Поиск по автору:

- Фотограф! Это как Вы меня запортретировали!? Не лицо, а задница с ушами.
Немедленно заретушируйте лишнее.
Фотограф:
- Чтобы сохранилась узнаваемость, могу убрать только уши.

Вирус грозный всех пугает,
Кто-то маску надевает,
В маске пиво выпивает,
И, конечно, проливает.

Юная графиня спросила: И чего это хорошего дамы находят в поручике Ржевском?
Ой, милая! Прошипела старая княгиня. В нашем приличном обществе не принято обсуждать анатомию мужчин.

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве.
- Доктор, доктор! А я после Вашего лечения жить буду?
Доктор:
- Относительно.

Он с сочной дамой развлекался,
Её он нежно целовал.
И вот итог той милой страсти:
Жена ему под глаз фингал.

Как закалялась сталь? Есть люди, которые (я им сочувствую) постигли это в процессе семейной жизни.

Как-то раннею весной
Парень шел к себе домой.
Молодуху увидал,
И за нею поскакал.
Вдруг откуда-то детина,
А в руках его дубина.
Молодухи это муж,
Парень дернулся как уж,
Но дубиной получил,
Еле до дому приплыл.

Частушка.
Алименты, алименты,
До чего парням страшны.
Трахались не ради денег,
А ведь только для души.

В результате борьбы с иноязычными заимствованиями женская комбинация превратилась в рубашку соблазняшку.

Частушка.
С парнем девица игралась,
А парень тот взял и удрал.
Алименты тут не запросишь:
Имя своё не сказал.

Некий султан жил неплохо,
Огромный гарем он имел,
Прошелся разок по всем жёнам,
И дух его в рай улетел.

Режиссёра спрашивают:
- Зачем Вы для такой-то сцены взяли столь полную актрису?
- Понимаете, надо было чем-то заполнить правую часть кадра. Я решил, что одна полная актриса обойдётся мне дешевле двух худеньких.

Тёща рубала котлеты,
Кот их с себе уволок,
Теща тут так разозлилась,
Что прыгнула под потолок.
Взвыла она как сирена,
Матом ругнулась слегка,
Ох до чего оказалась
Тяжкою жизнь у кота.

Бушуют огромные волны,
Наяда по морю скользит,
Нестрашны ей ветры и штормы,
И дождь, что стеною летит.
Ей не страшны ураганы,
Торнадо ей не страшны,
Цунами она презирает,
На гребне огромной волны.
Простор величавый и дикий,
И моря тихий покой,
И шторм сотрясающий небо
Покорны наяде младой.

Не пей много водки,
Разлюбят молодки,
Пей только чай,
Полюбят невзначай.

Как-то раз один корнет
Девушке: хочу минет.
Девушка слегка поохав:
Откушу! Вам будет плохо.

Скажи соседочка, откуда у тебя синяки?
- Халатик виноват.
- Непонятно.
- Мой слегка пьяный возлюбленный взял мой халатик в руки и уронил
- Совсем непонятно, как это?
- Я не успела и этого халатика выскочить.

- Слушай друг! Как тебе удалось прожить мирно со своей супругой целых пятьдесят лет?
Друг:
- Точнее сорок девять лет и одиннадцать месяцев. Первый месяц совместной жизни я с болью и травмами учился не произносить высказываний, которые не нравятся моей любимой жене. Про пересоленный суп, невкусные котлеты и так далее

Людоедка людоеду:
Я приду к тебе к обеду.
Меня супом накорми,
Меня сексом развлеки.
Людоед тот алкоголик,
Нахлестался вдруг до колик,
Суп готовить он не стал,
Просто очень пьяный спал.
Час свидания настал,
Алкоголик крепко спал,
Член его совсем не встал,
Тоже очень крепко спал.
Людоедка рассердилась,
В дурня вдруг зубами впилась.
И всего за пол-обеда,
Съела быстро людоеда.
В назиданье молодым
Слопала его сырым.

Идёт лекция по философии.
Лектор:
- Ничто не вечно, все исчезает, все проходит. Гражданин слушатель! Чего это Вы всем своим видом выражаете несогласие со мной, и громко вещаете Валей соседке «не все проходит». Кто Вы такой?
Слушатель:
- Я доктор, который лечит Вам геморрой.

Девица солдата любила,
В "декрет" угодила она,
Ах, до чего всех доводит
Ранняя слишком весна.

В клинике:
- Доктор, я скоро умру?
- Нет не скоро. Если скоро, то нам нервы трепать будут.

Я на диване спокойно лежу,
На бурю в окошко лениво гляжу,
Там чертовщина с погодой творится,
Мне на диване спокойно лежиться,
Там за окном старый клён вдруг сломался,
К боку подруги я нежно прижался,
Вижу, прохожий как цуцик промок,
Греет меня тёплый ласковый бок.

Керлингист пихал всё камень,
Неловко поскользнулся,
И своим спортивным носом
Больно в лёд воткнулся.

От античного морехода,
Когда не было пароходов.
О великий Борей, ты меня пожалей,
Дай добраться до гавани шхуне моей.
И когда в шторм швартоваться,
Не дай кормчему обосраться.
(Борей вправлял ветрами)

Златая осень наступила,
И с неба льёт премерзкий дождь,
И видно, в осень ты такую
Сухим до дома не дойдешь.

Тихоокеанскому радио задали вопрос:
Почему не устраивают соревнования по перетягиванию каната между мужскими и женскими командами?
Тихоокеанское радио отвечает:
Женщины существа рассеянные. Могут потянуть не за тот конец.

Лыжник "телемарком" ехал,
А другой "альпстайлом".
Их обоих из сугробов
За ноги доставали.

Телемарк, альпстайл среди любителей названия способов спуска на лыжах.

Если в Химках потерял
Север - Юг ориентацию,
Не впадай в прострацию.
Иди вдоль канала или жел. дороги,
Туда, куда приведут тебя ноги.

Старая дама ходила в кино,
Драку смотрела бойцов в кимоно,
Мнение выдала: ну и кретины,
Взяли бы лучше большие дубины.

Чего у этой дамы такой большой зад, много кушает?
Нет, это от того, что она очень интеллектуально развитая. Ум в голове не помещается.

Раз обезьяна гранату достала,
Долго с гранатой в вольере играла,
Вот удивилась группа ребят,
По стенам вольера кишочки висят.

Ведьма поела гороху,
И полетала не плохо
На реактивной струе,
На фирменном помеле.

У подружек аргумент самый твёрдый
Это скалкой вдруг попасть метко в морду,
И не ссорься никогда ты с подругой,
Скалкой вмажет она вдруг в морду друга.
И завоет как буран та подруга,
Скалка свистнет по мозгам словно вьюга.
Береги мозги свои ты от скалки,
Отобьют тебе их всех, будет жалко.

До замужества гурия, а после замужества фурия. Почему?

Гурия - райская дама.
Фурия - "адская" дама

Красавицу юную я полюбил,
Она меня нежно ласкала,
Но как-то кефир я не тот вдруг купил,
Она меня чуть не сожрала.

Если в доме есть жена, тёща и тяжёлая чугунная сковородка с длинной ручкой, то прятать всего-навсего деревянную скалку опасно для здоровья.

Античная тема прекрасна,
Стихов можно сотни писать,
Про то как нимфы атлетов
Лезли в кустах целовать,
Про то, как напился философ,
И била Сократа жена,
Про то, как наяды сношались
С Тритоном у самого дна,
Про то, как гетеры нажрались
С героем далеких времён,
Про то как с женой обнимался
Великий и сильный Милон,
Про то, как наяды весною
Счастливый вели хоровод,
И ждали атлетов могучих
Они неизбежный приход

У пляжа плескалась русалка.
Красивой и стройной была,
Она моряка полюбила,
И дочь от него родила.

Еду в автобусе, тихо сижу,
На попу гражданки над мордой гляжу.
Садитесь гражданка, я постою,
Гражданка: не надо, я стоя люблю,
Глазей, мол, на попу родную мою.
Автобус подпрыгнул внезапно, и вдруг
Попа гражданки издала свой пук
Похожий на выстрел орудия звук.
Моторы автобус все дальше стремят,
В ушах перепонки болят и болят.
Садитесь, гражданка, я постою.
Спасибо, не надо, я стоя люблю.
Снова автобус наш тряхануло,
Снова над ухом звук как из дула.
Снова в ушах перепонки болят,
И беды приходят снова подряд:
Брюки гражданки сзади надулись,
Словно три дыни туда пропихнулись.
В страхе на месте своём я сижу,
На дыни гражданки, что в брюках гляжу:
Вдруг дыни те в брюках не поместятся,
Зв морде моей вдруг возьмут, разместятся

Травка зеленеет, солнышко блестит,
Скалка милой жёнки в морду мне летит,
Скалку вмиг отбил я, пиво пить пошёл,
Ведь не зря, ребята, играл я в волейбол.

Любовь к пиву и любовь к вобле весьма друг друга дополняют.

Родная подруга рычала,
Словно тигрица во тьме,
Так я ее испугался,
Что испарился во мгле.

Конюх любил королеву,
Он ее нежно ласкал,
Король тут зачем-то приперся,
И конюху в сердце кинжал,
Конюх лежит бездыханный,
Король королеву все бьет,
И отошедши от злобы,
Младую служанку дерет.

Как-то раз одна молодка
Офигенная красотка
Парня где-то увидала,
И за сутки за_бала.
Парня где-то подцепила,
Страстию своей убила,
Довела до истощенья,
За одно лишь воскресенье.
Парня отвезли в больницу,
Чтоб от смерти полечиться,
И его там оживили,
Да до двери проводили,
На прощание сказали:
Хочешь ты живым остаться,
Прекрати ты с той сношаться,
Кто тебя за воскресенье,
В довела то истощенья.

Дамочка в роще грибы собирала,
Ножиком их аккуратно срезала.
На дамочку эту маньяк вдруг напал,
Маньяку тот ножик до сердца достал.

Утром наяда плескалась
При свете зари над волной,
Дорожка лучей разливалась,
Над чистой прохладной водой.

Грозные ущелья спят в тиши ночной,
Спит поручик Ржевский со младой княжной,
Пусть поручик Ржевский и дальше сладко спит,
Рад поручик Ржевский, что в битве не убит,
Рад поручик Ржевский, что при нем княжна,
Впереди ведь будет битва не одна.

Поручик Ржевский настоящий военный: если не удавалась атака дамы с фронта, он заходил и врывался с тыла.

Люблю грозу в начале мая,
Сказал восторженный поэт.
В поэта молния попала.
Увы! Поэта больше нет!