — пластиковую баночку с красной крышкой. Мой личный, несертифицированный, идеологически нестабильный протест против свихнувшегося мира.
Я посмотрел на баночку. Посмотрел на серое небо. И засмеялся. Громко. Истерично.
Потому что бассейн мне на хер был не нужен. Я просто хотел знать, что я еще жив.
И я, каналья, был жив как никогда.

В эпоху высоких технологий, госуслуг и прозрачного мессенджера МАХ, хочется также прозрачности от действий правительства.
Я хочу знать, куда уходят мои обязательные платежи?
Куда и на что тратятся мои налоги?
Куда уходят НДС?
На ЧТО конкретно и в какой сумме это тратится?
На что конкретно тратится НДФЛ?
На что тратится ЖКХ?
На что тратится утильсбор и почему у нас нет нормальных отечественных машин?

Хочу раздел в госуслугах, где это будет видно.
Например: оплачено 100 р. За ЖКХ.
Из них 30 р. в ФОТ, 2 р. на хомуты для труб, 6 р. на новые лампочки в лифт и т.д., 100 000 на зарплату дворнику Алибеку, хотя сам он говорил, что на руки палучает 50 000, а за остальное только расписывается.
Или: выделено АвтоВАЗу 100500 000 000 просто так...

А нам под предлогом безопасности только блокируют различные интернет ресурсы.
Я не боюсь мошенников в WhatsApp, я боюсь мошенников и идиотов в правительстве...

Киргизские пользователи в соцсетях возмутились тем, как в мультфильме «Три богатыря» изображены татаро-монголы. По их мнению, «уродливые и тщедушные» кочевники слишком похожи на них самих, а русские богатыри показаны «слишком благородными и сильными». В ход пошли обвинения в «шовинизме», «нацизме» и даже сомнительные лекции об истинном происхождении слова «богатырь».
Кыригызские пользователи пишут:
«Никаких богатырей у русских не было, это тюркское слово, а значит, и сами богатыри — заимствованная мифология».
Другие добавляют: «То, что вы сделали в мультфильме, — это чистой воды национализм».
Именно так, оказывается, рождаются «сенсации» — мультяшная сказка о приключениях Алёши Поповича и компании вдруг стала поводом для этнополитических лекций.
Создатели «Трёх богатырей» вряд ли задумывались о «геополитическом подтексте». Задача была простая: нарисовать ярких положительных героев и карикатурных злодеев. Но в условиях, когда любая тень может трактоваться как «оскорбление нации», даже мультяшный карлик-монгол превращается в повод для международного скандала.
Киргизские комментаторы «узнали себя» в басурманах и поспешили объявить это проявлением русского шовинизма.
Фраза «это фигня какая-то нацистская» стала вирусной. Но проблема в другом: почему в каждой шутке или сказке теперь ищут не юмор, а политический заговор?
Выходит, что РУССКИХ богатырей нельзя рисовать сильными, а врагов, с которыми они воевали — тощими, мерзкими и страшными? Надо, видимо, делать наоборот: «толерантных и приветливых захватчиков» и «сомневающихся богатырей с комплексами».
Вместо обсуждения анимации, качества сюжета или музыки дискуссия превратилась в соревнование: кто быстрее докажет, что мультфильм — это инструмент угнетения. Киргизы пишут длинные треды о «русской культурной экспансии», забывая, что мультфильм создан на основе былин, а былины — часть русского эпоса, какой бы спорной ни была этимология отдельных слов.
Мы живём в эпоху, когда даже детские мультфильмы становятся ареной битвы за «правильное» прошлое. Сегодня киргизы ищут «шовинизм» в «Трёх богатырях», завтра кто-то решит, что Колобок — это метафора колониализма.
Обижаться можно бесконечно, но от этого русских богатырей в истории больше или меньше не станет...